11
Я набираю Тери и прошу, чтобы он прислал ребят вывезти все железо из моих домашних складов. Как можно быстрее, да.
Ребята справляются быстро.
Комната. Не такая большая, как у ее «бабули», но вполне себе подойдет под мастерскую. Только вот… запах мазута. И все стены перепачканы… Да и обои неподходящие. Темные вертикальные полосы.
Достаю из кладовки свой спальник с кариматом. Поживу пока здесь…
Заказываю на сайте обои. Выбираю для нее с континентами и старинными кораблями, красивые — рифленые, бежевые…
Я никогда не клеил обои сам, но мне нужно чем-то заниматься в этом осознанном заточении. И три дня, не торопясь, я преображаю комнату. Стараюсь не думать ни о чем. Мы не пересекаемся с ней. Но я слышу ее иногда.
Иногда звонит мой телефон.
И сейчас звонит. Маруся.
— Привет, мелочь…
— Арчи, привет. Ты обещал сводить меня в кино.
— Обязательно свожу.
— А вы… помирились с Яной?
— Мы помиримся, — мой голос не так уверен в этом, как я. — Не волнуйся.
— А заберите меня на Рождество? — умоляюще.
— Не буду обещать. Но если смогу…
— Арчи, а мама сказала, что вы разведетесь! — начинает реветь.
— Мама бредит.
— Слово мужика?
— Да. Даю слово…
Комната готова. Проветриваю. Прячу лампочку под плафон.
Закрываю глаза, пытаясь вспомнить — что там было в ее мастерской. Захожу на сайт магазина «Художник», выбираю несколько мольбертов, полотен, плотного картона… Краски, кисти, пастель… Спускаю на это последние деньги, что есть на карте.
Это фигня. Заработаю еще.
Заказываю нормальную елку, гирлянды, игрушки. Наряжаю в ее комнате. Все расставляю по местам. Происходящее — как медитация. Нам нужно начать разговаривать. Завтра Рождество… И я пытаюсь набраться выдержки, спокойствия и силы во всех этих бытовых маленьких делах.
Мне чего-то не хватает здесь, и я достаю из кладовой когда-то давным-давно купленное, но так ни разу и не использованное, кресло-мешок, разрываю упаковочный полиэтилен.
Полосатое, с каким то ярким африканским принтом.
Вот теперь все на своих местах…
Ну, что? Осталось презентовать подарок.
Ухожу в душ. Потом пью чай. Мне сложно, и да — я тяну время.
Вдох поглубже…
Останавливаюсь перед аркой.
Дышу.
Делаю шаг внутрь. Она спит, обняв подушку. Присаживаюсь перед ней. Губа немного опухшая.
Мне очень жаль…
Я глажу ее большим пальцем. Дергается, тут же просыпаясь и недоверчиво отстраняясь от меня. Мы смотрим друг другу в глаза.
— Привет, моя Аварийная… — хмурюсь я.
Ресницы медленно хлопают.
— Завтра Рождество… Я хочу сделать тебе подарок. Пойдем.
Неуверенно поднимается, натягивает штаны, поправляет футболку. Недоверчиво и хмуро поглядывает на меня.
Иду первым, останавливаясь в дверях ее мастерской.
Делаю шаг внутрь, пропуская ее.
— Теперь это твоя мастерская.
Ее взгляд скользит по пустым еще мольбертам, стенам, мерцающей елке.
Делает еще два неуверенных шага внутрь.
Подхожу сзади, перекидывая копну ее волос с плеча на спину. Целую темного бесенка, пляшущего на нем. Для этого мне тоже надо ломать себя, и я ломаю.
И буду ломать. Буду!
Мы застываем, она начинает медленно поворачиваться ко мне.
— Если хочешь, сделаю еще одну комнату, — пожимаю я плечами.
— Зачем? — рассеянно хлопает ресницами.
— Не знаю… Когда-нибудь будет детская… Мы же хотим…
Ее лицо вздрагивает, как от удара. И почти что спокойное его выражение меняется на загнанное и тревожное. Губы подрагивают.
— Я что-то не то сказал?
Резкий звонок в дверь, и мы одновременно вздрагиваем.
Кто это?
Достаю ключ, открываю дверь.
— Гарик, — удивленно смотрю на него. — Заходи.
— Привет, Арчи, — тянет он руку, и я пожимаю. — Я поговорить приехал.
— Пойдем, — киваю на кухню.
Мы долго молчим с ним, глядя друг другу в глаза. Я не подгоняю его, потому что мне кажется, я уже понимаю, про что будет разговор. Вернее, про кого.
— Арчи. То, что ты делаешь — это неправильно.
— А что я делаю?
— Ты держишь здесь девочку силой. Ее близкие очень волнуются.
— Ее близким по*еру.
— Катерина Федоровна…
— М… — ухмыляюсь я.
Сгонял уже до «бабули», навел мосты, «очаровательный мальчик»?
Не ожидал.
— Я позвоню Катерине Федоровне, объясню, что Авария в порядке.
— Ее зовут Яна, Арчи. Она — совсем юная девочка, и ты должен ее отпустить.
— Да-а-а? С тобой отпустить?
— Со мной.
— А вот с этого момента поподробнее, мой друг Гарик.
— Арчи, мы же знаем друг друга. Ведь Катерина Федоровна во всем права. Девочке нужно учиться. Она талантлива. С тобой у нее нет будущего. Ты — эгоист, ты — потребитель. Вспыльчивый и самовлюбленный. Тебе же плевать на всех! Ты ничего не дашь ей…
— А ты, я так понимаю, готов дать ей всё?
Очередь из благодетелей!
— На данный момент, Арчи, я прошу тебя просто отпустить ее отсюда. Нельзя насильно удерживать человека.
— Она — моя жена.
— Она больше не хочет быть ею, Арчи! Приди в себя! Я увезу ее к Катерине Федоровне, а потом — решайте сами. Но так, чтобы…
— А с чего вдруг такая забота? Ведь ты и не знаешь ее.
— Ты знаешь в ней одну сторону, Арчи. Я, так вышло, познакомился со второй. Да, через чужие «окна», детские фотки, через какие-то обрывки пойманных от нее эмоций… Но познакомился. И мне хе*ово от того, что я принимаю участие в затянувшемся изнасиловании этой девочки. И я уверен, что ты никогда не увидишь ее в своей «Аварии». Она эпатирует, а ты не видишь ничего, кроме этого эпатажа.
Мне хочется втащить ему. Я закрываю глаза. Никто не разрешал ему заглядывать в неё так глубоко!
— Я ее не насилую. И не насиловал никогда. А все остальное, то, что между нами — это наше, семейное, дело.
— Пусть она мне скажет это. Пусть скажет, что хочет остаться.
Прошлогодний Арчи сейчас бы всё-таки втащил. Но между прошлогодним и мной — пропасть. И он ошибается. Не я однобоко вижу ее, а он.
— Пойдем.
Да, я все еще тот же самый самовлюбленный эгоист и… и еще сотня подходящих эпитетов. И пусть моя любовь и забота всегда направлены на меня в первую очередь. Но Янка внутри меня. А значит…
Я захожу к ней в мастерскую, она растерянно ведет ладошкой по торчащим вверх кистям и задумчиво смотрит в окно.
— Яна…
Поворачивается.
— Привет, Игорь Вдовиченко, — ее губы вздрагивают в невеселой улыбке. — Друг моего мужа.
— Яна, — прокашливаюсь я. — Гарик приехал к тебе. У него к тебе предложение. Пока что не руки и сердца, но, уверен, с перспективой.
Он делает несколько решительных шагов к ней, вглядываясь в глаза.
— Яночка… Ты можешь уехать со мной сейчас. Тебе не обязательно оставаться здесь.
— Ах, Игорь… — равнодушно и устало ухмыляется она. — Что ж Вы такой впечатлительный? Пошутила я про минет.
— Перестань! — хмурится он, зажмуриваясь. — Одевайся. Я отвезу тебя домой.
Нет, я не буду препятствовать. Чтобы сохранить нас, я сделал уже все, что смог вытащить из себя. И если она ничего этого не чувствует, то, наверное, в этом действительно нет смысла. Я не смогу держать ее здесь вечно.
Но я не могу вдохнуть, ожидая ее реакции.
Ни одна вменяемая, конечно же, не осталась бы в ее ситуации. Но это моя — невменяемая, и у меня есть надежда!
— Я дома, Игорь. Уезжай.
Разворот — и на выход из комнаты. Не глядя мне в глаза.
И я судорожно вдыхаю поглубже.
— Есть еще ко мне вопросы?
— Нет, Арчи. Извини. Тери был прав…
— Захлопни за собой.
Иду за Аварией. Она в кресле. Задумчиво смотрит на лежащую на полу елку.
Сажусь перед ней на колени, заглядываю в глаза.
— Почему ты не уехала с ним?
— Наверное, я очень хочу найти тебе оправдание, Арчи. Только все картинки всё время рассыпаются… — ее губы дрожат. — Помоги мне.
Протягивает телефон.
— Пароль?
— Графический, Арчи…
Вот я идиот. Рисую перевернутую букву «А».
— Что я должен увидеть? — растерянно листаю принятые, смс…
— Переписку нашу.
— Тысячу раз читал.
Смотрит. Пристально. Лицо подрагивает от противоречивых эмоций.
Отдаю свой телефон ей.
В ее — отыскиваю свой контакт. В заблокированных.
Нажимаю «разблокировать» — и сотни моих сообщений начинают сыпаться, не давая мне ничего посмотреть.
Поднимаю на нее глаза.
Хмурясь, она листает наши переписки в моем телефоне.
— Я там… писал всякое… когда ты ушла… не читай… — зажмуриваюсь я, вспоминая, что там, в этих сообщениях. — Там оскорбления и…
Не реагируя, она сосредоточенно ищет что-то.
— Ты удалил! — возмущение.
— Что?.. — недоумеваю я.
Вырывает свой телефон из моих рук, откладывая в сторону мой.
Пролистывает вверх.
— Вот это.
Отдает.
Я смотрю на экран, там фото. Не с первого раза понимаю, что на нем. Нет, я не ожидаю увидеть никакого пьяного «нечаянного» компромата, это фото отправлено ею, а не мной. Не понимаю, что на нем. Открываю, увеличиваю.
Какая-то пластиковая фигня… «3+» на маленьком жидкокристаллическом экранчике.
— Что это?…
Это что — тест на беременность?! — подкидывает меня.
Увеличиваю.
Это он, — больше интуитивно понимаю я. — Никогда не видел их. Нет, я, конечно, в курсе, две там полосочки, одна…
«3+».
— А это что значит, Ян?
Она рассерженно смотрит на меня.
И я опять смотрю в экран.
«3+».
Я не знаю, что это значит. Но волосы у меня поднимаются дыбом, и по спине идет волна дрожи, меня омывает каким-то странным, всепоглощающим чувством, похожим на страх. А потом реальным страхом, когда я вижу надпись под тестом.
«Приезжай, пожалуйста, Арчи, мне страшно…»
Она никогда не просила меня ни о чем ТАК. Так открыто, прямо и беспомощно. Без своей маски супер-тролля.
Бл*ть… какой косяк… — закрываю я глаза. — Она была тут одна, испуганная, а я бухал где-то и не отвечал…
Почему нет этого в моей переписке?! Я же не мог УДАЛИТЬ. Какой бы ни был пьяный… но ЭТО!
Да я помчался бы…
Мне стыдно поднять на нее взгляд. И я перечитываю ее сообщение снова и снова.
А потом взгляд скользит ниже. Там — звуковое. От меня.
Жму.
«Ты же взрослая девочка и знаешь, как решить эту неприятную проблему. Гинеколога я оплачу».
ЧТО?!
Как это? Как это могло случиться?! Как это могло вообще?!?…
Переслушиваю еще раз.
Мой голос. Мои интонации.
Еще раз…
Как это?
Еще ниже — пересланное сообщение от КАРИНЫ с номером телефона и пометкой «Гинеколог».
И…
«Карина рекомендует тебе этого».
Я поднимаю глаза, отрицательно качая головой.
— Я не понимаю…
Это даже не компромат, это… О*уеть, как качественно сфабрикованная подстава!
— Это не я… — отрицательно качаю головой.
Ожесточенно вырывает телефон из моих рук, запускает еще раз звуковое. Прослушиваем. Еще раз. Еще раз. Еще раз.
— Это не ты?! Арчи? — запускает еще несколько звуковых, отправленных мной ранее.
— Это не ты?! — начинает плакать. — Да я не перепутаю твой голос ни с каким другим, Арчи!
Это я. Да.
— Я ненавижу тебя… — зло сжимает губы, и я начинаю видеть словно наяву, как она крушила мою квартиру. Преданная маленькая девчонка.
Мне хочется прикоснуться к ней и… Но она дергается от моей руки, как ужаленная.
— Нет! — рявкаю я на нее, перехватывая за запястье. — Как ты могла поверить?! Я вижу это в первый раз!!
— Тогда как это?! — слезы начинают литься из ее глаз, и она швыряет мне в руки свой телефон.
А я ведь, и правда, говорил такое… — вдруг доходит до меня.
— Как это? — закрываю глаза, пытаясь вспомнить. — Мы бухали с Тери в «Стрекозе». Было много знакомых… И Карина тоже была там… Она клеилась… И я нахамил ей… Наверное, обидел… И, наверное, когда я вырубился там, на диванах… она взяла мой телефон…
— На твоем телефоне пароль, Арчи. И это говорил ТЫ!
— Пароль… скорее всего она помнит пароль… Разве мог я сказать такое ТЕБЕ?! — срывает меня.
Медленно выдыхаю.
— Действительно, я говорил такое. Давно. Карине. Был косяк у нас… — закрываю я руками лицо.
И за это мне тоже стыдно сейчас!
— Она переслала тебе мое старое голосовое сообщение, отправленное ей. Остальное — грамотно оформленная подстава. Я сейчас найду его… — начинаю искать это сообщение в наших с ней старых переписках. — Удалено!!
Меня взрывает! Я подскакиваю.
— Сука! — продумала и это! — Она удалила, Яна. Но ты должна мне поверить, должна!!!
— Как можно в такое поверить, Арчи?
И тут до меня совершенно неожиданно доходит…
— Ты что — беременна?.. — застываю я в шоке.
Она испуганно поджимает ноги, двигаясь глубже на диван.
— Яна. Ты беременна?!
Я пытаюсь дышать ровнее, переосмысливая все произошедшее сейчас с учетом этого факта.
— Ты же… не позвонила по этому номеру, Яна? — почему-то мне вдруг вспоминаются ее уколы и…
«— Ты что — заболела?
— Уже выздоровела».
— Яна!! — срываюсь на крик.
Отрицательно качает головой.
Моя, практически взорванная, грудная клетка начинает с облегчением сдуваться, и дыхание срывается.
— Уколы…
— Гармоны… Была угроза и…
— Ты что… ты прыгала из окна… ты чо, бл*ть?!
— Да там чуть больше метра… — испуганно, — было…
Двигается от меня еще дальше, к стене.
— И с крыши этого козырька!! — делаю я пару шагов к дивану.
Придушу заразу!
— Арчи… да у меня спортивный взрослый по альпинизму… — ее голос теряет силу под моим разъяренным взглядом.
— У тебя спортивный взрослый по е*анутости!
— Что ты делала там вообще?!
— Казино. Мне нужны были деньги, чтобы уехать. Восемьсот — это не так уж много, а брать у Саши я не хотела.
— Ты что, даже не собиралась мне сообщить?! Просто исчезнуть?! С моим ребенком??
— Я сообщила! — оскаливается она.
Черт… да!
Вдох-выдох. Вдох… выдох…
Б*ять!
И меня подкидывает еще раз.
— Ты что… спала с ним… зная, что…
— Да это у тебя взрослый по е*анутости! — швыряет в меня подушкой. — Идиот!
— Этот твой «Саша»…
— Да он как брат мне!
— Ты собралась переезжать к нему!
— Да! У него большой дом в Италии. И он пригласил меня пожить там, пока все уладится. Он единственный, кто знал.
— Какой меценат! Бабуля счастлива?!
— Успокойся, у него есть парень. Хороший парень, итальянец, архитектор. Мы знакомы…
— Что?!
— Да. Бабуле бы хотелось, что бы мы… И он ухаживает за мной при ней и при своих, я подыгрываю. Не можем же мы сказать правду. У бабули слабое сердце.
Закрывая глаза, я взъерошиваю волосы, пытаясь осознать.
— Арчи… — двигается она к краю дивана.
— Сиди там! — рявкаю на нее.
Дура… какая дура…
— Как ты могла поверить?! Как?!..
Да, я понимаю, конечно, что не поверить в это нереально!
И все таки…
— Мы же договаривались!! Есть непонятки — спрашиваешь!
— Не было непоняток… — отводит глаза. — Все было понятно.
Это мой косяк, да.
Я взрыхлил эту почву, посадил в нее семя и тщательно поливал. Это все — результат моих ошибок. И я чуть не потерял всё…
Карина…
— Дай-ка мне мой телефон.