66

Настя

— Прости меня за этот обман, — произнес Паша. — Когда мы познакомились и я понял, что ты мать-одиночка… Я был этому рад.

— Ты был рад… — эхом повторила я.

— Я не знал, что ты захочешь еще детей, — продолжил Паша.

— Ты должен был сказать мне.

— Да. Должен был. Но у меня не хватило смелости. Я струсил. И влюбился в тебя…

Мне живо вспомнилось, как мы встретились два года назад. Я тогда была очень одинокой. С одной стороны, я привыкла к этому одиночеству. С другой — смертельно от него устала.

Вокруг меня вертелись мужчины, но я всех отталкивала. Потому что им нужна была я — для определенных целей. Ванечка был для них помехой.

С Пашей все было по-другому. В первую же встречу, когда я сообщила ему, что у меня есть сын, он захотел с ним познакомиться. И это было идеальное знакомство. Уже через пять минут Ваня показывал ему свои любимые игрушки и они вместе собирали робота-трансформера.

Они сразу стали друзьями. А я… Я немного оттаяла.

Три года одинокой жизни сделали меня сильной. И жесткой. Я привыкла сама все решать, брать на себя любую ответственность. И ничего не бояться. Я знала, что справлюсь со всем. Сама.

У меня просто не было выбора! В моей жизни все должно быть хорошо — ради сына.

Я старалась дать Ванечке все самое лучшее. Но одного я дать не могла — отца. Поэтому появление Паши было счастьем… Для нас обоих.

— Ваня считает тебя отцом, — снова повторила я.

— И я был бы им, — устало выдохнул Паша. — Если бы не появился этот… твой бывший.

В его голосе звучал упрек.

— Я не могла этого предвидеть, — в очередной раз начала оправдываться я. — Я была уверена, что никогда больше не увижу Матвея!

— Я не виню тебя. Но он разрушил нашу семью.

Уже разрушил? Мы даже не будем пытаться что-то восстановить? Быстро же ты сдаешься, мой дорогой муж!

— Ты не был честен со мной, — произнесла я. — А ложь всегда разрушительна. Ведь я бы все равно рано или поздно узнала. И что бы тогда было?

— Я боялся об этом думать, — буркнул Паша. — Собирался тебе сказать, но все время откладывал. Когда ты начинала говорить про дочку… это было как нож в сердце.

— Если бы ты был полностью со мной откровенен… Наверное, наши отношения были бы другими. Более близкими. Более надежными.

— Я виноват, — кивнул Паша. — Но ты тоже скрывала от меня нечто важное.

— Что?

Я совершенно не понимала, о чем он говорит!

И тут Паша ошарашил меня второй раз за сегодняшний вечер. Он снова произнес нечто совершенно неожиданное:

— Ты скрывала, что все еще любишь своего бывшего.

— Я… Это неправда! Я не люблю Матвея!

Паша печально покачал головой.

— Ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на него.

— Я его терпеть не могу. Я его ненавижу…

Или уже нет? Я точно его ненавидела, когда он появился. А сейчас… Я уже не знаю, что чувствую к Матвею. После истории с тестом на беременность мы стали вроде как друзьями. И вчера, когда мы вместе гуляли в парке с Ваней, все было тихо и мирно. По-дружески.

Но это же не значит, что я его люблю!

— Он меня раздражает, — выпаливаю я. — И бесит. Он все портит! Это точно не любовь!

— Это именно она, Настя.

Я упрямо качаю головой.

— Ты даже выглядишь иначе, когда он рядом, — продолжает мой муж. — У тебя глаза блестят. Сердце бьется чаще. Я же вижу. Я все вижу и понимаю…

Мы смотрим друг на друга и молчим.

Я ошарашена заявлением Паши.

Я люблю Матвея… Надо же такое сказать! Какая чушь! Главное — это совершенно не соответствует действительности.

— Я пойду, — говорит Паша.

Я молчу.

Я предложила ему остаться. Он отказался, придумав мою несуществующую любовь к Матвею… Умолять его я не стану.

— Я буду навещать Ваню.

— Хорошо.

— Мы разведемся и ты сможешь выйти замуж за этого… Своего…

— Я не собираюсь за него замуж! — со злостью бросаю я.

— Он тебя уговорит. Ваня постепенно от меня отвыкнет и привыкнет к родному отцу. Вы будете нормальной семьей. У тебя все будет хорошо, Настя!

Паша улыбается. Его вымученная улыбка рвет мне сердце.

Мне хочется броситься к нему, обнять, сделать что-то… Я не знаю, что.

Ему сейчас больно. И мне больно за него.

А все, что он говорит… Это просто его фантазии! Или он просто ищет причину, чтобы уйти.