Глава 16 · Турнир

— Егор Алексеевич, только давайте в этот раз без сюрпризов, — потребовал я. — Считайте, что вы с Пал Дмитричем уже меня удивили.

— Никаких сюрпризов, — согласился заведующий. — Мы проводим совместную с артефакторами операцию по замене сразу обоих желудочков сердца.

— По сути, вживляем человеку механическое сердце, — вклинился в беседу Горюнов. Дмитрич произнёс это таким тоном, словно сам смастерил работающее механическое сердце и планирует полностью заменить настоящее. Вот только на деле это выглядело несколько иначе.

— Разумеется, это временная мера, пока мы не найдём донора, — объяснил Радимов. — Сердце мужчины доживает свои последние дни, в любой момент оно может отказать. Заменив оба желудочка, мы не решим проблему полностью, но хотя бы выиграем время.

— Вы вообще уверены, что это сработает? — засомневался я. — Сама перспектива выглядела странно, я уже не говорю о реализации этой безумной затеи.

— Будь у нас уверенность, мы бы не волновались, — отозвался Горюнов. — Но у нас есть всего два пути: смириться со смертью друга, либо попытаться вырвать его из цепких лап Смерти. И в этом случае я предпочту сделать хоть что-то, чем не делать совсем ничего.

Пока мы шли в операционную, Пал Дмитрич объяснил откуда взялся такой странный пациент.

— Это один из артефакторов нашего братства. Давно страдает с сердцем, а тут такое несчастье приключилось. Понимаешь, мы никак не можем его оставить.

То, что пациент владел даром — уже большой плюс. Значит, энергетические каналы у него широкие, и можно свободно разгуляться с транзитом энергии, а это повышает шансы на успех операции. Если что-то пойдёт не так, можно подстраховаться, добавив немного энергии.

Компанию нам в операционной составила Тихомирова. Я стал замечать, что в последнее время Егор Алексеевич чаще отдаёт предпочтение ей, чем Тарасову. И дело, скорее, даже не в том, что Катя моложе и перспективнее. Просто после длительного заключения у Николая Юрьевича ослабли концентрация и выносливость, а на сложных операциях это может иметь критическое значение. Да и не думаю, что Тарасов будет расстроен тому, что его дочь получает больше практики. Пусть она и старшая целительница, но опыта куда меньше, чем у Радимова и остальных.

— Костя, свою задачу помнишь? — поинтересовался заведующий.

— Как тут не помнить? Анестезия и наполнение целительной энергией.

— Отлично! — улыбнулся целитель. — Твоё предчувствие молчит?

— Пока да.

Мне не совсем нравилось такое внимание к моему предчувствию. Может, это и делает меня несколько особенным, но со стороны выглядит странно, когда более опытные и умелые целители обращаются ко мне за советом.

Я следил за тем, как работают целители, работая с артериями. Это был бесценный опыт, потому как выпавшая возможность позволяла наблюдать за работой со стороны и отмечать малейшие детали. Не скажу, что смогу повторить также, но при необходимости попробовать можно. Хотя мне и приходилось концентрироваться на работе, усилий трёх целителей оказалось достаточно для эффективной работы.

Операция прошла успешно, а пациента в скором времени перевели в индивидуальную палату. К концу моего дежурства он уже пришёл в себя, и мы всей бригадой зашли к нему, чтобы проверить состояние. Честно говоря, многим целителям хотелось самим взглянуть на «механическое сердце». Оно содержало в себе энергию артефактора и благодаря этому работало как следует, но и электричество не было лишним.

— Следи за аккумуляторами и не забывай их менять каждые два дня, — напутствовал Горюнов.

— Это что, мне постоянно таскаться с этим подсумком на плече? — удивился мужчина.

— Брось, вес этой конструкции всего килограмма два. Не такой уж и большой, чтобы доставлять неудобства.

Прошедшая операция здорово нашумела в информационном поле. Кто-то впадал в истерику и твердил о скорой революции артефакторов, при этом число приверженцев профессора Жжёнова заметно увеличилось. Другие хвалили за смелость. Но нашлись и те, кто критически воспринял проведённую операцию и говорил о скорых и неминуемых негативных последствиях, которые могут привести к осложнениям и даже смерти пациента.

— Говорю вам, кусок железа не приживётся, — утверждал в одном из интервью профессор Колосов из Рудинской академии целителей.

К нашей огромной радости, всё обошлось, и сердце работало отлично, а всем недоброжелателям пришлось признать свою неправоту.

— Егор Алексеевич, а когда мы поедем в командировку? — поинтересовался Мокроусов. Вопрос Артёма был далеко не праздным, потому как осень подходила к концу, а о поездке на Север ещё не было даже разговоров.

— В этом году командировки не будет, — объяснил заведующий. — В Яшмань и Новомихайловск направили целителей по распределению, поэтому наша помощь не потребуется, а в Удильск целители периодически ездят из Яшмани.

— Ушла эпоха, — вздохнул Артём.

— Вы не спешите, возможно они недолго там продержатся, — рассмеялся Макс. — Это наши рудинские ребята поехали. Перезимуют разок в той глуши и попросят перевод.

— А ты радуйся, что в Градовце остался, — одёрнула Ключникова Нина Владимировна. — Неизвестно как бы ты запел, оказавшись далеко от дома.

— А я и радуюсь, — заулыбался парень.

— Не будем далеко забегать, — примирил их Радимов. — Перевестись не так-то и просто, в последние годы этот процесс заметно усложнили. И потом, уйти из целительства после распределения практически нереально, поэтому я не думаю, что в следующем году ситуация заметно изменится.

Начало зимы ознаменовалось крепкими морозами и метелями. Мести начало ещё в середине ноября, а к декабрю установилась холодная погода. Но с холодами пришла ещё одна новость:

— Как вы можете знать, в нашей стране пройдёт Кубок мира по хоккею, — начал Радимов, собрав всех свободных целителей в конференц-зале. — Градовец в числе городов, которые примут первые матчи, а полуфиналы и финал пройдут в Санкт-Петербурге и Москве. Разумеется, от нас требуется поддержка. Три целителя будут присутствовать на играх, но желательно, чтобы это не пересекалось с дежурством. На игру Швеции с Данией я возьму Тихомирову, Мокроусова и Жилина, а матч нашей команды против британцев будет обслуживать троица Тарасов, Дорофеев и Ключников.

— Класс! Будем болеть за наших! — просиял Макс.

— Кстати! — спохватился заведующий. — За самой игрой вам вряд ли удастся понаблюдать, потому как вы будете обеспечивать безопасность зрителей. У каждой команды есть свои целители, но вполне может быть, что придётся вмешаться и вам. Я попрошу от вас максимальной отдачи, чтобы о нашей больнице отзывались максимально положительно. Речь идёт не только о престиже больницы, но и о чести всей страны. Мы должны продемонстрировать, что наши целители — одни из самых лучших в мире.

— Сделаем! — горячо пообещал Ключников, сжав кулаки.

Конечно, Макс ещё тот болтун, но уж если он что-то пообещал сделать, то можно быть уверенным, что так и произойдёт.

В назначенный день наша троица отправилась на матч. Разумеется, билеты были проданы, а на трибунах не было ни одного свободного места.

— Шестнадцать тысяч человек, и всего три целителя, — пробормотал Ключников, осматриваясь вокруг.

— Успокойся, на противоположной стороне дежурит бригада с Первой городской, — заметил Николай Юрьевич. — И потом, эти шестнадцать тысяч человек отлично себя чувствуют и не собираются умирать.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал Макс, оглядывая трибуны. — Иногда такие страсти кипят, что страшно представить. Зато у нас самые лучшие места, почти у самой арены. Лично я прихватил с собой блокнот, чтобы взять автограф у одного из наших хоккеистов. А если повезёт, то у кого-нибудь из британцев получится автограф заполучить. Может, у самого Александера Ханта.

— Ты лучше о работе думай, — одёрнул я его, но Ключников лишь отмахнулся.

— Угораздило же нас попасть на британцев, — вздохнул Макс, продолжая гнуть свою линию. — Первая игра, и сразу такой соперник.

— Британцы? Разве они сильны в хоккее? — удивился я. — Мне казалось, помимо нас сильные команды у чехов, шведов, канадцев…

— Какие чехи? — рассмеялся Ключников. — Да они дальше четвертьфинала никогда не доходили. Настоящие соперники — это финны и канадцы, но с последними мы встретимся разве что в полуфинале, если пройдём Британию и победителя связки Швеция — Дания. Вот шведам повезло с соперником! А у нас бритты, которые в последние годы демонстрируют небывалый успех. Вон, на Олимпиаде золото взяли, а на Чемпионате мира до полуфинала дошли.

Как всё-таки отличается этот мир от нашего! Казалось бы, столько похожего, а время от времени такие заметные различия всплывают. Команды начали выходить на лёд, и мы невольно отвлеклись, наблюдая за ними.

— Вон, погляди! Это Александер Хант, лучший нападающий англичан, толкнул меня локтем в бок Ключников. — На Олимпиаде забросил восемь шайб, отдал три голевых паса и стал самым результативным игроком соревнования.

— Не знал, что ты хоккеем увлекаешься. Да ладно, я вообще не думал, что ты интересуешься чем-то, помимо девушек и гулянок.

— Плохо ты меня знаешь! — заявил парень, выпятив грудь. — Я ещё в скачках разбираюсь. Хочешь, перечислю всех победителей забегов этого сезона?

— Так, молодёжь! Ну-ка, притихли, — одёрнул нас Тарасов. — Мы сюда работать пришли.

Николай Юрьевич демонстративно повернулся к трибунам и не отрывал взгляда от зрителей, рассчитывая как можно скорее заметить в толпе того, кому станет дурно. Я последовал его примеру, но время от времени поглядывал на лёд, где разразилась самая настоящая борьба.

Несмотря на усилия наших парней, британцы вырвались вперёд уже на седьмой минуте, а все попытки отыграться заканчивались неудачей. Более того, британцы едва не увеличили преимущество, но дважды в опасных ситуациях спасал вратарь.

На игре присутствовал наследный британский принц Джеймс. Он с интересом наблюдал за игрой и махал рукой всем, кто смотрел в его сторону. В присутствии наследного принца британцы играли с двойной самоотдачей. Вот бы и наших парней кто поддержал, но на трибунах не было никого из императорской семьи. И не удивительно — после недавних волнений вряд ли кто-то из монарших особ покинет Москву.

— Совершенно не хоккейный счёт, — негодовал Макс, глядя на табло. — Если в первом периоде британцы пытались закинуть ещё пару шайб, то во втором сели в глухую оборону. Если наши ничего не изменят, то вылетим в самом начале турнира. Хороши хозяева — на заборе будем следить за игрой.

— Не спеши, ещё время есть, — успокоил я парня, а сам помчался наверх по ступенькам, потому как заметил мужчину, сползавшего с места на каменный пол. Он держался за сердце и кривился от боли.

Классика! Переволновался и схлопотал сердечный приступ, а в его возрасте таким лучше не злоупотреблять. Я усадил мужчину на сидение, попросил соседей разойтись в стороны, чтобы дать ему больше пространства и перешёл в режим внутреннего зрения. К счастью, в этот раз хватило простого вмешательства. Волна успокоительной энергии замедлила пульс, снизила давление, а мужчина погрузился в полудрёму.

— Как он? Справится? — поинтересовался его сын, подоспевший на помощь.

— Всё будет в порядке, но я советую вам покинуть трибуны и перебраться в более спокойное место. И ещё, если есть возможность, заведите его в уборную. Знаете, чтобы снизить давление, организму иногда требуется избавиться от лишней жидкости.

Я помог мужчине покинуть трибуну, а дальше сын позаботится о нём. В конце концов, опасность миновала, а на трибунах остаётся без малого шестнадцать тысяч человек, из которых в любой момент каждому может понадобиться помощь.

Возвращаясь к нашей палатке, отметил, что счёт остался прежним.

— Как нужна шайба! — с грустью произнёс комментатор. Мы сенсационно проигрывали со счётом один-ноль и имели все шансы не пройти дальше. Британцы носились по льду, словно сумасшедшие, а нам не хватало сил, чтобы совладать с ними.

— Как заведённые, — с горечью заявил Макс, заметив меня. Как я понял, Тарасов совершенно не реагировал на реплики Ключникова, а парню хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями.

— Ты не видел что тут было, — проворчал Николай Юрьевич. — Шайба вылетела за ограждение, и на трибунах началась настоящая бойня за трофей. Два рассечения, разбитый нос и лужи крови. Асклепий мне свидетель — фанатики какие-то! Ради куска резины готовы глотки друг другу перегрызть…

— Шайба! — заорал комментатор, перекрикивая слова Тарасова. — За три минуты до конца основного времени Алексей Барашкин сравнивает счёт и переводит игру в овертайм.

— Эх, ещё дополнительное время играть будут, — скривившись, заметил Тарасов. — Неизвестно, сколько торчать придётся.

Судя по всему, Николай Юрьевич спешил в частный кабинет на приём, а затяжка времени рушила его планы.

— А как в регламенте определяется победитель, если к концу овертайма не забьют, и счёт останется прежним? — поинтересовался Ключников.

— Асклепий, ты слышишь этого юношу? Я надеюсь, что они выявят победителя в ближайшие минуты, а ты мне говоришь о дополнительных условиях.

— Но ведь нужно знать регламент! Либо ещё один овертайм назначат, либо будут буллиты.

— Я вообще не понимаю о чём ты, — покачал головой Тарасов. — Единственное, на что я надеюсь, что мы поскорее справимся.

— Шайба! — заорал Макс, а через мгновение его голос утонул в общем крике стадиона.

— Это победа! Какая важная победа, друзья! — охрипшим голосом кричал комментатор, а его слова эхом разносились по стадиону. — Алексей Барашкин делает пас на Тимофея Палкина, и тот буквально заколачивает шайбу в ворота англичан. Россия проходит в четвертьфинал! Увидимся с вами в Царицыне на матче с победителем пары Швеция — Дания.

— Фух, наконец-то домой! — с облегчением выдохнул Николай Юрьевич.

— Я так не думаю, — остановил его Макс и указал на поле, куда выскочили хоккеисты обеих команд. Возле ворот завязалась драка, и игроки обеих команд спешили на помощь.

— Вся скамейка британцев выбежала на лёд, чтобы принять участие в драке. Такое грубое нарушение может иметь серьёзные последствия для команды, — заметил комментатор. — Даже целители выскочили на лёд. Не понимаю, гости приехали сюда играть, или кулаками махать? Не умеют островитяне проигрывать.

Наши парни молодцы — несмотря на численное меньшинство, смогли сгруппироваться и дать отпор. Да так, что сразу несколько противников валялись на полу без чувств.

— Ребята, бриттам целителей вынесли! — ахнул Ключников. — Чувствую, теперь последствия этой мясорубки придётся разгребать нам.

— Вы как хотите, а я на лёд не полезу. Пусть всех пострадавших доставляют в подтрибунное помещение, — встал в позу Тарасов. Старший целитель уже пытался дозвониться дочери, чтобы отменить приём на сегодняшний вечер. Уже все понимали, что работы у нас будет много.

— Так, ребятки! — скомандовал Тарасов, осмотрев поле деятельности. — Царапины тут будет кому обработать и без нас, а вот серьёзные операции придётся проводить в больнице, а не на льду. Сейчас подъедут кареты скорой помощи, и мы с вами поедем в отделение. Чтобы не нагружать дежурную бригаду, оперировать будем сами. Зря что ли нас сюда отправили?

Нам выпало оперировать Ханта. Нападающий британцев получил сотрясение мозга от мощного удара кулаков в лицо, а сам сломал руку. Кость торчала даже через форму, а вокруг расплылось алое пятно. В принципе, ничего сложного, нам уже приходилось работать с такими повреждениями, но я понимал, что этот раз особенный. И дело не в звёздном статусе пациента.

— Подождите! — остановил я операцию. Снова это чувство, когда тянет в районе солнечного сплетения и накатывает чувство тревоги. В последнее время оно удивительно обострилось. — Вас не смущают учащённое сердцебиение и потоки энергии, исходящие от желудка?

— Он спортсмен, — пожал плечами Тарасов. — А мы не спортивные целители, чтобы знать как у них там всё обстоит. Зато я точно знаю что делать с переломом.

— А потоки энергии от желудка вас не смущают? Такое впечатление, что у него там второе энергетическое ядро, только поменьше.

— Что он его, проглотил? — хмыкнул Николай Иванович, но нахмурился, потому как увидел то же, что и я.

— Вы же понимаете, что если мы сейчас начнём вливать энергию для исцеления, то все каналы ему сожжём? А использовать эту энергию мы не можем, потому как она не подходит для исцеления.

— Делов-то! — хмыкнул Макс. — Промываем желудок и убираем эту дрянь, а потом спокойно проводим операцию.

— Вот что, друзья мои! — заявил Тарасов. — Эта штуковина, дающая энергию, там явно неспроста. Ничего мы сейчас делать не будем. А вызовем комиссию, и пусть она его принимает. Советую вам даже не касаться этого пациента до прибытия специалистов.

— А как же обезболить?

— У него сейчас шоковое состояние, потерпит, пока прибудут компетентные органы.

Англичанин молча наблюдал за нами и вертел головой, переводя взгляд с одного человека на другого. Как только в операционную вошли представители комиссии, англичанин повернулся к ним и заорал на ломаном русском.

— Господа! Они что-то мне дали, я отказывался, но меня заставили это выпить.

— А вот и неправда, — спокойно возразил Тарасов. — Мы к нему даже не притрагивались. И не притронемся, пока вы не зафиксируете наличие дополнительного источника энергии в его организме. Допинг допингом, но я не готов отвечать за смерть этого человека, если он умрёт во время операции из-за добавок.

— О как! Так он по-нашему болтает! — удивился Ключников, далеко не сразу сообразив в чём дело.

— Моя мать родилась в России и переехала в Лондон двадцать пять лет назад, во время беспорядков. Ей пришлось экстренно… Эм… Собирать вещи и спасать свою жизнь.

— Понятно, — отмахнулся Макс. — Собрала золотишко и удрала в поисках хорошей жизни.

— Мистер Хант, я вынужден вас огорчить, но эта капсула с энергией, которую вы проглотили, начинает разлагаться и выделять энергию только через время, — заявил председатель комиссии. — Эти люди никак не могли дать вам её так рано, поэтому мы вынуждены отстранить вас от соревнования и проверить всю команду.

— Я отказываюсь от помощи местных специалистов, — заявил Хант. — Требую, чтобы меня осмотрели целители нашей команды.

— Ваши целители имеют право лечить на тренировочной базе, но за её пределами их полномочия заканчиваются, — спокойно заявил председатель. — Сейчас вам промоют желудок, уберут источник энергии и окажут помощь.

— Я против получения медицинской помощи, — простонал хоккеист.

Да, эта капсула давала ему энергию, но ведь никто не говорил о боли. Первоначальный шок миновал, и теперь рана доставляла нестерпимую боль. Я дальше будет ещё хуже.

— Послушай, — начал я, склонившись над парнем. — Конечно, ты можешь упорствовать и стоять на своём. Я понимаю, что спортивная карьера для тебя важнее жизни, но сколько тебе лет? Двадцать четыре? У тебя осталось лет десять, и это в лучшем случае. Может, пятнадцать. Чтобы феерить на льду и заставлять миллионы зрителей визжать от восторга. Но после такой травмы ты и так будешь долго восстанавливаться. Никто не знает как у тебя сложится карьера, но останется жизнь. Я прекрасно знаю, а что ты рассчитываешь. Думаешь, что целители вашей команды помогут скрыть допинг? Так вот, пока они придут, твою руку уже не удастся спасти. Между дисквалификацией и потерей руки, на твоём месте я выбрал бы первый вариант. Тем более, что отстранения всё равно не избежать — представители судейской комиссии уже всё видели.

Парень ненадолго задумался. Это был уже не тот легендарный Александер Хант, бывший грозой английской команды и одним из лидеров чемпионата. Казалось, парень осознал всю тяжесть ситуации, в которой оказался и мигом постарел на несколько лет.

— Оперируйте, — согласился он, безвольно откинувшись на кушетку.

Сама операция была не такой уж и сложной: погрузить пациента в сон, обезболить, срастить кость, соединить разорванные сосуды и мышцы, снять отёчность… Да, достаточно хлопотная работа, требующая осторожности и огромного расхода энергии. Но мы такие операции уже проводили не раз. Несколько часов работы, и он внешне было совсем не заметно, что рука была сломана. Разве что алый рубец на месте, где кость разорвала кожу и вышла наружу, но и тот можно убрать впоследствии.

Но если снаружи рана выглядела вполне прилично, внутри всё держалось на честном слове и целительной энергии. Любое шевеление могло привести к печальным последствиям, поэтому мы позаботились о том, чтобы полностью обездвижить травмированную конечность.

На следующий день в информационном пространстве разразилась настоящая буря. Английские газеты выходили с обвиняющими заголовками, в которых нас выставляли виновниками дисквалификации Алексендера Ханта и бесталанными целителями, загубившими молодую звезду. Наши заголовки были куда объективнее, но уделяли мало внимания самому спортсмену, а больше давили на то, что все победы сборной Англии были достигнуты с помощью допинга. Масла в огонь подлило обнаружение допинга ещё у троих членов команды. Вот тут мельница начала вертеться в другую сторону. Британцев сняли с турнира, техническое поражение не засчитали, а судьи призвали отобрать у провинившихся медали Олимпиады, но дальше споров дело не зашло. В любом случае наше честное имя удалось отстоять, а чуть позже из Москвы пришла благодарность лично от императора за добросовестное выполнение своих обязанностей. Что ни говори, а последний месяц выдался продуктивным.

— Макс, а ты автограф взял у этого своего Ханта? — поинтересовался я, вспомнив о желании целителя получить заветную подпись от легендарного хоккеиста.

— Да ну его! — отмахнулся Ключников. — Я думал, это профессионал, легенда! А он без своего допинга ничего не может. Вот наши парни — молодцы. Разгромили шведов, одержали волевую победу над канадцами, а в финале дожали финнов. Вот у кого нужно было автографы брать!