Глава 21

Майя предполагала, что у таких увлечённых работой, строгих и вечно занятых людей как Дробышевские может быть своеобразное понятие о веселье. Но не представляла, насколько.

Стоило им собраться всем вместе, как разговор почти сразу коснулся юридических тем. Наверное, она бы всё-таки почувствовала себя не в своей тарелке, если бы Арсений не наблюдал за всем этим с откровенно скучающим видом.

— Может, хватит уже? — взмолился он, выдержав где-то с час. — Хотя бы сегодня вы можете поговорить о чём-то… нормальном?

Ирма, увлечённо дискутировавшая со свекрами, обернулась и слегка развела руками в извиняющемся жесте.

— Всё, ещё пару минут, и мы закончим. Ты же знаешь, как редко удаётся собраться всем вместе.

С этими словами она вернулась к прерванному разговору, похоже, сразу же забыв про данное обещание.

Аркадий, видимо, ощутив укол совести, пересел ближе к ним.

— Кажется, теперь мы не тебя одного заставляем скучать, — обратился он к брату, завязывая разговор.

— Это точно, — Арсений по-доброму усмехнулся. — Знаешь, надо будет летом куда-нибудь выбраться двумя парами. Теперь-то голоса разделятся поровну, так что развлечения будем выбирать по очереди.

— А кстати, — Аркадий заинтересованно приподнял бровь, глядя на неё. — Майя, как вы любите отдыхать?

Она задумалась, не сразу отыскав ответ.

— Что насчёт сёрфинга? Или, может, кайтинг? Вингфойл? — адвокат подкинул пару вариантов, из которых она имела представление только о первом и точно не стала бы пробовать нечто такое на практике.

— Даже не надейся! — вместо неё весело отозвался Арсений. — Майя не любительница экстрима.

— Совсем нет? Или это касается только воды? Мы как раз ещё не пробовали прыжки с парашютом.

Майя не могла понять, шутит он или говорит всерьёз, но решила, что пора и ей поучаствовать в разговоре.

— Боюсь, мои курортные интересы ограничиваются прогулками по городу, купанием и простыми безопасными экскурсиями, — улыбнулась она. — А вы правда увлекаетесь всем перечисленным? И Ирма тоже?

Она невольно оглянулась на неизменно элегантную Дробышевскую. Даже сегодня она приехала в брючном костюме — зная её повседневные наряды, этот, пожалуй, можно было назвать неформальным и праздничным, но лишь с натяжкой — и со строгой причёской-ракушкой, из которой не выбивался ни один волосок. У Майи никак не получалось представить её хохочущей и плещущейся в волнах, экспериментирующей с видами спорта.

— Да, — удивил её Аркадий. — Начали лет семь назад по совету одного из коллег и втянулись. Когда вся жизнь проходит в напряжении, такие вещи помогают по-настоящему переключиться. Полезный адреналин и всё такое. Но это в самом деле не для всех. Бедному Арсу с нами зачастую приходилось день напролёт тосковать на пляже. К слову, поехать отдыхать вчетвером и правда будет неплохо. Дни сможем проводить раздельно, вечера вместе, и никому не будет скучно.

— И эти ребята наконец-то станут болтать о своих увлечениях, а не о работе, — подхватил Арсений. — Кроме как на курорте такого больше никогда не случается.

— Да ладно, а чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? — делано возмутился Аркадий.

Арсений сделал вид, что задумался.

— Жертвуешь собой, чтобы мы не пытались отвлечь Ирму и родителей от по-настоящему интересной беседы? — после небольшой паузы предположил он.

Братья дружно рассмеялись.

Майя чувствовала себя окрылённой. Ей этот недолгий, ни к чему не обязывающий обмен репликами сказал намного больше, чем было произнесено вслух. Её принимали в семью. Как свою, безоговорочно и на равных. Она не сомневалась, что, общаясь с ней как с будущей невесткой, Аркадий транслировал не только своё мнение, но и остальных Дробышевских. Насколько она успела понять это семейство, иначе у них быть не могло.

Когда адвокат вернулся на своё прежнее место, снова переключившись на другой разговор, Арсений поднялся и протянул ей руку, предлагая последовать примеру.

— Пойдём, приготовим ещё коктейлей.

Однако, когда они оказались на кухне, он первым делом притянул её к себе для поцелуя.

— Кто-нибудь может зайти, — не меньше, чем через несколько минут, когда пришлось сделать паузу, чтобы восстановилось сбитое дыхание, забеспокоилась Майя.

— Кто? Ты же видишь, все слишком взволнованы какими-то очередными изменениями в законодательстве.

Она с удовольствием приняла это возражение.

К бою курантов все всё-таки собрались за столом и отбросили далёкие от праздничных темы. Зазвучали поздравления и пожелания, потом — обмен планами на ближайший год.

Майя, заразившись общим настроением, не стала отделываться общими формулировками и рассказала о намерении восстановиться в институте, за что удостоилась одобрительных кивков со стороны старших Дробышевских.

— Что ж, а я с Майиной подачи решил себя попробовать в качестве ремесленника, — в свою очередь признался Арсений. — Так что в планах на год — разобраться, смогу ли я на этом зарабатывать столько, чтобы уйти из офиса.

— Ты про те свои деревянные игрушки? — наморщив лоб, уточнил Аркадий. — Отличная идея! Раз тебе это нравится, почему не попытаться.

Он старался скрыть недоумение и выразить поддержку, но всё же было заметно, что он сомневается, удастся ли хоть кого-то заинтересовать такими непрактичными вещами, да и вовсе не считал подобное занятие серьёзным делом.

— Я рада, что в твоей жизни начали происходить события, которые тебе по душе, — Елизавета Дмитриевна проявила больше энтузиазма, с улыбкой глядя на воодушевлённого сына. — И я уверена, что всё получится. Многие люди любят украшения. У одной нашей соседки весь дом уставлен какими-то статуэтками.

— Не знал, что ты настолько не любишь офисную работу, — решил высказаться и отец. — Но если так, конечно, давно пора что-то менять. Молодец, что наконец решился.

Семейное застолье прервал телефонный звонок.

Обменявшись с кем-то поздравлениями, Арсений слегка отстранил трубку от уха и повернулся к остальным.

— Соседи предлагают собраться у кого-нибудь на фейерверки, костёр и глинтвейн.

— Давайте у нас, — сразу же отозвалась Ирма. — В этом году участок так украшен, что только гостей и звать. К тому же у нас сад большой, дети смогут играть в снежки, не попадая при этом ни в нас, ни в бокалы.

— А, вот в чём дело! Ты просто боишься за причёску, — со смехом уличил Арсений, но передал собеседнику предложение.

Скоро во дворе собралась довольно многолюдная компания. Майя опомниться не успела, как угодила в объятия сначала Вики, а потом и Алисы.

Кто-то уже расставлял на импровизированных столах, только что составленных из чурок и досок, фрукты и нарезки, кто-то возился с костром, другие просто разговаривали и обменивались новостями. В саду визжали дети, не в силах умерить восторг от происходящего — кроме дочек Вики и Алисы пришли ещё несколько мальчишек чуть постарше, которых Майя раньше не видела.

— Говорят, у кого-то дети засыпают всегда по режиму, — сокрушённо вздохнула Алиса. — Мою в праздники всегда было не угомонить.

— Так и хорошо, — жизнерадостно откликнулась Виктория. — Зато и утром с нами поспят. Не хотела бы я, чтоб меня завтра подняли в семь утра!

— Народ, кто помнит рецепт глинтвейна, по которому в прошлом году варили?! — прозвучал сбоку чей-то звонкий голос.

— Я! — тут же отозвалась Алиса. — Это я варила.

Она направилась к костру, чтобы помочь. Скоро и Вика отошла, захотев переброситься парой слов ещё с кем-то из соседей. Впрочем, Майя ненадолго осталась одна.

— Тебе нравится? — Арсений остановился сзади и обнял её за талию.

— Очень! — с искренним восторгом произнесла Майя, потом, помолчав, добавила: — Это первая новогодняя ночь, когда я по-настоящему счастлива. В детстве все праздники были непредсказуемыми из-за отца, потом появился Эдуард, и я вообще разучилась радоваться…

Совсем рядом раздался не то довольный возглас, не то боевой клич, и в сторону стола полетел первый снежок.

— Кажется, Ирма где-то просчиталась, — усмехнулся Арсений.

Майя задумчивым взглядом проводила убегавшего с весёлым смехом ребёнка.

— А ты когда-нибудь думал о детях?

— Ты хочешь детей? — ответил Арсений встречным вопросом.

— Не сейчас. Хочу сначала доучиться, потом найти постоянную работу по специальности, укорениться там. Но потом — да. Лет где-нибудь через пять.

— Мне нравится этот план. Как раз успеем стать на ноги. Нам ведь нужно подумать о собственном жилье.

— Ирма говорит, что после суда квартира перейдёт ко мне — половина по закону и так моя, а ещё мне будет положена компенсация. Оставшаяся часть ею и станет- денежные накопления будут конфискованы как незаконно нажитые. Мы сможем её продать и купить что-нибудь другое.

Она ещё не успела договорить, как почувствовала, что Арсений отрицательно качает головой.

— Это твои деньги. Не хочу, чтобы в нашем браке ты чувствовала себя зависимой.

— Этого и не будет. Я ведь буду работать.

— Всё равно. Давай лучше возьмём ипотеку. Не на квартиру, на строительство дома. Мне понравилось жить за городом, хоть и добираться далековато. Что скажешь?

— Я тоже не хочу обратно в город, — до сих пор Майя ещё об этом не задумывалась, но сейчас поняла, что даже представлять не хочет возвращение в квартирное замкнутое пространство. — Хочу, чтобы у нас был свой сад, и кресла-качалки на террасе, и чтобы летом по утрам пели птицы и пахло соснами.

Из мечтательного настроения их вырвал чей-то оклик, донёсшийся от костра.

— Арс, Майя, успеете ещё пошушукаться! Идите к нам, сейчас будем запускать фейерверк!

Майя улыбнулась, с радостью ощущая себя частью общей компании.

— Пойдём.

Последние гости разошлись только к трём часам.

Старшие Дробышевские ещё раньше отправились спать, Майя с Ирмой принялись носить на кухню оставшуюся после ужина посуду. Арсений хотел было помочь, но Ирма остановила его со словами:

— Нет-нет, тут мы сами справимся. Вы с Арком лучше наведите порядок в саду и расставьте по местам мебель.

Они остались вдвоём. Сгрузили тарелки в посудомоечную машинку, убрали в холодильник остатки блюд. Когда дела были переделаны, Ирма протяжно вздохнула, будто они потратили на эти незамысловатые хлопоты по крайней мере половину ночи и здорово устали, и устроилась на угловом диванчике, явно предполагая, что Майя тоже сядет за стол.

— Первое заседание суда назначено на пятнадцатое января, — объявила она, принимая сосредоточенный деловой вид, словно они не веселились буквально только что и в голове сейчас не гулял хмель.

Видимо, на её лице отразилось недоумение и острое желание сегодня обойтись без сложных тем, потому что Ирма примирительно приподняла ладони, демонстрируя сожаление.

— Знаю, знаю, сегодня праздник, и уже поздно. Но раз я всё равно здесь, решила тебе сказать. Времени впереди не так много, ты должна как следует подготовиться.

— Я уже столько раз давала показания, — хмыкнула Майя. — Все возможные вопросы знаю наизусть.

— Вопросы знаешь, — согласилась Ирма. — Но в рамках суда некоторые моменты будут звучать иначе. Ты снова почувствуешь себя в начале пути, когда любое твоё слово ставится под сомнение и воспринимается враждебно. Адвокат Стрельцова всеми силами постарается выбить тебя из колеи, запутать или спровоцировать на всплеск эмоций. Ты не должна поддаться.

Майя сглотнула, вспомнив общение с полицейскими, приезжавшими по её вызову после получения стрельцовских «подарков». Судя по тону Дробышевской, в суде её ожидало нечто похожее, только в этот раз с более высокими ставками и на глазах у публики.

— Я справлюсь, — как можно твёрже пообещала она, но Ирма, которая всё это время пристально наблюдала за выражением её лица, лишь скептически поджала губы.

— Боюсь, нам придётся немного порепетировать. Я сыграю представителя противной стороны и погоняю тебя по делу с их позиции.

— Ты серьёзно? — Майя не смогла подавить импульсивный протест, хотя здравый смысл подсказывал, что стоит послушаться.

— Майя, я знаю, что тебе сложно, — голос Ирмы смягчился. — Но помни, для чего ты через всё это проходишь. Осталось не так уж много, и сейчас не время проявлять слабость.

— Как ты всё это выносишь? — невольно вырвалось у неё. — Из раза в раз находишь силы на борьбу за других, и ещё умудряешься подбадривать. Как ты вообще выбрала такое тяжёлое направление?

Дробышевская криво усмехнулась. Отвернувшись, побарабанила пальцами по столу, потом решительно встала. Майя уже подумала, что та не собирается продолжать разговор, но Ирма только достала из холодильника недопитую бутылку вина и, плеснув им ещё понемногу, села обратно.

— Думаю, так вышло, потому что у меня очень хорошая семья, — медленно, словно отвечала на вопрос не только ей, но и самой себе, произнесла она. — Знаешь, в моей жизни тоже была одна неприятная история. Нет, ничего по-настоящему ужасного, особенно в сравнении со случаями из моей профессиональной практики, но тогда мне было очень противно и в какой-то момент — действительно страшно.

Ирма сделала глоток из бокала и, помолчав, продолжила.

— Это случилось после школьного выпускного. Официальный банкет закончился около двенадцати, многие, разумеется, захотели продолжить веселье. Мы — где-то половина класса — перебрались домой к одному из одноклассников, его родители заранее куда-то уехали, чтобы нам не мешать. Чей-то старший брат раздобыл для нас алкоголь. Раньше я ни разу не пила, поэтому меня быстро развезло. Я пошла поискать ванную, думала, холодная вода поможет. Что ж, нашла.

Ирма снова коротко усмехнулась, задумчиво наблюдая за отблесками света в бокале.

— Я не успела запереть дверь, один из одноклассников вломился следом. Обыкновенный парень, симпатичный, общительный, не агрессивный — так казалось раньше. Мы всегда нормально общались, даже списывали друг у друга. И вдруг он начал приставать. Сначала я даже всерьёз не восприняла, стала объяснять, что мне плохо и поэтому не до шуток. Но когда я попыталась уйти, он вдруг разъярился. Заломил мне руки и… ты наверняка можешь представить детали.

Дробышевская едва заметно передёрнулась, по лицу пробежала гримаса отвращения.

— Вот тогда стало страшно до ужаса — когда я поняла, что он сильнее и не собирается останавливаться. Сначала я пыталась уговаривать, потом сказала, что, если он не отпустит, я напишу заявление. Он только засмеялся и ответил: «Да кто тебе поверит?» И тогда я закричала, что всё расскажу матери, и она без всяких доказательств и судов сотрёт его семью в порошок. Мама в то время работала начальницей налоговой, его отец был крупным предпринимателем, владельцем сети ресторанов. Конечно, на самом деле она вряд ли могла всерьёз тому навредить, но в тот момент это было не важно, я хваталась за соломинку. И это помогло. Не знаю, поверил он мне или просто испугался, что его родители обо всём узнают, но он меня отпустил. Обругал по-всякому, но отпустил.

Ирма залпом допила оставшееся вино и отнесла бокал в мойку.

— Всё закончилось хорошо, но я никак не могла выбросить этот случай из головы. А ещё я всё время думала о том, что смогла спастись, только потому что точно знала — за меня есть кому заступиться. Знала, что родители всегда на моей стороне. А сколько на свете людей, которые даже поделиться болью ни с кем не могут, потому что вместо помощи и сострадания их ждут упрёки и обвинения! Бороться возможно, если кто-то готов тебе помочь. И тогда я решила, что буду помогать. Всем, кому это необходимо.