Глава 23

Блины герцог ел так, что за ушами трещало. И это при том, что поначалу он хмурился и морщился, осматривая незнакомое блюдо. Ну и еще ему не понравилось, что один поднос я занесла в медовую светлость. Но тут я сделала морду кирпичом и упорно стояла на позиции «моя твоя не понимай».

Их разборки. Я просто слуга. Вот мне делать нечего, только спасать полынные блины от медовых покушений. Я и так ему два раза жизнь спасла, в конце концов!

Вот кстати… странные они тут. Ну правда: принцесса исчезла, покушатели по замку шастают как по родному дому, а два дебила блины друг у друга на тарелке считают вместо того, чтобы что-то предпринять уже.

Хотя я несправедлива. Откуда я знаю, чем герцоги занимаются в мое отсутствие? Я просто из кухни никакого результата не вижу, но это другое. Даже поваров на допрос по поводу отравы не таскали… и сколько бы я ни смотрела по сторонам, ну в упор ничего такого не заметила. М-де. Но спрашивать не буду — не мое дело.

Мое дело — бежать готовить обед! Здесь он происходит в любой момент от полудня примерно до трех дня по моему внутреннему ощущению и считается главным приемом пищи за день. Тут надо постараться и не ударить в грязь лицом.

— Это было странно, но действительно вкусно, — задумчиво констатировал Раймон, вытирая губы салфеткой. — Я не привык есть утром всего одно блюдо и удивился такой скудности. Хотел тебя отругать. Но эти странные лепешки такие сытные, что я действительно наелся и больше ничего не хочу.

Я тихо хмыкнула. Еще бы. На непривычный желудок пять-шесть горячих блинов с маслом, сливками, клубникой и медом ложатся заметным грузом, и после них уже вряд ли что-то влезет.

— Что за напиток? — Герцог, пока я размышляла, налил себе из кувшина еще «чаю», положил в бокал, как я и учила, две ложки меда и с удовольствием откинулся на спинку кресла.

— Называется «чай», — не стала я выдумывать ничего нового. — Тоже папаша у каких-то восточных странников подсмотрел. Главное, воду надо кипятить не менее… м-м-м… одной двадцатой части свечи. Чтобы все это время ключом бурлила. А потом чуть остыла. Тогда вкусно.

— Понятно… Ладно, завтрак одобрен. Завтра еще раз приготовишь. Свободен. 

Я спускалась по лестнице и жмурилась, как довольный кот. И думала, что завтра тоже сделаю ему блины. Но другие! Потому что повторяться скучно. 

На кухне, как всегда в преддверии обеда, стоял дым коромыслом. И я сразу окунулась в бурную деятельность, проверяя, как там мои миньоны выполнили задания, которые я раздала, прежде чем уйти с подносами.

Господин Жуй, кстати, не протестовал и не пытался припахать мальчишек выполнять другую работу. Кажется, ему самому было очень любопытно, что из всего этого выйдет. А вот другие повара и поварята уже потихонечку начинали роптать. Точнее, взрослые дядьки только фыркали, а вот у молодежи тон задавал Силье. И этот старался на всю катушку. 

— Что, братик, после ночевки на соломе опустился до того, что гнилую капусту чистить заставляют? — подлез он к Лиу, сосредоточенно шинковавшему кочан. Я над ним бдила долго и нудно, показывая, как держать нож и сдвигать пальцы, чтобы получилось именно то, что мне нужно. — Твой «мастер», — Силье это слово так произнес, что сразу был понятен весь скептицизм и все пренебрежение к самозванцу, — решил кормить их светлостей козьей едой вместо нормального обеда? 

Я со своего места видела, как покраснели уши у блондина и как расширились глаза. Он еще кромсал капусту (но уже крупнее, чем нужно), еще держался, но явно из последних сил.

Эх, назвался миньоновладельцем — полезай в кузов. В смысле — спасай.

— Я так понимаю, это камень в очаг господина Жуя? — Творить слоеное тесто было удобнее за другим столом, но я взяла доску, скалку и миску с маслом, разом перетаскивая добро к своему капусторезчику. Раз уж он самый уязвимый. 

— Это еще при чем? — надменно задрал нос Силье, глядя на меня сверху вниз, как тапок на таракана.

— У хорошего хозяина гнилой капусты на кухне не водится, — пожала я плечами. — А раз ты выискиваешь и все же углядел, значит, не доверяешь господину Жую. 

Вокруг послышались смешки, уши Лиу вернули нормальный цвет, и он снова стал смотреть на свои руки, нарезая капусту тонкой соломкой. А вот Силье не сразу нашелся что ответить, может быть, потому, что упомянутый господин Жуй оторвался от куропатки, которую он фаршировал смесью чернослива и специй, и многозначительно сказал:

— Кхм.

Я в очередной раз раскатала тесто в тонюсенький слой и смазала его маслом, перед тем как свернуть в рулон, а недовольный Силье так и не придумал, какую бы еще сказать гадость. Поэтому просто фыркнул и ушел в другой конец кухни. Вот и умничка, вот и молодец. У меня и без него забот хватает.

Тут ведь проблема-то в чем? Супы готовить местные не умеют от слова «совсем». Та похлебка, которой потчуют высшую знать, ну, как бы… куски каких попало частей очередного несчастного животного, плавающие в жирном клейстере, — это потолок. Не спорю, сытно и, если бухнуть туда побольше чеснока, даже съедобно. Но…

И вот тут главное — не переборщить. Даже с борщом, которым я и задумала шокировать светлостей. Все же слишком непривычный вкус может отпугнуть. Поэтому за целый прием пищи не стоит подсовывать клиенту больше одного нового блюда — это правило хорошего повара. У меня сегодня будет тот самый борщ. А к нему опять же сливки вчерашние, загустевшие, вместо сметаны, обязательно ржаной, тонко нарезанный хлеб, который я чуть подсушила и подрумянила на чугунном дне сковороды и натерла чесноком с солью, и малюсенькая стопочка настойки, которую я после долгих раздумий все же постановила считать водкой. В таких дозах для пищеварения полезно, особенно учитывая, что пиво они тут привыкли хлестать вместо воды. Воду почти никто не пьет, потому что кипятить не догадывается, а сырая здешняя — это тот еще бульон из бактерий. Связь между сырой водой и диареей местные вполне улавливают. Про канализацию, правда, не в курсе, хотя как раз в замке с туалетами более-менее нормально. Имеются специальные помещения с выгребными ямами, которые регулярно чистят. Ну и ночные горшки никто не отменял.

Через две свечи после полудня на синем подносе с бронзовыми звездами стояла супница с борщом в окружении всего, что к тому борщу положено; блюдо с двумя пирогами: капустник с мясом и бельгийский штрудель; маленькая розетка с хитро наструганным салатом из редьки; ваза с настоящим мясным холодцом (пришлось ставить на ледник, чтобы ко времени застыл) в окружении соусников с уксусом и горчицей. 

По местным меркам слегка простовато и маловато, здесь принято подавать в обед шесть-семь блюд. Но тут мое поварское чутье говорило четко: пусть сначала съест что дали. Потому как если не лопнет — уже, считай, повезло. 

— Бери второй поднос и пошли, — скомандовала я Лиу. Таскаться по лестнице грузовым верблюдом мне надоело.