32

Сумасшедшая ночь, а за ней не менее сумасшедшее утро. Макс ненасытен. Кажется, я за всю свою жизнь не пробовала всего такого, что мы творили в порывах страсти. И я не устаю. Я снова и снова хочу этого мужчину. Второе дыхание открывается, за ним третье… Господи, неужели так бывает?

Мое тело принимает его с обезумившим желанием, моя душа уже готова впустить его душу. Поселить там. Разрешить любить.

Ох, как давно я никого не любила. Очень хочется, но сомнение немного мешает. Как-то все быстро. Хотя нам не по восемнадцать лет, можно и поспешить.

Утром я пробую приготовить завтрак. Макс, оказывается, тот еще соня. А я, несмотря на почти бессонную ночь, просыпаюсь рано. С желанием сделать этому мужчине приятное.

С кофе справляюсь, а еще бы не справиться, есть же кофемашина. А вот с плитой мне найти общий язык так и не получается. Дым и запах гари заполняют кухню, а потом и прихожую. Четыре яйца испорчены, хорошо, что сковорода цела остается… Вот как умудряюсь-то? Рядом же была.

— Что здесь происходит? — влетает на кухню Макс.

— Сюрприз, — пищу я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. И от дыма, и от обиды.

Макс открывает настежь окно, включает какую-то штуку над плитой… она начинает шуметь. Ах, вот для чего этот агрегат, а я думала, что он лишь свет включает…

Затем хозяин дома выбрасывает слишком уж поджаренные яйца и отправляет сковороду в раковину.

— Блин, — стону я и плюхаюсь на стул. — Прости меня…

— Да ладно, все нормально.

— Я хотела завтрак в постель тебе принести… Эх, надо было просто бутерброды сделать, — печально вздыхаю я.

— У меня ножи заточены так, что ты непременно бы порезалась, — усмехается Макс. — Давай договоримся так, — говорит он и садится передо мной на корточки, гладит мои руки, — мне достаточно кофе в постель, ну, чтоб в чашке он был, конечно. А именно завтрак в постель носить буду я.

Я с сомнением киваю. Вытираю глаза. А потом минут двадцати молча наблюдаю, как хозяин дома ловко орудует на кухне. Блин, вот вроде я делала то же самое.

— Я обязательно научусь, — уверенно произношу я, когда мы уже едим фирменный, по словам Макса, омлет.

— Ян, да необязательно. Я люблю готовить, ты любишь есть…

— Обычно наоборот, — насупившись, подмечаю я.

— А мы с тобой необычные. И вообще — идеальная пара.

— Пара? — цепляюсь я за его последние слова. Макс кивает, накрывает ладонью мою руку и крепко сжимает. И в этот момент мне так хорошо.

От Макса ухожу за два часа до встречи с Родионом. Дома принимаю быстрый душ, полчаса трачу на выбор наряда. Хочется выглядеть хорошо, но не слишком откровенно. Останавливаю выбор на бежевом узком платье до колен со слегка спущенными плечами. Волосы выпрямляю и оставляю распущенными.

Когда сажусь в машину и вбиваю в навигатор адрес ресторана, мне на телефон приходит сообщение: «Я уже скучаю». Конечно, от Макса.

«Я сильней», — отвечаю и завожу автомобиль.

Место для встречи друг детства выбрал пафосное, полностью оправдывавшее свое название. Все в этом ресторане, начиная с вывески и заканчивая скатерти на столах, золотое. Ну и яблоки повсюду. На стенах, на люстрах и даже на бейджах у официантов.

Меня провожают к столу, заказанному на имя Родиона. И он уже ждет меня, хотя я не опоздала.

Костюм, стильная причёска, полуулыбка на лице. Не зря Аленка назвала его принцем.

При моем появлении Родион встает и с улыбкой произносит:

— Яночка, чудесно выглядишь.

— Спасибо, — киваю я и сажусь за стол. Мне тут же предлагают меню, которое я внимательно изучаю.

— Может, вина? — спрашивает Родион.

— Я за рулем.

— Жаль, — вздыхает друг моего детства, — а я вот выпью. Красное, полусухое, — официант кивает, записывая в блокнот. После мы делаем заказ из меню, и официант уходит.

Родион внимательно смотрит на меня. Взгляд ну очень странный, мне под ним хочется краснеть.

— Ты очень красивая, правда, — произносит он неожиданно. — Ой, кстати, — Родион вдруг лезет в наружный карман пиджака и достает из него длинную, бархатную коробочку. — Это тебе. С Днем рождения.

— Ну зачем ты?

— Затем-затем, считай, я откупаюсь за все твои дни рождения, которые пропустил.

Беру подарок, открываю. И снова браслет. Только этот сделан цепочкой, усыпанной некрупными чёрными камнями.

— Это чёрные бриллианты, — с ноткой гордости сообщает Родион. — Достойный подарок для такой женщины.

— Спасибо, — ощущая неловкость, говорю я.

— Ну а теперь рассказывай, как твои дела, — довольно улыбается мой друг, — знаю, что с бизнесом отца ты справляешься великолепно, слышал и от знакомых, и от тёти…

Как вовремя он вспоминает про свою тетю. И я не упускаю возможность поинтересоваться:

— А правда, что на Василису Михайловну подали иск?