Глава 24

— Я не хочу уезжать. Я хочу ещё выпить. Угостишь?

Музыка очень громкая, и девчонке приходится дотягиваться до меня, чтобы её слова не растерялись в долбящих звуках. А я совершенно неожиданно для себя попадаю в мягкий плен.

— Ладно, не утруждайся, пойду, закажу себе ещё что-нибудь, — девушка с затуманенным взглядом, неслабо покачиваясь и пьяно улыбаясь, попыталась ткнуть пальцем мне в нос. — Ммм, а ты уже осмотрел местные экземпляры? Оооо, смотри какая блондиночка. Всё, как любишь. Ноги от ушей, приклеенная к губам улыбка, перманентные волосы. А главное, зовущий взгляд. Хороша добыча, а?

С этими словами девчонка оттолкнула меня ладонями.

«Как я люблю»?

Я прямо-таки обалдел от услышанного. Это что ещё за новости?

— Яра…

— Удачной охоты, Ягуарчик.

Как же меня бесит весь этот пьяный бред!

Пытаюсь схватить это говорящее чудо за локоть, но девушка на удивление ловко отодвигается. Ещё пара усилий, и она оказывается в моём плену.

— Хорошо. Один слабенький коктейль и мы уезжаем.

— А слабенький уже не проканает. Мне нельзя градус понижать, — смотрю, как она кокетливо наматывает длинную прядь, цвета оранжево-золотистой осени, и понимаю, что хочу вытащить её из этого орущего заведения с мелькающими светоэффектами за шкирку и на остаток ночи оставить под своим надёжным присмотром. Потому что в её сторону уже и так косится слишком много раскованно-вальяжных кобелей.

И ещё очень хочу засунуть девицу под холодный душ, чтобы хоть как-то заставить её протрезветь.

Крепко цепляю её ладонь, разворачиваюсь и уверенно шагаю к бару, безразлично расталкивая недовольную толпу, тяну за собой девушку.

Обращаясь к бармену, повышаю тон.

— Виски, пожалуйста.

— Какой?

— Что-нибудь поприличнее.

— Джек. Джемесон. Бенромах? — мне уже без разницы, что вливать в это полуживое татуированное (теперь я отчётливо могу видеть рисунок, который скрывается под вырезом платья) тело. Пусть даже Яра этого и не оценит, но отомстить ей покупкой самого дешёвого палёного напитка, из-за которого завтра ей будет ещё хуже, я не могу себе позволить.

Поэтому со всей уверенностью отвечаю:

— Бенромах сойдёт. И немного разбавьте водой, — думаю, что хороший, качественный (я изо всех сил надеюсь на это!) алкоголь не накроет её с головой сию же минуту. На то, что она оценит яркий вкус самого напитка в своём теперешнем состоянии, я уже и не смею рассчитывать.

Расплачиваюсь за виски и протягиваю бокал ретивой рыжеволосой осени, которая своим мягким нетрезвым взглядом в этот момент осматривает меня с ног до головы.

— А у тебя, оказывается, ничего фигурка. Я раньше даже и не замечала… — чтобы услышать друг друга нам приходится стоять совсем близко, что в данный момент мне даётся довольно тяжело.

— Я счастлив, что ты, наконец, это оценила, — да уж, очень, конечно, приятно, когда мои спортивные усилия и старания пропадают под натиском подобной невнимательности.

— Да я просто не рассматривала! — будь моя воля, я бы предоставил ей такую возможность, как можно скорее. После того, как она протрезвеет, разумеется.

— Как договаривались, — протягиваю бокал. — Пьёшь до дна и уезжаешь со мной.

— Как скажешь, папочка. Так и быть. Позволю тебе отвезти меня домой.

Яра в два захода достаточно быстро опустошает бокал, на удивление проворно достаёт из сумочки сигареты в металлической упаковке. С ума сойти! Это же крепкий, очищенный табак! Как она его курит?

— А вот это уже лишнее, малыш. В наш договор это не входило.

Лёгким движением руки отнимаю ненавистную пачку и оставляю её прямо на баре. Не выношу курящих женщин!

Снова вцепляюсь в женскую ладонь и тяну даму к выходу. Уже внизу музыка доносится более приглушенно.

— Эй! Ты хоть знаешь, сколько эта пачка стоит? Ты теперь мне должен!

— Ненавижу, когда от женщины воняет сигаретами.

— Они, вообще-то, не пахнут.

— Да мне плевать. Чтобы я больше их в твоих руках не видел.

— Тоже мне… нашёлся…

Приближаюсь к гардеробу и тут меня вдруг осеняет, что одежда Яры, скорее всего, находится здесь, а я не знаю, в чём она приехала.

— Где твой номерок?

— В сумочке, конечно. Где же ещё.

Совершенно не стесняясь, вырываю из женских рук сумочку, и, раскрывая её, едва удерживаюсь от желания перевернуть всё содержимое на пол.

Пришлось рыться и искать самому, потому что в своём теперешнем состоянии Яра будет готова выйти отсюда, в чём мать родила. Только бы не пришлось делать лишних телодвижений. Но её платье и так достаточно откровенно, чтобы полноценно оправдать своё название.

Ищу номерок, параллельно краем глаза сканирую остальное содержимое. Телефон, салфетки, ещё одна пачка сигарет (выброшу её к чёртовой матери!), помада, расчёска, презерватив, ключи, кошелёк…

Так, стоп!

Презерватив? Интересно, он всегда лежит наготове в её сумочке, так сказать, на всякий случай, или девчонка так позаботилась именно о сегодняшнем походе?

Тут меня словно переклинивает!

Стараясь не показывать своих эмоций, тщательно роюсь в сумке и всё же нахожу. Отлично.

Забираю её вещи, накидывая на женские плечи верхнюю одежду, и, снова крепко удерживая за руку, веду Яру к выходу.

— А ты, кстати, зачем приехал? — а я и сам не знаю, зачем, наверное, исключить сегодняшним вечером ситуацию, когда хранящееся на дне дамской сумочки средство контрацепции всё же дождётся своего часа, а его в хлам пьяная хозяйка на утро даже ничего не вспомнит. — Не нотации ведь мне почитать.

— Мимо проезжал, — бросаю в прохладу ночи безэмоциональный ответ, распахиваю дверцу своего любимого Ягуара и, пытаясь игнорировать или хотя бы тщательно сдерживать свою из ниоткуда взявшуюся злость, всё же швыряю пьяное тело на переднее сидение и собственноручно надёжно пристёгиваю. Нужно каждую секунду держать её под своим неустанным наблюдением. Мне так будет спокойнее. А то мало ли, что это рыжее чудо ещё «отмочит».

Падаю рядом на водительское сидение. Ещё с минуту просто молча смотрю на дорогу и только затем, пристегнувшись, завожу машину.

Краем глаза отмечаю, что девушка устало зевает и трёт глаза.

В молчании мы уже успели проехать минут семь-десять, и я зачем-то открыл свой рот, чтобы поучить девицу жизни, хотя когда-то отрывался ещё похлеще её самой.

— Яра, кому ты что хочешь доказать?

— Так удобно у тебя здесь… ммм….

— Часто ты уходишь в подобный отрыв?

— Тебе-то что. Сам-то кроме работы ничего не видишь. Ещё и остальных заставляешь на себя пахать незвылазно. Узурпатор.

— Яра. Я, между прочим, людям за это выдаю зарплату.

— Сам Сергей Расторгуев оторвался от своих вечных прогнозов и решил рассказать, какая я плохая девочка. А знаешь… от всех ваших вместе взятых нотаций меня уже тошнит, — она говорит медленно, пьяно растягивая слова. Понимаю, что смысла что-то ей сейчас говорить нет вообще никакого и, тем не менее, я почему-то продолжаю усердствовать.

— Тошнит тебя совершенно точно не от этого. Яра, это безответственно, всё что угодно могло случиться. Ты ведь еле на ногах держишься!

— Ага. Конечно-конечно…

— Тебя даже защитить бы никто не смог, в случае возникновения непредвиденной ситуации, Яра!

— Ммм-гууу…

— Где ж твои мозги-то, а?

— А я их в кабинете оставляю, когда ухожу.

Ещё с минуту мы едем в полном молчании, и, собственно, тут до меня доходит, что я на автомате еду к себе и понятия не имею, куда вести эту мелкую алкоту. Дом, я, конечно, помню, но точного адреса ведь не знаю.

— Где ты живёшь?

Концентрируясь на ответе, понимаю, что слышу только тишину и тихое сопение. Аккуратно дотрагиваюсь до женского плеча и даже улыбаюсь от всей глупости ситуации.

Она спит. Она просто уснула. У меня в машине. Пьяная, абсолютно беспомощная, без тормозов, в слишком откровенном наряде, но, чёрт возьми, такая молодая и привлекательная. А я понятия не имею, куда её везти, где точно она живёт, с кем и, самое главное, что теперь с ней делать.

Разумеется, кроме как приютить у себя на эту ночь свою рыжеволосую спутницу, никаких других вариантов у меня в голове не возникло.