46

И я спасаюсь. В переговорах, встречах, решениях и подписях. Тут я нужна, тут многое от меня зависит. Жаль, что в моей личной жизни не так…

— Все в порядке у тебя? — интересуется в конце рабочего дня Женька.

— Все отлично, — бросаю я ему, — иди домой, я еще поработаю.

Он хмуро смотрит, но слушается и уходит. Я же покидаю кабинет только через час. Домой не хочется, но надо. Уже поднимаясь в лифте, думаю зайти к Максу, может, с утра что-то изменилось. Но… гордость не позволяет. Если бы он хотел взять свои слова назад, все исправить — он бы это сделал. А я не люблю навязываться.

Не захожу и запрещаю себе думать о Максе. Пусть он останется всего лишь приятным воспоминанием. И хорошо, что все сейчас произошло, как сказал, кстати, Макс, если бы позже, когда мои чувства переросли во что-то большее, было бы только хуже.

Однако и сейчас мне плохо. Понимаю это, оказавшись одной в своей большой постели. Чую, такой она будет долго. Чую, не скоро я снова в нее кого-то впущу.

Я всё-таки плачу. Слезы душат, терзают глаза и нервы. И, пролившись, облегчение приносят.

Ничего. Я сильная. Я справлюсь.

Рабочая неделя пролетает быстро. Но это только в офисе, дома же время течет медленно. Одиноко, холодно. В пятницу, в обеденный перерыв, мне звонит Анька и тут же отдаёт трубку дочери. Алена напоминает мне о ей обещанном. Сначала хочу отказаться, но стоит мне представить, что выходные я могу провести одна. В общем, я говорю ребенку, что обещание держу. И чтобы они с братом были готовы завтра в три часа дня, я за ними заеду.

Домой прихожу поздно — и сразу спать. Утром медленно передвигаюсь по квартире, растягиваю время, ведь просыпаюсь я опять рано.

Без пяти минуты три уже стою у Анькиной двери и давлю на звонок. Дверь открывает мама. Я холодно с ней общаюсь и зову племянников, которые уже собранные с радостью ко мне спешат.

Беру у сестры детские кресла, причем свое Аленка несёт сама, Антон тоже пытается взять другое, но оно явно его перевешивает — ребенок падает, при этом не издавая ни единого звука. Молча отдаёт мне кресло, и мы покидаем квартиру сестры.

До океанариума ехать не так далеко. Буквально пятнадцать минут на машине — и мы на месте. Отстаиваем длинную очередь, дети терпеливо стоят рядом. По соседству с нами семейная пара тоже с двумя детьми. Смотрю, как чужие мелкие конючат и нервируют родителей, и гордость берет за своих. Умнички же.

Наконец мы попадаем в подводный мир. Аленка с Антоном заворожено переходят от одного аквариума к другому, я же на рыбок не смотрю, слежу за детьми.

И снова, в очередной раз, понимаю, что хочу своего ребенка. Пофиг на мужиков, вот честно, без них обойтись можно, а если очень приспичит, то всегда можно вызвать мужика за деньги… это я про услугу "муж на час", конечно.

А с другим, личным и интимным… этого, разумеется, будет не хватать. Но ко всему привыкнуть можно.

В океанариуме проводим больше часа. Успеваем посетить все, что можно. Не скажу, что мне не интересно. Просто, наверное, мне сейчас не до этого.

После дети просят сходить в кафе, домой им совсем не хочется. Мы идем по набережной в сторону одного милого заведения, в которое нас с сестрой любил водить папа. Ностальгирую, прогуливаясь по знакомым местам. Вспоминаю счастливое время не без улыбки.

Да вот только улыбка сползает с моего лица, когда у входа в кафе я замечаю Свету. Не одну, в сопровождении невысокого мужчины, старше бывшей Макса лет на двадцать. Отец? Муж? Любовник? Да какая мне, собственно, разница. Хоть брат. Но вот почему, почему мы с ней вновь пересекаемся? Город-то у нас не такой уж и маленький.

Она тоже меня замечает, шепчет что-то мужчине, и тот заходит в кафе. А я теряюсь на несколько секунд, даже уже думаю позвать детей, рассматривающих уток у бортика, и вернуться с ними обратно.

— Ну привет, — произносит Света, подходя ближе, — а у тебя двое детей, оказывается?

— Это мои племянники, — отвечаю и собираюсь пройти мимо, но мне не дают.

— Значит, ты у нас бездетная, да еще и одинокая, — фыркает нежеланная собеседница.

— Зато самостоятельная, — фыркаю в ответ.

Бывшая Макса надувает губки, косится на вход в кафе:

— Макс уехал, знаешь? — спрашивает, а я киваю. — Что там у его отца случилось? К чему такая спешка?

Усмехаюсь. Да даже если бы я не знала, не сказала бы. А факт того, что Макс со Светой не откровенничает, вызывает во мне злорадство. Не так уж они и близки.

— Позвони ему, может, сам расскажет, — бросаю я.

— Его номер заблокирован, — говорит она, — у тебя есть новый?

Качаю головой. Однако кажется мне, что Света мне не верит. Ну и пусть мучается. Делаю еще одну попытку зайти в кафе, и на этот раз она меня останавливает, схватив за руку:

— При нашей последней встрече Макс сказал, что отец нашел ему невесту, как бы нашего Макса не женили и он не оставили бы там…

"Нашего Макса", как звучит-то!

— Может, так и правильно, — высвобождаю свою руку и, позвав детей, иду в кафе, бросая при этом на Свету старательно равнодушный взгляд. Хотя внутри от услышанного все клокочет.