Глава 7 · Ванесса Соул

Я дошла до кабинета ректора, хотела признаться, но не хватило духу. Развернулась, пошла обратно в комнату, но совесть не позволила уйти. Вернулась к двери, занесла руку, чтобы постучать, но почувствовала, как от страха отнимаются ноги. Опять отошла и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы подбодрить себя и всё же закончить начатое.

Скрипнула дверь пустующего кабинета преподавателя по артефакторике, я обернулась и увидела девушку, которая на ходу запахивала мантию, накинутую на бельё. По её щекам катились слёзы, и промчалась она мимо меня с такой скоростью, что чуть не сбила с ног.

Покачала головой, понимая, что если сейчас не зайду в кабинет к ректору, то уже просто не смогу вернуться сюда. Собрала в кулак всё своё мужество, в очередной раз направилась к двери. Я была уже совсем близко, когда меня кто-то резко схватил за плечи и прижал к стене.

С перепугу я даже не сразу узнала в налетевшем на меня мужчине засранца и шантажиста Кирсана!

Этот нахал снова попытался мне угрожать. Хотела врезать ему хорошенько, но не успела. Ректор вышел из кабинета, увидел нас и остановился:

— Что здесь происходит? — поинтересовался грозно, и я решила, что Кир не сможете помешать и сейчас самое время признаться в содеянном.

Только набрала воздуха, чтобы объясниться с ректором, как этот нахал вжал меня в стену ещё сильнее и заткнул меня поцелуем.

Сердце начало стучать чаще, к лицу прилила кровь. Я вдруг забыла обо всём на свете и могла сейчас думать только о том, каковы на вкус его губы.

А вкус у них был невероятный! Слегка терпковатый, пряный, такой сладкий и нежный… Казалось, что если он когда-нибудь разомкнёт поцелуй, я мгновенно погибну от горя.

Был бы это кто угодно другой, он бы уже получил с колена в какое-нибудь особо чувствительное место, но только не Кир.

Мне жутко хотелось прижаться к нему, прильнуть всем телом, зарыться руками в шелковистые волосы… Голос разума кричал, что это неправильно, но в груди разливалось непередаваемое тепло. Стало невероятно уютно, будто я наконец нашла в этой жизни по-настоящему своё место.

— Кир! — прорычал ректор, но сын не отреагировал на его слова, только руки к поцелую подключил.

Горячие пальцы скользнули по моей талии, прижали ближе, ещё крепче. Теперь мне казалось, что не только я не хочу прекращать этот поцелуй, но и парень не может оторваться от моих губ. Мысли почему-то умчались на много лет вперёд, туда, где мы с ним женаты, живём в большом просторном домике, держим лавку с зельями и растим в любви и заботе парочку очаровательных карапузов…

Хотя что это я возомнила? Зачем позволила себе размечтаться о таком? Очевидно же, что он просто таким образом пытается заткнуть меня, не дать рассказать ректору то единственное, из-за чего я вообще заговорила с этим задирой.

“Эх, Нэсси! Всегда нужно помнить о птицах и червяках, — мысленно вздохнув, напомнила себе. — Одним суждено летать высоко, а другим — ползать под землёй. И если покажешь нос из своего укрытия, то будь готова, что тебя сожрут!”

Сгорая от стыда перед ректором, резко наступила Киру на ногу и тут же толкнула его, чтобы отцепился от меня.

От неожиданности парень разорвал поцелуй и разжал руки, а я юркнула между ним и стенкой, скользнула мимо лорда Дэйли-старшего, чуть не упала, но чудом удержала равновесие и притопила по коридору с такой скоростью, как не бегала никогда в жизни.

Нужно было спрятаться в комнате, но там ждали Сью и Носли, а мне сейчас разговаривать уж точно ни с кем не хотелось. Потому я выскочила из здания и помчалась через парк к затерянной среди высоких кустов скамейке, стоящей у давным-давно заброшенного склепа.

Добежала, спряталась под защиту буйной зелени, рухнула на лавку и разрыдалась.

Ощущение было такое, как будто мной воспользовались, словно вещью. Как будто плюнули в душу и в сердце одновременно. Только если душа молчала, то сердце продолжало колотиться как сумасшедшее, и далеко не от быстрого бега.

Губы горели огнём, на них всё ещё был свеж вкус недавнего поцелуя, и его сладость смешивалась с солью от потока слёз, который я никак не могла остановить.

Можно было бы поверить во внезапно появившиеся чувства между мной и Киром, только это было нереально, и даже мечтать о таком не следовало.  А самым паршивым было то, что, вопреки всем аргументам и здравому смыслу, я сейчас испытывала к парню то, что могла назвать только одним словом — и это было слово “влюблённость”…