Глава 21

Думала я недолго. Решение было принято почти мгновенно. Если останусь и признаю безопасника своим господином, назад пути не будет и о свободе придется забыть навсегда. Это явно не мой вариант. Я не смогу переступить через себя, свое самоуважение и гордость, чтобы раболепно прислуживать кому-либо. Молчу уже о том, чтобы приветствовать того, кто решится назваться моим господином, стоя на коленях. Есть люди, которые могут и умеют прогибаться, подстраиваясь под обстоятельства, меня же легче убить, чем перекроить под привычный образ послушной наложницы.

Да и, признав Надкари господином, я точно больше ничем не смогу помочь подруге, так как буду связана, как и она, обязательствами, правилами и законами этого мира. Сейчас же, пока меня считают наирой, у меня есть шанс побрыкаться в попытке выбраться из местного болота. Значит, сейчас правильнее будет уйти.

Судя по поступкам Виджея, Дархе он действительно ничего плохого не желает. Значит, за нее переживать не стоит. А я, как только найду безопасное место и обоснуюсь там, вернусь, чтобы забрать и подругу, и Ману.

Приняв окончательное решение, смело посмотрела в глаза стоящего напротив меня мужчины и уверенно произнесла.

— Я ухожу.

Судя по сощуренному злому взгляду и заигравшим на скулах у безопасника желвакам, он ожидал от меня услышать совершенно другой ответ. Вот пусть и ждет его дальше.

Оглянувшись назад, я посмотрела в полные слез глаза Дархи и ободряюще ей улыбнувшись, прошептала одними губами: 'Жди меня'. И только после этого громко спросила у Надкари.

— Я могу забрать свои вещи и подарки?

Мало ли. Вдруг в этом мире, при расставании, принято забирать все то, что ранее дарилось. Хотя, о чем это я? Какие расставания? Сомневаюсь, что кто-то из местных женщин пытается сопротивляться творимому здесь мужчинами произволу, молчу уже о том, чтобы уйти от своего мужа или господина.

Услышав мой вопрос, мужчина презрительно усмехнулся.

— Забирай.

Не затягивая больше (вдруг Надкари передумает меня отпускать), быстро подошла к сундуку с вещами. В нем, первым делом, нашла свой старый рюкзак, в котором лежал мой костюм. Несмотря на его необычный вид для этого мира, оставлять его я не собиралась. Туда же положила два сменных набора местной одежды. За них я когда-нибудь позже обязательно рассчитаюсь с безопасником. На золотые украшения и драгоценности даже не посмотрела. Возьми я их, и до конца жизни буду чувствовать себя должницей. А оно мне надо? А вот мечи я решила забрать. Надо же мне с помощью чего-то защищаться. То, что их придется пустить в дело и не раз, ни секунды не сомневалась. Правда, мое мастерство владения этими красавцами еще хромает на обе левые ноги, но это всего лишь означает, что мне надо больше тренироваться. Ведь одного кинжала для самообороны маловато будет.

Окинув на прощание быстрым взглядом шатер, вдруг четко поняла, ухожу отсюда без тени сомнения или сожаления. Вот и отлично.

Чувствуя как счастливая улыбка сама по себе расцветает на моем лице, я решила, что хватит тянуть время, пора уже двигаться дальше.

Уверенно кивнула на прощание Дархе, при этом проигнорировав стоящего недалеко от подруги мужчину, я, уже привычным движением, завернулась в накидку и решительным шагом вышла наружу. И только переступив полог, вдруг сообразила, что сделала. Выдрессировали все же меня. Вон, уже чтобы выйти на улицу с открытым лицом даже мысли нет. А я же тут всего ничего. И даже сейчас, осознавая, что именно сделала, не тороплюсь снять закрывающую меня от макушки до пят ткань, так как понимаю, своим необычным видом привлеку абсолютно ненужное внимание. А так, я выгляжу, если и не как все местные женщины, то, во всяком случае, как большинство. Не это ли мне надо сейчас, чтобы уйти, не привлекая внимания? Да, именно это.

Вдохнув полной грудью ночной воздух, со счастливой улыбкой на лице, я быстрым шагом заскользила по периметру лагеря, мимо костров, у которых отдыхали воины, в сторону густых зарослей. Даже если за мной кто-то увяжется, в лесной чаще, уверена, смогу оторваться от преследования. В то, что Надкари меня просто так отпустит, не приставив никого для слежки, мало верилось. Точнее, совсем не верилось, но это же не причина, чтобы не попытаться оторваться от навязанного охранника. Моих навыков, я так надеюсь, для этого должно хватить.

На всякий случай я старалась держаться подальше от света костров, уверенно передвигаясь в тени шатров. И вот уже лагерь остался позади. Только после этого я позволила себе облегченно выдохнуть. Ведь меня так никто и попытался остановить или окликнуть. Но расслабляться все же еще рано, так как я все еще чувствовала на себе чей-то постоянный внимательный взгляд, который неотступно следовал за мной от самого шатра. Опасности или угрозы в следящем за мной взгляде не чувствовалось, но все равно было неприятно. Ничего. До леса осталось каких-то десять шагов, а там я уже смогу оторваться от назойливого сопровождения.

Перед тем как скрыться в густых зарослях, я в последний раз обернулась, чтобы пройтись внимательным взглядом по лагерю в поисках того, кто следовал за мной от нашего с Дархой шатра, но так никого и не увидела. Зато обратила внимание на странную группу людей, сидящих и лежащих у костра, распаленного немного в стороне от основного лагеря. Люди расположились очень близко друг к другу, можно сказать, они лежали на соседе, хотя места вокруг было достаточно, чтобы обосноваться на ночь с большим удобством.

Я не смогла сдержать своего любопытства и, скрываясь в ночной мгле, все же сделала несколько шагов в сторону заинтересовавшей меня группы. Потом еще несколько. Благодаря свету от костра мне удалось рассмотреть, что все, кто около него сидел, были женщины и дети. Осознав увиденное, я, нахмурившись, остановилась, не понимая, что именно они тут делают. С нами этих людей не было, значит, они пришли с отрядом жреца. Догадаться, для чего могли понадобиться святоше женщины, несложно, сама могла оказаться среди этих несчастных, а вот что он собирается делать с детьми?

Стараясь двигаться как можно тише, я сделала еще несколько шагов вперед и тогда уже смогла рассмотреть не только фигуры несчастных, но и то, что одежда их была порванной и грязной, а лица заплаканными и несчастными. А еще я поняла, что все женщины между собой связаны. Именно этим обусловлено то, что они сидели так близко друг к другу.

Вспомнились призывы о помощи, которые я слышала днем. Но как же так? Надкари же, с частью своих воинов, вроде как поспешил на крики. Я думала, он собирался помочь тем, на кого напали, а не наоборот.

Рассматривая в испуге жмущихся к матерям детей, я все сильнее сжимала рукояти мечей. Что же это за мир такой? Как, вообще, можно так поступать с людьми?

— Госпожа, что бы вы ни задумали, лучше отступитесь. А еще лучше, уйдите отсюда и не вмешивайтесь.

Шепот Аджида меня не испугал. Его присутствие я почувствовала несколькими минутами раньше.

— Что ты здесь делаешь? Меня твой господин отпустил.

— Вас, возможно, он и отпустил, — не видя мужчины, я все равно почувствовала, как охранник, усмехнувшись, пожал плечами, после чего спокойно продолжил, — вот только мой приказ защищать и оберегать наиру ценой собственной жизни, никто не отменял.

В последнем, даже не сомневалась. Хмыкнув, я продолжала изучать несчастных у костра, прикидывая, есть ли у меня возможность как-то им помочь. В одиночку это сделать вряд ли получится. Но ведь где-то должны быть их отцы, мужья и братья. Если освободить сначала мужчин или хотя бы найти их и рассказать, где именно держат их жен, то, возможно, вместе мы что-то придумаем, чтобы женщины и дети смогли избежать той участи, которую приготовим им жрец.

Я еще раз прошлась взглядом по стоянке, ожидая увидеть у одного из костров вторую группу связанных пленных. Но ничего такого не заметила.

— Аджид, а где держат захваченных мужчин?

— Нигде, госпожа. Их не брали в плен.

— Что значит нигде? — от удивления я даже обернулась, чтобы посмотреть в глаза стоящему у меня за спиной воину. — Мужчин что, отпустили?

Вот этого мне не понять. Это как же так? Неужели отцы и мужья вот так просто отдали своих жен и детей и ушли?

Мой охранник несколько мгновений удивленно вглядывался в мои глаза, после чего жестко ответил.

— Они мертвы. Все. Начиная с мальчиков от двенадцати лет и заканчивая стариками.

— Почему? Зачем?

Я все никак не могла осознать услышанное. В моей голове просто не укладывалось, как такое могло произойти. Мы и до этого говорили шепотом, сейчас же вопросы я задавала одними губами, так как горло сдавил болезненный спазм, мешая не то, что говорить, дышать мешая. Я воин и привыкла сражаться, но не с гражданскими людьми и себе подобными. Я готова отдать свою жизнь, защищая мирное население от ксенов, но здесь же творится что-то за гранью моего понимания. Я отлично помню тех, кто сопровождал жреца, так же, как хорошо вижу сейчас пленниц. Они не воины. Не такие, как я. Также сомневаюсь, что мальчики или старики несли какую-либо угрозу кому-либо, про мужчин судить не берусь. За что же тогда с ними так?

— Это далиты.

— Далиты? — мне казалось, я уже где-то слышала это слово.

— Отступники. Они знали, что может случиться с ними и их семьями, когда отказались от варны своих предков и защиты своего господина.

Значит, в этом мире есть те, кого не устраивают местные порядки. Вот только плата за своеволие очень велика. Мне тут же захотелось расспросить Аджида, чтобы как можно больше узнать об этих далитах, но охранник, зажав мне рот рукой, стал отступать вглубь чащи, увлекая меня за собой. Бросив мечи и выхватив из-под полы удлиненной туники свой нож, извернувшись, тут же приставила оружие к горлу схватившего меня мужчины, предупреждающе надавив острием на открытый участок кожи и сделав неглубокий порез. Дожилась. Кто бы из моих узнал, кому я тут устраиваю кровопускание, не поверил бы. А ведь у меня даже рука не дрогнула.

Охранник все правильно понял и тут же остановился, отпустив меня. Перед тем как начать возмущаться неожиданному своеволию, решила сначала оглядеться по сторонам и первым делом проследила за напряженным взглядом Аджида.

В этот момент из шатра, расположенного рядом с пленницами, вышел печально известный мне жрец. Его сопровождало четверо охранников с факелами в руках. Из-за дополнительного освещения я смогла рассмотреть то, что раньше от меня скрывала ночная темнота. А именно: синяки и кровоподтеки на телах и лицах пленниц, а еще рисунки на шатре храмового служителя. И вот именно последние меня и напрягли, так как тот, кто на них был изображен, был мне хорошо известен. Слишком хорошо.

— Аджид, что это за рисунки на стенах шатра? Ты знаешь, кто именно на них изображен?

— Это — Мэндэ. Боги, спасшие наших предков. Госпожа, нам лучше уйти отсюда, пока нас не заметили.

Я смотрела и не верила. Это их Боги? Боги, которым они поклоняются и сами отдают своих женщин? Тут же вспомнилось все то, что мне рассказывала Дарха об этих Мэндэ, и все мои сомнения в правильности вывода таяли как утренний туман под лучами жаркого солнца. С ужасом смотря на пленниц, я осознала, что наделала и какой кошмар их ждет, если им никто не поможет. Ведь Боги этого странного мира вернулись тогда же, когда и я появилась на этой планете. Боги, которых в этом мире уже давно никто не видел. Получается, не одну меня выкинуло в этой планетной системе и не все корабли противника погибли, когда я совершила вблизи них гиперпрыжок. Вот же ж. Подобрав брошенные мечи, я поспешила назад к своему шатру. Мне срочно надо поговорить с Надкари, и чем раньше, тем лучше. Главное, чтобы он согласился меня выслушать. А еще, чтобы поверил в то, что я ему расскажу.