Глава 2 · Единство

Появление известного певца в нашей больнице создавало массу проблем и привлекало внимание, которое лишь мешало работать. Ежедневно приходилось пробиваться в отделение через армию фанатов, которые собирались у входа, а через пару дней к нам наведались журналисты.

— Извините, а вы работаете здесь? — поинтересовалась молодая девушка с микрофоном в руках. Она смотрела на меня с таким невинным взглядом, будто я тотчас должен был растаять и выполнить любую её просьбу.

— Отделение общей практики.

— Такой молодой, и уже целитель! А вы давно здесь работаете?

— А вы с какой целью интересуетесь? — ушёл я от прямого ответа.

— Мы снимаем репортаж о целителях, которые ежедневно спасают жизни людей. Вы можете рассказать немного о жизни вашего отделения, о целителях, пациентах, современных реалиях.

— К сожалению, у меня нет на это времени, мне нужно спешить на дежурство.

С трудом удалось отвязаться от настырной красотки с микрофоном и её коллеги с камерой, но уже после обхода они заявились к нам в отделение и получили разрешение от Удаловой на съёмку.

— Мы находимся в самом сердце Второй городской больницы, где ежегодно получают помощь больше тысячи жителей Градовца и губернии, — затараторила девушка, а камера переместилась с неё на коридор.

— В самом сердце? — хмыкнул Макс. — Они бы ещё пищеблок поснимали.

— Камера стоп! — крикнул оператор и укоризненно посмотрел на Ключникова. — Парень, мы тебе работать не мешаем, а ты нам не мешай.

— Да как же не мешаете? На сейчас на процедуры идти, а вы тут крутитесь.

— Лина, давай заново, — скомандовал мужчина.

— Эдик, не спеши. Давай запишем небольшое интервью с парнями, — заявила девушка и направилась ко мне. — Извини, ты меня помнишь? Мы виделись утром у входа в больницу. Я — Адель.

— А почему оператор называет тебя Линой? — заметил я несоответствие.

— Потому как мама назвала меня Аделиной, но я ненавижу это имя, — призналась девушка. — Предпочитаю либо первый, либо второй вариант, но никак не полное имя. Можешь ответить на пару вопросов?

— Сомневаюсь, что мы сможем рассказать что-то интересное, — честно признался я. — Вам бы пообщаться с кем-то более опытным.

— С кем, например? — оживилась Адель, чувствуя, что сейчас ей укажут на действительно важного человека.

— А вот, посмотрите!

В этот момент Радимов стоял в коридоре и оживлённо общался с Сарычевой, раздавая ей какие-то указания.

— Легендарный целитель, заведующий отделением нашей больницы и человек, который имеет огромный опыт и влияние в целительстве.

— Как-то он не похож на легендарного заведующего, — нахмурилась девушка. — И на опытного целителя тоже. Сколько ему? Лет тридцать?

— Сорок два года, — наобум ляпнул Ключников, включившись в беседу. — Но разве по целителю можно сказать наверняка?

— Ладно, благодарю, — заинтересовалась девушка. — Эдик, работаем!

Журналисты умчались к Радимову, а мы спокойно направились в процедурную, где нас уже дожидались пациенты.

— Зря ты её к Радимову отправил, — вздохнул Макс. — Может, это был наш звёздный час? Я бы им такого рассказал!

— А потом тебя бы показали на больших экранах, и о работе в Градовце можно позабыть, потому как каждый будет тыкать на тебя пальцем, а доверие пациентов будет упущено. Ты ведь наверняка расскажешь какие-то небылицы.

— А то! — заулыбался Ключников.

К вечеру, когда мы уже собирались сдавать дежурство, заведующий заглянул в ординаторскую.

— Всех свободных целителей и сотрудников прошу собраться в зале заседаний, — произнёс Радимов.

— Какие-то новости? — заволновалась Сарычева.

— Радомил Терехов хочет отблагодарить целителей за спасение и дать концерт в нашей больнице.

— А помочь с лекарствами он не хочет? — вспыхнула целительница.

— Нина Владимировна, можете лично задать ему этот вопрос. Моя задача — донести это до вашего сведения.

Несмотря на реакцию Сарычевой, в зале было много тех, кто с удовольствием пришёл послушать выступление. Особенно много было женщин, которые с замиранием сердца слушали его песни о любви. Мы с Лерой сидели, держась за руки, но я откровенно скучал. Нет, нашлось пару песен, которые пришлись мне по душе, но остальное — скукота и попытка сыграть на эмоциях.

Судя по поведению Макса, он был такого же мнения. Когда я встретился с ним взглядом, Ключников изобразил, что его вырвало.

— Это расплата за то, что натравили на меня репортёров, — прошептал Радимов, склонившись над моим ухом и рассмеялся. Хотя сам он с женой был на концерте и ушёл только под самый конец.

На самом деле, заведующий нисколько не обиделся, а на ночном дежурстве позвал меня ассистировать на экстренной операции.

— Мужчина, тридцать девять лет, одарённый повелитель стихий, — начал Егор Алексеевич вводить нас в курс дела. — Решил, что праздникам рано заканчиваться и утроил огненное шоу, но не рассчитал сил. Как итог, разрыв энергетических каналов и масштабный пожар, устроенный в особняке Прониных.

— Восстанавливаем каналы? — с надеждой в голосе произнёс я, потому как это было невероятно сложная и одновременно интересная работа.

— Именно! Но для начала поработаем с глубокими ожогами кистей. Повреждения, которые оставляет проявление дара, лечить очень сложно, поэтому будьте готовы к тому, что операция будет непростой.

Я уже понял это по тому, что на помощь Радимов взял Анисимова, а не Ключникова. Родион прочно закрепился в нашей бригаде и заслужил репутацию одного из лучших стажёров отделения, и его брали на самые сложные операции, хоть стажёрам и отводилась достаточно скромная роль. А моя задача была понятна — анестезия, наркоз и контроль работы жизненно важных органов.

— Костя, я перехвачу контроль над работой сердца и лёгких, а ты попробуй поработать с каналами, — скомандовал Радимов, когда мы разобрались с ожогами.

— Но это ведь уровень старшего целителя. Куда мне?

— Хочешь сказать, никогда не восстанавливал энергетическое тело? — хитро заулыбался заведующий. — Давай, я подстрахую.

В теории я отлично знал как это делается, ведь ранее досконально изучил материалы и разбирался на собственном примере. Я видел, как Сарычева и Радимов проводили подобные операции, но браться за эту работу самому было откровенно страшно.

Требовалось восстановить энергетические каналы обеих рук. Разумеется, приходилось работать с каждой рукой по отдельности, но дело это не особо упрощало. Я перешёл на просмотр энергетического поля, сконцентрировался на руке и оценил масштаб работы. От узла, расположенного в районе локтя, тянулся крошечный обрывок, который разорвало полностью. И эта дыра тянулась почти до следующего узла, расположенного посреди кисти. Сам он выглядел ужасно и явно пострадал. От него дальше к пальцам тянулся слабый канал, в котором были заметны очевидные дыры. Его тоже придётся подлатать. Зато в районе запястья всё было в порядке. Выходит, мне нужно всего лишь восстановить связь между тремя узлами и привести в порядок промежуточный узел.

Несмотря на кажущуюся простоту работы с каналом от запястья до середины кисти, я выбрал верхний канал, который требовал полного восстановления.

Во всех пособиях учили, что нужно идти от ядра. Так собственная энергия одарённого будет постепенно заполнять связующие элементы и помогать работе целителя. А если накачать энергией изолированный узел, а потом соединить его с ядром, может произойти сильный выброс нестабилизированной энергии в районе спайки. И тогда достанется не только пациенту, но и самому целителю. Это всё равно, что устроить короткое замыкание в электрической цепи.

Я зачерпнул немного энергии, предоставленной Анисимовым, и начал прогревать край уничтоженного канала. Именно здесь возник разрыв, и пламя сорвалось с ладоней повелителя стихий.

Как только всё было готово, начал постепенно формировать новый канал. К счастью, строение энергетического тела ко второму году пребывания в этом мире я выучил на зубок и знал как оно устроено.

— Не торопись, дай связям немного стабилизироваться, — подсказывал Радимов. — Сформировал небольшой участок — дал ему стабилизироваться, остыть, и идёшь дальше.

Вот почему восстановление энергетического тела такой кропотливый и сложный процесс. Где-то поспешил или ошибся, и начинай сначала, а то ещё и исправляй последствия своей оплошности. Семнадцать сантиметров канала я восстанавливал полчаса. По лицу текли капли пота, мешая концентрации, но я не сдавался. Наконец, канал был полностью восстановлен.

— Поздравляю! Хорошая работа, — похвалил меня заведующий. — Со вторым каналом будет куда проще, но всё равно нужно не спешить. Справишься, или мне заняться?

— Справлюсь! — пообещал я, не желая терять такую возможность.

Это ведь уровень старшего целителя. А если придётся восстанавливать узлы или работать с ядром, можно говорить о высшем мастерстве. Но туда я пока точно не полезу. Не хватает ни опыта, ни знаний.

Второй канал оказался куда целее, но прежде чем перейти к его восстановлению, пришлось проследить за работой Радимова, который мастерски проработал узел.

— Если бы он его выжег, пришлось бы ждать несколько дней, пока восстановится. К счастью, узел просто перегрет, — объяснил заведующий. — Твоя очередь!

Со вторым каналом я справился вдвое быстрее. Он был короче на три сантиметра и восстанавливать его особо не пришлось. Скорее всего, вся энергия вышла через уничтоженный участок, а соседнему каналу досталось всего ничего.

— А второй рукой мы займёмся через пару дней, — заявил Егор Алексеевич.

— Как это? — опешил Родион. — Мы оставим её без лечения?

— Побудет пока с недееспособной для дара рукой, подумает о своём поведении, — заулыбался заведующий. — И потом, при всём желании лезть к той руке не вижу смысла — там разрушен канал, а пациент слишком ослаб. Восстановить его сейчас мы никак не сможем, а если попытаемся, сделаем только хуже. На этом операцию объявляю завершённой, все большие молодцы.

— Честно говоря, я вообще удивлён, что Радимов разрешил тебе оперировать, — признался Анисимов, когда мы вышли из операционной. — Это ведь очень сложная работа, ювелирная! Если бы ошибся…

— Но ведь не ошибся, Родь! — перебил я стажёра. — Егор Алексеевич отлично понимает какие задачи можно делегировать, а что лучше сделать самому. Если он доверил мне такую сложную операцию, то знал, что на меня можно рассчитывать.

В середине января зима вспомнила о своих обязанностях и решила наверстать упущенное. Сначала город засыпало снегом, а когда повелители стихий объединили силы, чтобы разогнать снежные тучи, на смену метели пришёл лютый мороз.

Несмотря на горячие батареи, в квартире было прохладно, и нам пришлось согреваться горячими поцелуями под тёплым одеялом. Не сказать, чтобы я был против, но предпочитаю делать это в более комфортной обстановке.

Когда в дверь постучали, я невольно застонал.

— Они вообще в курсе, что у меня есть дверной звонок, и он работает? — простонал я, пытаясь скрыть раздражение из-за необходимости выбираться из объятий девушки.

— Кажется, уже выяснили, — рассмеялась Лера, потому как в этот момент в дверь позвонили.

— Сосед, спасай! — взмолился мужчина, едва я открыл дверь. — Ребёнок задыхается и хрипит. Нужна срочная помощь. Я сразу к тебе побежал.

— А нужно было «скорую» вызывать, — заметил я. — Вдруг меня бы дома не оказалось?

— Вызвал! Но они по такому снегопаду не могут проехать. Я уже думал, если тебя не найду, малого в отделение нести, но разве по сугробам далеко уйдёшь?

— Не нужно никого никуда нести, — успокоил я соседа. — Сейчас посмотрим что случилось.

— Костя, я с тобой, — вызвалась Лера, которая успела одеться, пока мы общались.

— Зачем? Оставайся дома, я сам схожу.

— Ты забыл, что я детский целитель? И потом, там может быть что-то серьёзное. Отёк гортани, аллергия, или ещё что-то, — Лера повернулась к нашему ночному гостю и задала вопрос. — У ребёнка температура тела в норме?

— Откуда мне знать? — удивился мужчина. — Я за помощью побежал, а с Егоркой жена осталась.

— Идёмте! — скомандовала девушка и первой побежала вниз по лестнице, а я немного задержался, чтобы схватить аптечку. Пусть мы оба целители, но бывают ситуации, когда лекарства помогают не хуже.

К счастью, идти пришлось совсем недалеко. Дверь в квартиру была открыта, поэтому мы без проблем попали внутрь.

— Это не ларинготрахеит, — покачала головой девушка, осмотрев мальчишку, и я был с ней полностью согласен: свистящие хрипы на выдохе, одышка, кашель, не особо похожий на тот, что бывает в этом случае. При этом внутреннее зрение подсказывало, что проблема кроется не в гортани, а в бронхах.

— У кого-нибудь из близких родственников есть астма? — поинтересовался я, но мужчина лишь пожал плечами.

— Ты думаешь о том же, что и я? — произнесла Лера, повернувшись ко мне.

— Очень похоже на это.

— У моего отца была астма, — вспомнила женщина, сидевшая рядом с мальчиком.

— Помогите ребёнку сесть, ему трудно дышать, — попросил я и принялся рыться в аптечке. У меня там был ингалятор, можно немного облегчить его дыхание, пока Лера будет делать то же самое, только с помощью дара.

— Костя, только не используй волну успокоения, — попросила Ильменская. — Понимаю, что ребёнок напуган, но успокоительное затруднит его дыхание, а ему и так тяжело дышать.

— Без проблем, — отозвался я.

Мы впервые работали в паре с Лерой, но понимали друг друга с полуслова.

Через пятнадцать минут Егорке заметно полегчало, а мы позвонили в «скорую» и отменили вызов, чтобы бригаде не пришлось пробираться по сугробам пешком. Уверен, у них и так хватает вызовов, где помощь требуется не меньше, но в этой ситуации мы уже справились.

— Всё равно придётся сходить в поликлинику к детскому врачу и выяснить почему у ребёнка начала развиваться бронхиальная астма, — объяснила Лера. — Мы побороли приступ, но если не заняться лечением и не убрать причину возникновения болезни, ситуация повторится.

— Это можно сделать, когда снег расчистят? — с надеждой в голосе поинтересовался сосед.

— Конечно! Сегодня дар ещё будет держать Егорку в норме, но целительная энергия постепенно расходуется, и я не могу дать гарантию, что завтра не случится повторный приступ.

Спать оставалось всего часов шесть, но я всё равно встал пораньше. Перед работой я решил выйти на улицу и внести свой вклад в борьбу со снегом. За два дня его выпало почти полметра, поэтому дворы были безнадёжно завалены снегом и рассчитывать приходилось только на собственные силы.

Чуть позже на помощь вышел и сосед.

— Фома, — представился он, протянув руку. — Извини, тогда не до знакомства было.

— Да всё понимаю, — кивнул я и принялся за работу.

Вдвоём мы расчистили весь участок возле подъезда, но остальное оказалось уже не под силу. Да, моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, но здесь и за день не справиться.

— Отдыхайте, сынки! — авторитетно заявил сосед с первого этажа, вытащивший какую-то трубу на колёсах. Уже с первого взгляда было понятно, что это хитроумное приспособление старик тащил на улицу не просто так.

Одного рывка оказалось достаточно, чтобы завести механизм, а затем мы с Фомой выяснили назначение устройства. Ковш, на который поначалу попросту не обратили внимания, словно совок зачерпывал снег и отправлял его внутрь устройства, которое вышвыривало тот прочь. Всего за пару минут старику без особых усилий удалось проделать половину той работы, на которую у нас ушло полчаса.

— Степаныч и без нас справится, — отмахнулся Фома, и направился домой, а я немного задержался, чтобы поблагодарить старика, а заодно узнать где он приобрёл такой полезный механизм.

— Готовь сани летом! — заулыбался сосед. — Могу поспорить, сейчас ни у одного артефактора такой машинки не найдёте, потому как размели их подчистую. А летом она стоит всего шестьдесят тысяч.

Всего! Я получаю пятьдесят две тысячи младшим целителем, так это с ночными. А если учесть, что зарплаты два месяца задерживали, и только недавно начали отдавать, то лишних шестидесяти тысяч особо не было. Не тянуть же с тех денег, которые уже отложены на свадьбу!

Заскочив домой, я принял душ, потому как здорово пропотел, позавтракал и начал собираться на работу. Пришлось хорошенько утепляться, потому как даже небольшая дорога до больницы теперь становилась серьёзным испытанием.

Пришлось подождать Ильменскую у подъезда, потому как ей пришлось заглянуть к себе и переодеться. Места для гардероба девушки у меня в квартире не было.

Лера вышла ко мне в пуховике из лебяжьего пуха и закуталась так, что шарф закрывал лицо, а из-под капюшона торчали одни глаза.

— Ты прям как на северный полюс собралась, — рассмеялся я.

— Ты на градусник смотрел? Минус двадцать семь!

— Ага, скажи как тебе холодно людям, живущим на Севере, — хмыкнул я. — В такую погоду они гулять выходят.

Девушка что-то обиженно пробормотала сквозь шарф, но я не разобрал ни слова.

По пути к больнице мы стали свидетелями занятного происшествия. Под ногами задрожала земля, пространство наполнилось жутким рёвом двигателя, который можно было сравнить с воем разъярённого зверя, а через пару мгновений по трассе пронёсся огромный стальной монстр, заметая по сторонам огромные волны снега.

Я невольно остановился, залюбовавшись этим зрелищем. За волнами снега практически невозможно было рассмотреть очертания гусеничного гиганта, но я видел нечто подобное на картинках. Теперь смог лицезреть наяву. Это был тяжёлый гусеничный механоид, стоявший на вооружении государства.

— Надо же, военных привлекли, — удивился я, проследив за умчавшимся дальше по улице механоидом. По расчищенной дороге робко потянулись первые машины.

Выходит, ситуация со снегопадом оказалась настолько серьёзной, что город не справлялся самостоятельно.

— Могли бы и раньше дороги почистить, — возмутилась Лера, опустив шарф до подбородка.

— Когда раньше? Последние два дня они только и делают, что круглосуточно их чистят.

— Костя, если бы снег не закончился, мы бы и до работы не могли добраться, — возразила она.

Уже возле входа мы встретили экипаж скорой помощи, который привёз кого-то из пациентов, а теперь никак не мог уехать на другой вызов.

— Если сначала машины не могли проехать и застревали, то теперь не заводятся, — посетовал старший целитель. — Наш водитель пытается что-то сделать, но чувствую, придётся вызывать артефакторов.

— Кого привезли?

— Мужчине стало плохо, он потерял сознание и к сердечному приступу добавилось обморожение. К счастью, нашёлся неравнодушный человек, который вызвал нас.

Когда я зашёл в отделение, оказалось, что бедолаге уже оказали помощь целители четвёртой бригады, поэтому со сменой можно было не торопиться. День прошёл относительно спокойно, а вечером, когда бригада Тихомировой пришла на ночное дежурство, Катя обратилась с необычной просьбой.

— Друзья, попрошу минуту вашего внимания, — начала она, доставая из сумочки исписанные от руки листы бумаги. — Все вы знаете, что мой отец находится под стражей. После смены я планирую проведать его…

— Как он? — поинтересовался Радимов.

— Держится, но угасает с каждым днём, — проглотив комок в горле, призналась Тихомирова. — Я хочу передать в управу петицию, обращённую лично к цесаревичу с просьбой о помиловании. Мне нужна ваша поддержка. Чем больше подписей соберём, тем больше шансов, что она попадёт на глаза кому нужно.

— Для рассмотрения нужно двести тысяч подписей. Ты серьёзно считаешь, что соберёшь столько? — ухмыльнулся Макс. — Для этого нужно, чтобы каждый второй взрослый в Градовце поставил свою подпись.

— Это всё равно куда лучше, чем сидеть, сложа руки, — отозвалась девушка. — Если понадобится, я и по пригородам поеду искать желающих.

— И сколько у тебя подписей сейчас? — поинтересовался Ключников.

— Пока ни одной. Я думала, что вы подпишете.

— Хотел бы я посмотреть кто отважится быть первым в списке, — рассмеялся Макс. — Вмиг пойдёт по статье.

— Давай я буду первым, — принял вызов заведующий, пробежал глазами по документу и поставил свою подпись.

— Старшая, я за тебя и за Николая Юрьича! — с жаром заявил Мокроусов и присоединился.

— И я подпишу! — вызвался я.

— Феич, ты-то куда лезешь? — удивился стажёр. — Сам только недавно на комиссии побывал.

— Верно, побывал. Потому никому не пожелаю там оказаться, — ответил я. — А Тарасов так вообще в тюрьме гниёт.

— Я в деле! — заявил Родион и потянулся за ручкой. — Всех не пересажают.

— Навались, коллеги! — подначивал Мокроусов. — Надо двести тысяч подписей? Соберём! Пусть каждый из нас всего маленькая песчинка, но если объединимся ради хорошего дела, мы реальная

сила!