77

Настя

Я думала, Матвей скривится от отвращения. Поставит Ваню на землю, начнет снимать рубашку… Он к такому точно не привык! Но отвращения на его лице не было. Был только испуг.

— Ты что, малыш? Тебе плохо?

— Меня тошнит, — выдал Ванечка.

— Это мы уже заметили, — произнесла я. — Дай его мне.

— Принесите полотенца! — скомандовал Матвей метрдотелю, дежурившему у входа. — И пару пакетов.

И просто пересадил Ваню на другую руку.

— Надо ехать в больницу!

— Не думаю, что это серьезно, — возразила я. — Скорее всего, он просто выпил слишком много лимонада. Обычно я не даю ему такие напитки. Да и картошка фри — не лучший вариант ужина.

— Так это нормально?

— Это ненормально. И у Вани подобное было всего лишь раз. Но причин для паники нет. Нам просто нужно домой.

Я все же взяла вялого Ваню. Матвей снял рубашку. Взял полотенца и пакеты. И помог нам всем устроиться в такси.

— Тебя еще тошнит? — то и дело спрашивала я Ваню.

Он кивал. Матвей держал перед ним пакет. Но рвоты больше не было. Водителю такси повезло…

Когда мы приехали, Матвей отнес Ваню домой и уложил в постель.

— Ты как, малыш?

— Нормально. Больше не тошнит.

— Точно? — не унимался Матвей.

Я на всякий случай принесла градусник, хотя была уверена, что температуры нет. Любая мать видит это по глазам и чувствует, поцеловав ребенка в лобик. К счастью, чутье не подвело — у Вани было 36,6.

— Сможешь почистить зубы? — спросила я.

— Какие зубы, видишь, ему плохо! — воскликнул Матвей.

— Ничего страшного не происходит, — спокойно произнесла я.

Я знаю, что самое плохое, что может сделать родитель, когда ребенку плохо — устроить панику. Когда Ваня болеет, я всегда стараюсь держаться. Сохранять спокойствие и позитивный настрой.

А Матвей у нас, похоже, паникер…

— Давай вызовем скорую, — в который раз повторил он.

Ваня смотрел на него испуганно.

— Никаких причин для этого нет. Может, ты забыл, но я сама медик.

— Ты же не этот… который по животу.

— Все хорошо, понятно?

Эти слова я произнесла, глядя ему в глаза. И надеясь, что он поймет мой посыл. Кажется, до него дошло.

А я обратилась к Ване.

— Пойдем чистить зубы?

Тот кивнул. Матвей настоял на том, чтобы донести сына до ванной. Он чуть ли не сам почистил ему зубы. Если бы смог, он бы прополоскал за него рот!

— А сейчас нужно выпить лекарство, — небрежно выдала я.

— Невкусное? — насторожился Ваня.

— Оно совсем без вкуса. Это просто сорбент, который поможет вывести все ненужное.

— Я не хочу сорбент, — захныкал Ваня.

Я вздохнула.

— А я хочу, — выдал Матвей. — Все настоящие ковбои едят сорбент. И их кони тоже! Иго-то!

Он упал на четвереньки и заржал.

Не рассмеяться было просто невозможно! Ваня заулыбался, Матвей аккуратно закинул его на спину, они прискакали на кухню и я выдала каждому по ложке сорбента. А потом мы устроили водопой — сорбент обязательно нужно запить водой.

Резвый ковбойский конь отвез Ваню в кровать. Он лежал, укрытый до подбородка одеялом, смотрел на Матвея и улыбался.

— Завтра ты проснешься совершенно здоровым, — уверенно произнесла я.

— Ты почитаешь мне сказку? — спросил Ваня Матвея.

— Конечно!

Я оставила их одних, сходила переоделась, поставила чайник. Заметила, что у меня слегка дрожат руки.

Все хорошо! — сказала я сама себе. Это просто неумеренное количество лимонада. Нет ни одного тревожного симптома.

— Он уснул, — на пороге кухни появился Матвей.

Он выглядел странно в пиджаке на голое тело.

— Прекрасно, — устало выдохнула я.

— С ним точно ничего серьезного?

— Это все я виновата.

— Почему ты? — удивленно воскликнул Матвей.

— Он выпил слишком много лимонада. Я не уследила.

— Ну тогда и я тоже виноват.

— Ты же не знал…

— А я хочу знать! Я хочу знать все о своем сыне. От чего у него болит живот, какие сказки он любит перед сном, с каким настроением просыпается утром…

— Матвей, не недо.

— Ладно. Не сейчас. Что я могу сделать?

— Ничего. Иди домой. Я понаблюдаю за Ваней. Если это единичный эпизод, значит, никаких причин для волнений нет. А, кстати, ты можешь кое-что сделать. Перенеси его в мою кровать. Мне так будет спокойнее.

— Может, нужно немного подождать? Чтобы он крепче уснул. Я бы не отказался от чая.

Я заварила мятный чай. Нам обоим не помешает успокоиться.

Мы сели за стол. Пили ароматный напиток, разговаривали о Ване. Я вспоминала все детские болезни, которые он перенес. Их было не так много, но я всегда страшно нервничала. Я поделилась с Матвеем своей теорией о том, как важно сохранять позитив, когда ребенок болен.

— Ты такая хорошая мама! — вдруг произнес он. — Ване очень повезло.

— Я обычная.

— И почему ты всегда споришь, когда тебя хвалят? — воскликнул он.

Я смутилась.

— А помнишь, как пять лет назад… — начал Матвей.

— Не надо.

— Я просто хотел сказать… Ведь все к лучшему. Несмотря ни на что. У нас теперь есть сын. И все плохое позади.

Эти слова прозвучали так обыденно. И так обнадеживающе…

* * *

Утром я проснулась от щекотки.

Разлепила глаза, увидела рядом сонного хихикающего Ванечку. И… Матвея!

Мы все лежали на кровати. Ваня — посередине. Мы с Матвеем — по бокам. Неужели мы так и уснули вчера?

Я помню, как Матвей перенес сына в мою спальню. Тот проснулся, захныкал. Я села рядом, начала напевать колыбельную. Матвей мне подпевал.

Потом я положила голову на подушку… И проснулась только утром!

— Доброе утро, — сиял улыбкой Матвей.

— Мама — засоня, — рассмеялся Ванечка. — Спит дольше всех.

— А вы уже давно проснулись?

— Минут пять назад, — сообщил Матвей.

А Ваня посмотрел на него внимательно и спросил:

— Ты теперь всегда будешь у нас спать?