Глава 36

Сергей неспешно достаёт ключи от квартиры и трижды щёлкает замком.

Я стараюсь решительно, грациозно и уверенно переступить порог его дома, но отчего-то выходит осторожно, робко, скованно и как-то абсолютно несвойственно мне.

Опасаясь, что моя нерешительность заметна со стороны, с порогу заявляю первое, что приходит в голову.

— С тебя тара под мою живность. Не забыл? — и тыкаю изысканными, нежными соцветиями Сергею в грудь.

— Забыл. С тобою рядом я, кажется, забываю обо всем, — что-то с трудом мне в это верится, но слышать, конечно, приятно. — Хорошо, что напомнила. А то бедный букет валялся бы где-нибудь в прихожей.

СЕРГЕЙ

— Ну и кто из нас двоих более безответственный мужчина? — она, как всегда, отвечает с хитринкой, заставляя меня отстраниться от всех посторонних мыслей.

— Я не против посоревноваться. Если ты, конечно, захочешь.

В какой-то момент мне казалось, что она попросту откажется. Ехать ко мне и проводить со мной эту ночь. А позже и вовсе спрячется под незаметную эмоциональную раковину и будет по-настоящему меня избегать. Уверен в этом, потому что я заметил совершенно искреннее сомнение в её взгляде. И не знал, что с этим делать. Обычно мне не приходится прикладывать слишком уж много усилий, чтобы заинтересовать женщину и получить её согласие провести со мной время.

Но… это не тот случай. По большей части раньше мне было всё равно, захочет ли женщина повторить маленькие приключения, будет ли стремиться вычеркнуть меня из памяти на следующий день или наоборот постарается продлить нашу связь всеми возможными способами. Чаще всего я делал первый шаг в ту сторону, где меня успевали увлечь. А позже… как это ни смешно звучит, я позволял женщине быть рядом в тех случаях, когда сам был в этом хоть немного заинтересован. Как только угасал мой интерес, поддерживать подобные отношения я лично никогда не видел смысла.

И вот теперь всё обстоит с точностью до наоборот. Я не намерен отпускать Яру ни сегодня, ни завтра. Но мне нужно, чтобы она сама желала остаться рядом со мной. И не из каких-то выгод для себя любимой. Не для того, чтобы разнообразить свою насыщенную работой и учёбой жизнь. Я хочу, чтобы она видела во мне мужчину, к которому она будет стремиться.

И когда только меня это беспокоило? Я частенько и сам был не против остаться один в середине ночи. Поэтому домой редко кого приводил.

Сейчас я немного растерян, что уж и говорить. Потому что теперешние желания для меня слишком новы и необычны. Потому что просчитать наперёд поведение этой осенней девочки для меня не представляется возможным. Не удивлюсь, если она через какое-то время просто уедет, оставив меня одного с тщательно проработанными планом и моими желаниями. Или же завтра сделает вид, что ничего не было, и ничего из ряда вон выходящего в принципе и не приключилось.

А после я снова, как и несколько раз до этого, замечу её на работе в компании какого-нибудь неотразимого молодого слюнтяя, которому я буду готов оторвать руки, когда он учтиво приоткроет перед девушкой дверь или играючи дотронется до её волос, плеч, рук.

И, казалось бы, ничего такого. Я ведь и сам частенько прибегаю к подобным, всем известным уловкам. Но когда я замечаю, как заинтересовано на Яру смотрят другие, вижу все эти древние мужские ухищрения, меня это жутко раздражает. Хочется натянуть на неё привычную толстовку, да пошире, скрутить волосы в привычный расхлябанный узел на макушке. Хотя… кого я обманываю? Всё это ни разу не перечеркнёт и не скроет нежные черты её лица, прекрасную фигуру, насмешливость и задорность её взгляда.

С безгранично разыгравшейся фантазией я наблюдаю за тем, как она лениво скидывает с себя абсолютно не соответствующие погоде туфли и одной рукой поправляет волосы, а другой — аккуратно, бережно и трепетно прижимает к себе букет.

Оказывается, бывает такое. Всего мгновение и ты, словно по щелчку пальцев, вдруг осознаёшь, что своей добычей совершенно не готов делиться. Вообще ни с кем.

Я забираю у неё цветы, о наличии которых в той самой кофейне позаботился заранее, и помогаю ей стянуть плащ. Освободившись от посторонних предметов, стараюсь поймать загребущими лапами эту вечно ускользающую рыжеволосую девочку-осень, но и тут мне это не удалось. Яра мягко приняла в свои руки тихо шелестящий кулёк и направилась на кухню.

У меня в квартире довольно необычная планировка, я первое время и сам путался, где какая находится комната. Но девушка безошибочно взяла верное направление. Поэтому я не удерживаюсь от вопроса.

— У кого-то феноменальная память?

— Не такая уж и феноменальная, но мне на неё грех жаловаться.

— И, тем не менее, когда тебе выгодно, делаешь ты это без зазрения совести.

— Прекрати. Ты вгоняешь меня в краску.

— А это плохо?

— Мне, знаешь ли, не идёт этот цвет.

— А мне нравится.

— А мне нравится мой букет. Поэтому, Сергей Александрович, будьте любезны напрячь свои пожилые извилины и выполнить уже данное обещание, — говорит одно, а в глазах другое. В женском взгляде читается некая непривычная для девушки нерешительность. Заинтересованность и сомнение одновременно. Ожидание и отстранённость.

Но на её губах играет улыбка, которая подстёгивает ответить подобной колкостью. Улыбка, которая сводит меня с ума. Но не больше, женского запаха. От девушки пахнет сладкими нотками миндаля вкупе с горчинкой грейпфрута, который словно обрамляет, и делает её образ законченным, придаёт особый шарм и подчеркивает яркую индивидуальность своей хозяйки. Вместе с рыжими волосами, стройным телосложением и колким язычком.

И этот её образ действует на меня гипнотически, что в каком-то смысле вводит меня в ступор.

— Представь себе, в своём возрасте я научился избегать и уворачиваться от выполнения уже озвученных обещаний, когда мне это особенно выгодно.

— Но это нечестно.

— А кого, по большому счёту, это волнует?

— А как же мужское слово? Твёрдость данных обещаний? Доверие?

— Когда-нибудь мы обязательно обсудим такие понятия, как доверие и твёрдость мужского слова. Не волнуйся.

Яра, кладет букет на столешницу и смотрит на меня изучающим взглядом, как будто сканирует. Или принимает внутреннее решение…

— Нальёшь кофе?

Я преодолеваю разделяющее нас расстояние, напоминая себе о нашей разнице в возрасте, пробелам в моем понимании относительно её сексуального опыта, и уговаривая самого себя не торопиться, а просто наслаждаться присутствием этой маленькой женщины в моей холостяцкой обители, уже заполненной сладкими, дурманящими миндальными нотками и восхитительной цитрусовой горчинкой.

Мягко провожу пальцами по длинным распущенным волосам, стараясь остановить себя, отлично понимая, что сейчас нет никакого смысла торопиться.

— Много кофеина на ночь пить вредно. Плохо будешь спать. Или ты и планировала бодрствовать этой ночью как можно дольше?

Внезапно моя твёрдая непоколебимость в том, что я смогу растянуть этот вечер надолго, смакуя волшебное и намеренное чувство ожидания, растворилась в воздухе. В одно мгновение. Просто пшик…

Потому что я почувствовал смелое прикосновение прохладных пальчиков к своему подбородку.

— Серёжа. Рядом с тобой мысли о крепком сне улетают куда-то очень далеко, уступая место совсем другим желаниям.

— Расскажешь о них? — мои руки уже нежно и собственнически оплетают тонкую талию, по-хозяйски и ревниво прижимая девушку к себе, а сам я неимоверно наслаждаюсь близостью моей рыжеволосой осени.

— Нет. Но могу показать.

— Смелая девочка, — стараюсь разглядеть в её взгляде хоть чуточку сомнения. И не нахожу совсем, оставшись чрезвычайно этим доволен. А также тем, что проворные женские пальчики заинтересованно расстёгивают пуговицы на моей рубашке. Я долго сдерживаться даже не собираюсь, но промолчать не могу. — Ты не слишком торопишься?

— А чего ты от меня ждёшь? Фразы: «Давай сначала поговорим» или «Какая у тебя чудная коллекция советских фильмов, может, посмотрим?»

Маленькая задира. Приближаю своё лицо вплотную, чуть касаясь её лба своим, и, встречаясь с уверенным женским взглядом, твёрдо произношу:

— Яра… Мне нравится в тебе всё…

— Кроме рыжих волос, конечно же, — и, как это ни странно, здесь она на все сто ошиблась.

— Нет. Всё…

— Серёж. Только у меня одно условие, — как интересно. Это что-то новенькое!

Женские ладони уже мягко, но настойчиво поглаживают мою грудь, неспешно спускаясь ниже. Ещё немного, и в моих глазах Ярослава сумеет разглядеть готовность согласиться на что угодно.

— У тебя не то положение, чтобы диктовать мне свои условия. Я намного старше и опытней. И всегда при желании смогу найти способ обойти их, — лукаво прищуриваю глаза, стараясь скрыть своё нетерпеливое желание поскорее услышать продолжение. — Забыла?

— Конечно, нет. Я искренне в тебя верю, — она весело усмехается, продолжая уже серьёзно. — Но мне бы хотелось, чтобы всё было основано на честности и открытости.

Отличное условие! Я буду требовать его обоюдности!

— Договорились, — ммм, какая же нежная у неё кожа! — Я только за.

Я одурело, просто не в состоянии оторваться, наслаждаюсь своими прикосновениями к обнажённой спине, каждое из которых опьяняет ещё больше и дарит невероятное ощущение кайфа.

Наконец-то я смогу полноправно сорвать с её плач все эти новомодные дизайнерские тряпки и уткнуться носом в то самое место, где начинается разноцветная татуировка, и параллельно ей двигаться вниз до самой груди, вдыхая головокружительный, дурманящий сладковатый аромат обнажённого женского тела…

— И когда нам всё это надоест, обещай дать мне возможность спокойно доработать до окончания универа. Без косых взглядов, повышенных тонов, раздражения, сплетен на весь офис и тому подобной ереси, — её руки уже орудуют где-то в районе пряжки от ремня моих брюк. Чёрт возьми! Произнесённые слова это последнее, что я вообще мог ожидать услышать! — Тихо, спокойно. Ты не против?

Я даже на секунду замер, обалдело опешив от подобного заявления. Я, вообще-то, сам не планирую в скором времени прекращать эту странную, неуместную связь с дочкой Болдана, но то, что моя бойкая осенняя девочка уже сейчас ставит определённые границы и временной интервал нашей связи, заранее вычёркивая меня из своей жизни, и относится, как к делу давно решённому… Напрягает меня не по-детски!!! Неужели она считает, что сможет так быстро перелистнуть эту страницу?!

Я с трудом отрываюсь от Ярославы, прекрасно понимая. В ответ девушка неосознанно хочет услышать заверения в том, что это будет не просто мимолётная разовая связь, а начало чего-то более крепкого и стабильного. Все хотят это услышать. Я, возможно, и должен был бы сказать нечто созвучное. Но из чувства задетого самолюбия и неполного осознания её серьёзности и абсолютного, чёткого отчёта, я лишь самодовольно заявляю:

— Не волнуйся. Это совершенно не то, о чем тебе стоит беспокоиться.

Все её неуместные возражения я гашу уверенным поцелуем, ощущая, как она подаётся вперёд и отвечает мне каждой клеточкой своего тела, чувствуя, как она прижимается ко мне грудью, дарит своё согласие, податливость и женскую мягкость.

И вроде я всё делаю правильно, но гнетущее неприятие нависло надо мной, отравляя долгожданную радость победы неприятным горьковатым привкусом.

Конечно, мне намного удобнее оставить всё как есть, чтобы она, и правда, не питала никаких лишних иллюзий. Девчонка, в конце концов, права. Нам обоим очень скоро всё это, скорее всего, надоест. Но её такие искренние отзывчивость, безудержность, честное признание собственных желаний и прямолинейность внутренне не позволяют мне согласиться с таким вполне себе логичным предположением.

Я, вопреки всем доводам рассудка, отрываюсь от пухлых манящих губ, беру женское лицо в свои ладони и, трепетно поглаживая кожу щёк большими пальцами, тихо произношу.

— Яра. Я не хочу, чтобы ты относилась к этому, как к чему-то заранее предрешённому. Чтобы вместо начала ты уже видела конец. Чтобы считала, что всё это продлится определённое, заранее оговоренное количество дней, которые уже сейчас можно начинать вычеркивать из личного календаря. Не надо путать искреннее взаимное влечение с мимолётным развлечением от нечего делать. Договорились?