Глава 4

Вероника подняла на меня глаза и махнула рукой, в которой была толстая кожаная папка, а затем Пол пропустил ее в особняк. Я подбежала к шкафу и на секунду замерла. Что надеть? Старенький сарафан, в котором я прелесть какая селянка или синее атласное платье, в котором я совершенно очевидно не на своем месте. Возиться с платьем было дольше, потому я выбрала сарафан, завязала волосы в хвост и выбежала в холл как раз в тот момент, когда Пол принимал из рук Вероники дорожный плащ. Адвокат была одета в длинную коричневую юбку в строгую клетку, приталенный жилет той же ткани и белую блузку со свободными шелковыми рукавами. Ее яркие зеленые глаза сияли решимостью, и при одном взгляде на них становилось ясно: спорить бесполезно, все равно будет так, как скажет она. Густые каштановые волосы были убраны в аккуратный гладкий узел на затылке – ни одной выбившейся пряди, ни единой уступки хаосу. – Ну что, к делу? – сказала она, быстро окинув взглядом холл. – Может кофе? – робко спросила я. – В кабинете попьем, – решительно сказала она, подобрала юбку и бесстрашно отправилась вверх по лестнице, будто заранее знала, где какая комната. Я отчаянно замахала руками: – Ты себе не представляешь, какой здесь кошмар! Призраки, фамильяры, гигантский паук. Вероника на ходу нацепила на нос аккуратные круглые очки с изумрудными линзами и ответила: – Прекрасно представляю. И никакой паук мне не помешает во всем разобраться. И еще, – добавила она, поравнявшись со мной, – Алиса, прекращай строить из себя жертву, тебе это не к лицу. Вероника обогнала меня и безошибочно определила где находится библиотека и вход в кабинет. Выглядело все так, будто она здесь хозяйничала уже лет десять. Я спохватилась и поспешила следом за ней. – Стой! Там паук! Адвокат пожала плечами, распахнула дверь и выпрямилась. Огромный паук тут же выпрыгнул из-за угла, явно собираясь атаковать. Глаза-бусины сердито блестели. Я невольно откупила назад, а вот Вероника даже бровью не повела. Она просто подняла над головой папку и, глядя на паука поверх очков, произнесла ровным голосом: – Я с трудом нашла время для этой встречи. У меня всего час. И в этот час прошу нас не беспокоить. Иначе ты, милейший, превратишься в мокрое пятно на моем юридическом портфеле. Паук замер. Прищурился всем своим множеством глаз, будто оценивал шансы, и – к моему полному изумлению – шмыгнул под шкаф. – Он… он разумный?! – Что было бы логично для его размера, – сухо ответила Вероника, снимая очки и проходя к столу, – Возможно, его просто стоит покормить. Я простонала и драматично опустилась на ближайший стул: – Мне всех надо кормить?! А кто покормит меня? – Вот с этим как раз и будем разбираться, – отрезала Вероника. Она уселась во главу стола, собрала в стопочку карточки писем, которые я вчера в панике раскидала, и холодно взглянула на меня поверх бумаг. – Сильвиан тебе пишет. Читала? – Нет, – вздохнула я и неуверенно протянула руку к письму. – И не читай, – жестко пресекла она, захлопнув папку и мою шкатулку с письмами. – Там либо угрозы, либо злорадство. С извинениями он пришел бы лично. Так что и расстраиваться нечего. Я опустила плечи. – Но… – Алиса, – перебила Вероника, и ее зеленые глаза сверкнули. – Тебе сейчас вовсе не стоит ни с кем связываться. Пока мы не поймем, что к чему. Сначала порядок здесь. А потом все остальное. Она щелкнула застежкой папки и разложила на столе листы так, словно это был судебный процесс. – Бухгалтерскую книгу, уставные документы поместья, ордера аренды мне на стол, – скомандовала она. – Я не знаю где они. – Наверняка в шкафу для документов. Я нерешительно потянула дверцу шкафа. Она со скрипом поддалась – и в ту же секунду на меня обрушилась целая лавина папок и конвертов. Чудом успела выставить руки, иначе утонула бы в бумагах прямо у ног Вероники. – Кажется, здесь чеки на каждый чих! – пробормотала я, отряхивая с плеч пыльные листы. – Правду можно спрятать либо за отсутствием информации, либо за ее обилием, – сухо заметила Вероника, подтягивая к себе ближайшую стопку. – Времени мало, так что начнем. Я выудила из вороха толстую папку с облупившейся корешковой надписью «Устав приюта» и протянула ее адвокату. Она листала страницы деловым щелчком, делала короткие пометки в своем блокноте и тут же сунула мне под нос другую папку. – Ищи документы на землю, на дополнительные строения. Я послушно развернула ее и замерла. Бумаги оказались куда интереснее, чем я ожидала. – Здесь… – я провела пальцем по карте, приколотой к внутренней стороне обложки. – Здесь выходит, что во владении приюта не только дом и сад, но и вся эта полоса земли к реке. И даже то поле напротив… оно ведь пустует, заросло бурьяном! А оказывается – оно тоже наше. Вероника приподняла бровь и кивнула, не отрываясь от своих записей. – Все плохо, но не катастрофа, – пробурчала она. – Плохая новость: приют здесь легален. У него бессрочное право пользования особняком. И ты, вступив во владение, автоматически стала его хозяйкой. Это как наследство, Алиса, не в каждое стоит вступать. Она подняла взгляд, и в ее зеленых глазах сверкнула насмешка: – У меня было дело: одной попаданке досталась лавка на Горелой улице. Там остались одни угли, но долг за аренду – целый. – Но ведь там не улица, а пепелище! – возмутилась я. – Земля на месте, только домов нет, – спокойно ответила Вероника. – И арендная плата все равно начислялась. – И как же это решили? – Она удачно вышла замуж. Я простонала и уронила голову на руки. – Жизнь несправедлива. Вероника только усмехнулась и продолжила: – У другой моей клиентки прежняя хозяйка тела проиграла все состояние в карты. Ей пришлось доказывать, что попадание в чужое тело не равно вступлению в наследство. – Сработало? – спросила я, уже чувствуя, куда клонит рассказ. – Она удачно вышла замуж, – отрезала адвокат. Я откинулась на спинку стула и застонала: – Мне что, тоже замуж выходить?! – Мы еще можем откатить назад твой развод, – заметила Вероника с кривой усмешкой. – Вот уж нет! – я резко подняла голову. – Он мне изменил, выставил за дверь. Даже если на коленях умолять будет – никогда! – Не будет, – спокойно сказала она. – Зато будет судиться. И уже нашел адвоката. Я застыла. – Судиться… из-за меня? – Из-за договора, – поправила Вероника. – Твой брак был частью сделки. Твои родители отписали Сильвиану крупную сумму и несколько участков земли на Базаре в обмен на титул. А титул передали через тебя. – Зачем Сильвиану деньги? – удивилась я. – Лучше подумай, зачем они тебе, – сказала Вероника и постучала пальцем по столу. – И как их получить. Я закрыла лицо руками и пробормотала: – Продать поместье, закрыть все долги и уехать на теплые острова. Вероника хмыкнула и отложила документы в сторону. – Ты не можешь продать поместье. Здесь зарегистрирована некоммерческая организация. – Что?! – я резко отняла руки от лица. – Приют – это обременение. С ним сделки купли-продажи запрещены. Ты получила его по суду, можешь оформить дарственную на кого угодно, но выручить за это деньги не получится. Я сглотнула. – Но что же делать?! – Очевидно, что избавляться от приюта. А упразднить его можно только если в нем не будет питомцев и не будет долгов. Я вздрогнула, подняла на Веронику глаза. – И все?! Раздать фамильяров? Вероника, не меняя выражения лица, вернулась к папкам. – И долги, – произнесла она, пролистывая бумаги. – В первую очередь нужно поговорить с владельцами «Славного кабачка», чтобы они дали отсрочку по выплатам. Во-вторых, пересмотреть арендную плату. Вы сдаете землю подозрительно дешево, хотя… возможно, она того и не стоит. Я закусила губу. – А поместье? – Его нужно привести в порядок, – жестко ответила Вероника. – Сад, крыша, фасад. В таком виде дом никому не нужен, еще приплатить придется. Но на это тоже нужны деньги. Я опустила плечи. – Где их взять? Вероника вздохнула, достала из своей кожаной папки аккуратный магический копировальный лист и начала раскладывать документы. Чернила вспыхивали мягким зеленым светом, перенося текст на чистые листы. – Я могу помочь разобраться в бухгалтерии. Но думать и принимать решения придется тебе, Алиса. На досуге посмотри в зеркало и реши, кем ты хочешь быть: хозяйкой поместья, светской лвицей, девой в беде, папиной дочкой? Она щелкнула пальцами, копировальные листы сложились в стопку. Вероника разложила все по папкам, аккуратно поправила клетчатую юбку и поднялась. – Мне пора. Напишу тебе, как только будут новости. Я проводила ее взглядом и простонала. Я ведь надеялась, что Вероника, как фея с волшебной юридической палочкой, решит все проблемы одним взмахом. Но, с другой стороны, теперь я хотя бы знала, с чего начинать. Ясно, что делать! Срочно искать добрые руки для фамильяров. Мы вышли вместе во двор. Вероника накинула дорожный плащ, и я, прежде чем она шагнула к калитке, торопливо остановила ее: – Вероника, поговори с моим отцом. Продави его, пусть оставит Пола со мной еще ненадолго. В конце концов, отец сделал меня предметом сделки и добровольно отдал в лапы дракона-изменщика. Пусть теперь хоть чуть-чуть поможет. Вероника прищурилась, но кивнула. – Посмотрим, что можно сделать. У крыльца ее ждала метла – длинная, темная, с серебряными рунами на ручке. Она взяла ее в руки с тем же изяществом, с каким садилась бы в карету. Юбка легкой волной опустилась на сапоги, каштановые волосы в узле не дрогнули ни на волосок. Она взмахнула рукоятью – и метла мягко приподнялась. Вероника села на нее, выпрямилась, словно и здесь оставалась в суде, и, не оглядываясь, поднялась в воздух. Я стояла на пороге, пока фигура в клетчатой юбке не превратилась в темную точку на фоне ясного утреннего неба. Я вошла в дом и, будто сама себя загоняя в угол, направилась к старому зеркалу, висевшему прямо в коридоре. Оно было мутным, с паутиной трещин по краям, но отражение выдавало правду куда безжалостнее, чем любые газеты. Всю жизнь мне казалось, что мое будущее определено. Что я выйду замуж за самого лучшего мужчину на свете, буду блистать на столичных балах, устраивать пышные приемы. Что у нас будет орава славных кудрявых детей, которых каждое лето мы станем возить на южные острова – купать в море, кормить фруктами, чтобы они росли здоровыми, счастливыми, солнечными. Я никогда даже не предполагала, что жизнь может повернуться иначе. И вот я стояла в потрепанном сарафане, разведенная, с долговой ямой за спиной и толпой голодных фамильяров в придачу. – Кем я хочу быть? – спросила я свое отражение. В мутном стекле на меня смотрела не светская львица, не жертва скандала, а женщина, у которой все еще есть выбор. Не та, кого определили родители или чужая сделка. А свободная и независимая – та, которая сама решает, что делать со своей жизнью. Да, сейчас у меня нет денег. Но ведь это не все, что у меня есть. Я коснулась пальцами розовой газеты с блестками, которую все еще держала в руке. У меня есть известность. «Главный сплетник» читают сотни тысяч – в столице, на базаре, даже за городскими стенами. Среди них наверняка найдутся такие, кто захочет приютить даже самого странного питомца, лишь бы похвастаться перед соседями, что у них фамильяр из печально известного приюта. – Значит, нужна статья, – пробормотала я, сжимая газету в руках. Вот только никто не знал ни адреса редакции, ни настоящего автора заметок. Но за годы светской жизни я кое-чему научилась: если дать хороший повод, то «Сплетник» напишет сам. Я вдруг почувствовала, как по венам пробежал ток решимости. – Я придумала! – закричала я и сама удивилась, как звонко прозвучал мой голос в пустом коридоре. – Я устрою благотворительную распродажу! Все деньги пойдут на нужды приюта! В голове все выстроилось само собой. Благотворительный бал! С распродажей платьев и украшений – мои подруги наверняка подключатся. Они не упустят случая показать свои гардеробы, а заодно блеснуть добродетелью. Светские дамы придут, конечно же, из любопытства: кто откажется поглазеть на скандальную разведенку, которая из жены дракона превратилась в хозяйку приюта? Можно устроить аукцион на танец, добавить пару игр вроде «угадай вес фамильяра» или «кто быстрее накормит василиска яйцом». Приурочить все это к ближайшему празднику – например, ко Дню Основания Столицы. И вуа-ля! А там уж я выйду в зал и расскажу трогательные истории про моих питомцев. Сплетник непременно напишет об этом – и останется только ждать. Толпы желающих приютить моих малюток… ну ладно, не совсем малюток, но все же. Я подобрала юбки и почти бегом кинулась в кабинет – писать письма, звать подруг, искать союзников. Нужно было найти подходящий зал! От волнения мне даже стало душно, я распахнула окно и подставила лицо прохладному ветру, чтобы немного успокоиться. Нужно найти место для бала. Возможно Идд-Фрай или Вороновская примут бал у себя! Я открыла шкатулку, разложила карточки на столе и вздрогнула, заметив, как письмо от Сильвиана снова заполняется строками. Он пишет уже третий раз? Я остановилась, закусила губу. Сердце кольнуло. Так и подмывало прочитать, что же пишет этот изменник: извинения? Угрозы? Насмешки? Я протянула руку… И в этот момент что-то холодное и тяжелое шлепнулось мне на плечо. Я замерла. Медленно, очень медленно опустила глаза. Я совсем забыла а пауке! А он обо мне нет. И прежде чем я успела закричать, восьминогое чудовище сделало рывок и укусило меня! Я вскрикнула, скорее от страха, чем от боли, схватила со стола ближайшую папку и уже замахнулась, чтобы прихлопнуть обидчик, как вдруг услышала голос в своей голове. – Ау! Вы меня слышите? Я застыла с поднятой рукой. Глаза округлились. – О, по глазам вижу, слышите! О нет! Это однозначно голос в голове! Паук наверняка ядовитый и у меня начались галлюцинации. Наверное через минуту я упаду в обморок и умру. Но паука я уж точно заберу с собой. Я снова замахнулась папкой, а паук поднял передние лапы вверх. – Что за кровожадность? Выслушайте меня, наконец! А то бегаете от меня, как курица без головы. Я похлопала глазами. Похоже голос принадлежал кусачему пауку и он только что обозвал меня курицей. – Точно галлюцинации… – Галлюцинации, – занудно поправил меня паук, – это когда вы разговариваете сами с собой. А я вообще-то здесь. Я медленно опустила папку и уставилась на паука. – Не может быть, – выдохнула я. – Пауки не разговаривают. – Конечно не разговаривают, но я не просто паук, – резонно заметил он. – Позвольте представиться, мадам, меня зовут Герберт, – паук изобразил поклон, вышло довольно галантно, – Я фамильяр основателя этого поместья. Достопочтенного и благородного дракона, чей призрак, вероятно вы видели давеча… Речь паука была дорого витиевата и старомодна, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы перестроиться и начать понимать суть. – Прошу простить меня покорно, но к сожалению был вынужден укусить вас, дабы вы начали слышать мой голос. Досадная черта моей бытности, осложняющая общение с людьми. Я похлопала глазами снова и медленно опустила папку, потирая укушенную шею. – То есть вы укусили меня чтобы… – Вы проницательны, мадам. Все так. Но все же, самое важное, что я хотел сказать вам, ради чего так бесцеремонно вторгся в ваше личное пространства и не к моей чести будет сказано, устроил на вас охоту это то, что я обязан предупредить вас! Всем нам угрожает страшная опасность!