Глава 10. Спаситель

Я долго думал, куда бы сходить с Василисой. Почему-то поход в кафе казался чем-то банальным и совершенно не подходящим.

Прогулка в парке? Боюсь после похода по загородной трассе в чем мать родила и с каллиграфической надписью на лбу, я еще долго не буду любить зимнее прогулки.

Колесо обозрения? Еще одна банальщина.

Выставка? Сомневаюсь, что у нас в городе есть выставки лягушек.

В зоопарк? Каюсь, в жизни не было свиданий в зоопарке. Не уверен, что это интересно, тем более зимой.

Что еще?

Вот никогда проблем с этим делом не было, а со Стрельниковой почему-то озадачился по полной. Казалось, что нужно что-то особенное.

И вообще это даже не свидание, а просто небольшая встреча. Хотелось поделиться успехами на Форуме, с глазу на глаз рассказать, как все прошло, какие вопросы задавали, что за народ там был, о чем говорили. Поблагодарить еще раз и как-то заманить к нам на работу.

Да, ничего общего со свиданиями. Так что никакой банальщины.

Кстати, про Стрельникову помнил не только я.

Северный раз пять за день подошел и спросил, как продвигаются дела с вербовкой особо ценных кадров в наш дружный коллектив.

— Если ты ее не уговоришь прийти к нам, я лишу тебя премии.

— Это шантаж!

— Он самый.

— Давай его еще выходных лишим и сверхурочными завалим. Без оплаты, конечно, — поддакнула Диночка со своего рабочего места в приемной, — и все выступления, презентации и прочие перфомансы закрепим за ним. Пусть отдувается.

— Я уволюсь, — хмыкнул я, прекрасно зная, что никуда из этой конторы не денусь, потому что тут хорошо, весело и та самая, офигенная атмосфера, которая превращает каждый рабочий день, если уж не в праздник, то в весьма приятное времяпрепровождение. Не без пиздюлей, конечно, но душевно.

— Не уволишься, — совершенно резонно заявил Антон.

— Не уволится, — поддакнула Дина.

Вот и как с ними разговаривать? Просто семейство троллей какое-то.

— Мне нужно подумать. Решить, как лучше…

— Я вообще не понимаю, чего ты тянешь? — Северный все никак не хотел закрывать эту тему, — ты же у нас за словом в карман никогда не лезешь. А тут надо подумать, решить… Не похоже на тебя.

Пока я соображал, что ответить на эти слова, ко мне подскочила Дина и, подозрительно прищурившись, принялась всматриваться в мою физиономию.

— Чего? — я аж попятился.

— Мне кажется…или Царев робеет?

— Что?! Нет!

— Точно робеет, — она удивленно всплеснула руками, — робеет и смущается.

— Я просто думаю, как все сделать по уму…

— Угу. Всегда как лось по кукурузе — напролом, а тут решил за ум взяться. Сказочник.

— Я просто… — пока я скрипел мозгами, пытаясь подобрать нужные слова, Дина закончила за меня:

— Ты просто на нее запал.

— Да нет же!

— Точно запал, — согласился Северный, сложив руки на груди, — я его таким румяным ни разу в жизни не видел.

— Я не румяный.

— Румяный, румяный. Зеркальце дать?

— Да ну вас, — я нервно поправил воротник свитера, который внезапно стал на пару размеров меньше и начал бессовестно душить, — я тут о деле общем радею, думаю, как лучше преподнести вакансию, расписать плюсы. Не так-то это и легко: заманить человека с удаленки на график. Они к свободе привыкли, к своему собственному распорядку, к тому, что никто над душой не стоит, никто вокруг не носится, не мешает… Что?

Теперь они оба стояли передо мной, сложив руки на груди, и размеренно кивая, мол да-да, продолжай, мы очень внимательно тебя слушаем. Еще и переглядывались между собой с таким видом, будто они одни все понимали, а я дурак.

— Все хорошо, Вань. Все хорошо, — улыбнулась Дина и похлопала меня по плечу, — когда-нибудь до тебя непременно дойдет.

— Но это не точно.

— Да ну вас, — буркнул я и развернулся, чтобы уйти, — работать пойду.

— Иди, Ванечка, иди. Работай.

Ворча, как старый дед, я сбежал от этой несносной парочки, действительно намереваясь вернуться на свое рабочее место. Но когда двое из сотрудников фирмы, попавшихся навстречу, спросили все ли в порядке, не заболел ли я, нет ли у меня температуры, а то уж больно румяный, стало понятно, что мне нужно пройтись и привести мысли в порядок.

Мысли эти скакали, как белки по соснам, с одного на другое, отдаваясь каким-то смятением в груди и раздражая своей сумбурностью.

— Ни на кого я не запал! — буркнул я, спуская на лифте на первый этаж и рассматривая свое и правда подозрительно румяное отражение в зеркальной стене, — вообще ни разу.

Оказавшись в холле, я по привычке направился к кофейной точке. Несмотря на то, что у нас в офисе была своя кофемашина, пройти мимо ароматного островка было просто невозможно. Сейчас как включу режим бунтаря, как куплю лавандовый раф с карамелью…

От бунтарства меня отвлекло странное мельтешение на улице.

Сквозь высокие окна и стеклянную вращающуюся дверь виднелось что-то зеленое, размахивающее то ли палкой, то ли чем-то еще.

Лягушка.

У меня екнуло. Даже шаг в том направлении неосознанно сделал, но потом вспомнил, что Василиса «лягушатничает» только на подмену, и следующий раз я увижу ее здесь не раньше, чем через неделю, и успокоился. Отвернулся, снова шагнул к кофейной лавке, за прилавком которой стояла улыбающаяся Марина и кокетливо строила мне глазки.

— Там какой-то ненормальный кота от собак защищает, — раздалось где-то позади.

— Сейчас допрыгается, их обоих сожрут, — сокрушенно ответила какая-то женщина, — слабоумие и отвага. Кота, конечно, жалко, но…

Что там «но» я уже не слышал. Ноги сами понесли меня на крыльцо.

Снаружи крупными хлопьями шел снег и, как по закону подлости, ни души. Вот вообще никого, словно весь город вымер.

Один я Д’артаньян.

Вывалившись из вращающейся двери на улицу, я устремился лягушке, каким-то внутренним чутьем понимая, что это именно Стрельникова, а не кто-то другой.

На голове у нее, вцепившись растопыренными лапами в выпученные плюшевые глаза, истошно орал взъерошенный черно-белый кот, а вокруг крутилась целая свара псов. Штук семь, наверное. Невзрачные палево-серые, потрепанные, как моя жизнь. Припадая на передние лапы, они лаяли так, что в ушах звон стоял, и пытались ухватить Ваську, то с одной стороны, то с другой.

Зеленая не сдавалась. Сжимая в руках то ли швабру, то ли просто палку, она отчаянно ей размахивала, одновременно пытаясь отступать к дверям. Побег шел из ряда вон плохо, потому что собаки взяли ее в кольцо, и стоило только зазеваться, как те, что сзади, щелкали челюстями в опасной близости от пятой точки. В какой-то момент она поскользнулась, неуклюже взмахнув руками, и у меня сердце до самых пяток провалилось.

Не задумываясь, чем мне это грозит, я ринулся вперед с воплем:

— А ну пошли отсюда на хрен! — заодно снега прихватил и, на ходу слепив комок, запустил им в морду тому, кто особенно яростно гавкал.

Пес от неожиданности подавился, а его соучастники настороженно замерли, перекинув свое внимание на меня.

— Я кому сказал! Свалили живо, — сделал вид, что прихватываю с земли камень, и они как по команде дружно отскочили на пяток метров и снова залаяли, в этот раз еще злее, чем прежде.

Но я тоже не промах, голос у меня громкий и раскатистый, поэтому:

— Считаю до трех! Один, два. Три! — гаркнул так, что эхо по парковке прокатилось, и растопырив руки, так чтобы казаться внушительнее и грознее, бросился на них.

Они как-то даже растерялись от такой наглости. Пасти захлопнули, переглянулись и, прижав уши и хвосты, бросились наутек, истерично тявкая и оглядываясь на тот случай, если двуногий идиот решит и дальше их преследовать.

Метров через пятнадцать я остановился — бежать по снежной каше было неудобно, ибо ноги расползались — но для верности еще немного поорал и послал им вдогонку десяток снежных снарядов.

— И что б я больше вас тут не видел!

Тут я заметил, что из окон второго этажа за моим воинственным марш-броском наблюдают любопытные люди.

Я грозно ткнул пальцем в их сторону, намекая, что мужик я очень опасный и меня лучше не злить, иначе я сам за себя не ручаюсь, и поковылял обратно к лягушке.

Она стояла на крыльце и неуклюже пыталась оторвать от себя лохматую кошачью задницу:

— Пусти, я тебе говорю! Пусти! Они ушли.

Кот так ошалел от всего происходящего, что ничего не соображал, и изо всей дурацкой мочи цеплялся за лягушачью морду. При этом орал так, словно ему хвост дверью прищемило.

— Цыц! — сказал я, подходя к ним.

Замерли оба. И Стрельникова, беспомощно свесив свои зеленые лапки, и котяра, бешено сверкая огромными, словно плошки глазами.

Я бесцеремонно ухватил его поперек тела и оторвал от несчастной лягушки, невольно ужаснувшись тому, насколько он тощий. Под всклокоченной шерстью, отчетливо прощупывались ребра и острый позвоночник. А еще он был грязным, как черт и, наверняка, блохастым. Его бы отмыть и накормить…

Кот попытался вывернутся из моего захвата, но попытка не увенчалась успехом, и он, жалобно мяукнув, повис тряпкой. Сдался, бедолага. Василиса тем временем стащила варежки, расстегнула сетчатый клапан внутри лягушачьего рта и потянула ко мне свои бледные руки:

— Мальчик мой бедный, испугался, да?

— Не то, чтобы очень, — промямлил я, несколько смущенный таким ласковым обращением. Но шаг навстречу сделал.

— Я вообще-то не про тебя, — усмехнулось очкастое чудовище.

Кхм…

Аж стыдно стало.

Почувствовав, себя полным идиотом я протянул ей обмякшего кота, а сам поспешно отвернулся и сделал вид, что высматриваю кого-то в холле здания.

Ой, дура-а-ак. С чего я вообще решил, что это она меня мальчиком назвала? Какой я вообще к чертовой бабушке мальчик? Во мне почти сто девяносто роста и восемьдесят килограмм спортивного веса. Мальчик, блин…

— Спасибо, что спас, — прозвучало за спиной, — если бы не ты, они бы точно меня повалили.

— О чем ты вообще думала, ввязываясь в эти разборки?

— Ни о чем, — кисло сказала она, — я просто испугалась, что они разорвут несчастного кота, и у меня забрало упало.

Забрало у нее упало! Прибил бы!

— Надо было взять кого-то с собой.

— Я звала, но никто не откликнулся, а дожидаться добровольца было некогда. Поэтому схватила первое, что попалось под руку, — указала взглядом на швабру, — ну и рванула…

— Рванула она! — рассердился я, — Они же могли в тебя вцепиться. Ты понимаешь это? Разорвали бы и тебя и блохастого!

От одной мысли об этом по спине прошла волна холода. А что было бы, не возжелай я кофе и не спустись в холл в нужное время? Кто-нибудь пришел бы ей на помощь или так бы все и стояли, с разинутыми ртами наблюдая за бесплатным шоу?

Она ведь размером с воробья, ей много не надо. Один вцепился, второй вцепился — и все, повалили бы. А дальше даже представлять жутко.

И тем не менее воображение подкинуло жуткую картину: распотрошенный плюшевый костюм, разбитые очки…

Страх дикий, иррациональный и совершенно неожиданный полоснул по нервам. Я до одури испугался того, опоздай я хоть на минуту, и в моей жизни могло стать на одну маленькую бестолковую, но отчаянно храбрую лягушку меньше.

Аж сердце заломило:

— Черт, — я постучал себя кулаком по груди, пытаясь справиться с болью за ребрами. Потом кое-как выдохнул, — Обещай больше так не делать.

Василиса подняла на меня пронзительный, странный взгляд, и время как будто остановилось. Мы смотрели друг на друга не моргая. Вокруг неспешно падал ленивый снег, а перепуганный котяра тихо урчал и дергал кончиком хвоста.

— Обещаю, — кивнула она, отводя взгляд, — еще раз спасибо.

Я вообще не понял, что сейчас произошло.

Что-то странное, непонятное, и определенно неправильное, судя по тому, какая тишина повисла между нами.

Снег еще этот нелепый…

Кот дурацкий…

— Пора возвращаться к работе, — смущенно кашлянула Василиса, поудобнее перехватывая лохматого, — только надо придумать куда его деть. Отпускать — не вариант, замерзнет или опять нарвется на собак. Я бы его к себе пока забрала, но…Гоша будет против.

Пиздюк этот твой Гоша!

У меня полыхнуло, а Васька продолжала рассуждать вслух:

— Он ведь породистый. Наверняка, чья-то потеряшка.

Как она рассмотрела в этом всклокоченном нечто какую-то породу, я не понял. По мне так это самый обычный дворовый Василий, но спорить я не стал. И мало того, что не стал, так еще и неожиданно для самого себя ляпнул:

— Я могу пока забрать его к себе.

Чего, блин?!

Стрельникова тоже удивилась. Даже голову запрокинула и прорезь в костюме пошире растянула, подозрительно всматриваясь в мою физиономию.

— Ты уверен? Это животное, ему уход нужен. Время.

Вообще неудобно, но:

— Конечно. Накормлю, отмою, глистов выведу, причешу.

Вот же рыцарь недоделанный. Это все из-за Гоши. Выбесил козел.

— Хорошо, — с явным облегчением улыбнулась она, протягивая мне кота. Тот уже смирился со своей ролью переходящего приза, который кочует из рук в руки, и только вяло шевелил облезлым хвостом, — тогда я пойду. А то Марина мне потом претензии выставит, что я где-то брожу, вместо того чтобы развлекать народ.

Марине бы этой самой не помешало претензии выкатить. Очень я сомневаюсь, что Васька напрашивалась на эту замену, скорее просто снова не смогла отказать.

Она застегнула молнию, снова спрятавшись в недрах плюшевого костюма, натянула варежки и пошлепала к дверям, а я, искренне недоумевая, как до такой жизни докатился, сокрушенно прошептал:

— На фиг ты мне сдался?

Кот ответил суровым, басовитым «мау», мол, понимаю мужик, у меня тоже жизнь не сахар, поэтому рот закрой и неси.

Я вздохнул, перехватил его поудобнее и двинулся следом за Васькой.

Стоило нам войти в холл, как со всех сторон раздались аплодисменты.

— Вы молодцы!

— Спасли бедное животное!

— Герои!

Да-да, мы такие. Хвалите нас, хвалите.

Мне было прикольно, а Василиса споткнулась, что-то промямлила из глубин лягушки и поспешила к елке.

Забавная все-таки она. Вроде дело хорошее сделала, а стесняется.

Когда я поднялся к нам в офис, мне навстречу попалась Дина.

— Это что? — спросила она, указав на кота.

— Не спрашивай, — я пытался сообразить, где мне держать это чудовище до конца рабочего дня.

— И все-таки? Мне очень интересно, Вань. Уходил один, вернулся с котом. Я бы еще поняла насчет девушки, но кот? Как так?

— А вот так. Его чуть собаки не разорвали.

— И ты его спас? — она тут же растеклась в умиленной улыбке, — какой же ты молодец!

Правду говорят, котиков все любят. Ну кроме придурка-Гоши…

— Мы с Василисой его отбили, — ответил я, непроизвольно поймав себя на том, что мне нравится на вкус вот это «мы с Василисой». — И я решил взять его к себе. Временно!

— Как можно взять его временно?! — жена босса бессовестно сбросила папку с документами на край стола и принялась тискать кота за щеки, а тот жмурился и терпел. — Ты посмотри, какой красавец.

По мне так ничего красивого. Обглодыш самый настоящий. Ладно хоть смирный и вроде как даже ласковый.

— Я его приведу в порядок, а потом пристрою в хорошие руки.

— Да-да, — усмехнулась Дина, — непременно. Все так говорят.

— Да ну тебя, лучше подскажи, куда его пристроить до конца дня, чтобы не сбежал.

Она на миг задумалась, потом просияла:

— У девочек в соседнем офисе была большая корзина!

Не дожидаясь моего ответа, она умчалась прочь, и через десять минут вернулась, неся на сгибе локтя действительно большую корзину, в которой лежали старые тряпки:

— Чтобы мягче было. И теплее, а еще Катенька дала пакетик с кормом, — она выудила из недр корзины пеструю упаковку, выдавила ее содержимое на блюдечко из-под кофейной чашки и поставила на пол.

Кот оказался не промах. Как только я поставил его на пол — он тут же ринулся к кормушке и урча от удовольствия буквально за раз слизнул все содержимое.

— Сколько же ты, бедолага, не ел? — спросил я, проведя ладонью по угловатой худенькой холке. — еще будешь? Только чуть-чуть, а то несварение заработаешь.

Наевшись, кот принялся умываться, потом крутился возле меня и мурчал, а затем забрался в корзину, которую мы поставили возле батареи.

Я же попытался вернуться к работе, но вместо этого завис на сайте, заказывая всякие необходимые штуки. Лежанку, лоток, миски. Записывался на прием к ветеринару. Выбирал корм, шампунь, чесалку и игрушки.

И да, я все еще верил, что это чудовище у меня временно.

Но на всякий случай написал Василисе, что мне нужна консультация, ибо опыт общения с животными у меня скромный. Поэтому завтра нам жизненно необходимо встретиться. Желательно часиков в семь.

Когда она без лишних вопросов согласилась, мне аж полегчало, и все оставшееся время я сидел за компом, напевая какую-то песню, изредка проверял как там лохматый в корзине среди тряпья, и почему-то улыбался.

И никакое это не свидание. Вообще ни разу. Чисто по делу.