Глава 22

– Еда здесь бесподобная, – вытирая рот салфеткой сказала Лея. – Мы уже второй раз путешествуем, и я все никак не могу насладиться. – И правда, вкусно, – согласилась Тетра и легонько пихнула Вильяма, который водил вилкой по еде, забывшись в своих мыслях. – Да–да, весьма! – резче, чем нужно, сказал он, чем привлек внимание всех присутствующих. – Не обращайте внимание на моего сына, он поэт и часто витает в облаках, – Лэнгдон прикрыл рот салфеткой, сдерживая смех от разыгранного спектакля. – Правда! – Лея захлопала. – Мой брат тоже писал стихи! И где вас публикуют? – Я любитель, – нервно погладив шею, произнес парень. – Не думаю, что мое творчество кого–то привлечет. – Он лукавит, – Тетра положила свою ладонь на руку парня. – Я тот самый ценитель. Каждый раз перед сном я прошу прочитать мой любимый стих, расскажешь его любимый? – девушка сделала ударение на последнем слове. – Этот тот, что про тыквы и любовь? – деланно воодушевился сыщик. – Всегда хотел его послушать. Давай же, Том, порадуй нас. Лея пододвинулась вперед от предвкушения. Вильям грозно посмотрел на своих друзей, которые явно над ним потешались. Ну попросил он сыграть их свою жену и отца, что тут такого? – Кхм… Я сегодня не в голосе… – Том, – Тетра придвинулась к нему поближе. – Пожалуйста, дорогой. Чертовка. И когда Тетра заметила на губах Вильяма ухмылку, поняла, что сейчас ее ждет ответный ход. – «Тыковка, моя сладкая: Круглая, пышнотелая. Люблю тебя жарко я, Помпушка, моя переспелая. И пуговки глаз твои зоркие, Меня зацепили, замучили! Из ротика буковки колкие, Надо мной имеют силу могучую. А руки с утиною рябостью – Не смутит меня эта выходка! Обогрет и теплом я, и радостью, Ведь рядом со мной, моя тыковка!» Глаза Тетры полезли на лоб, но, взяв себя в руки, девушка громко рассмеялась. – Шутник! – похлопала она парня по спине ладошкой прилагая больше сил, чем требовалось. – Всегда смешит меня перед сном. – Теперь–то я понял, почему ты мне его не рассказывал, – веселился Лэнгдон. Лея же и Нил натянуто улыбались, переглядываясь между собой. В воздухе повисла неловкость. – Может, стоит рассказать, что–то менее личное? – предложил сыщик, пытаясь разрядить обстановку. Вильям откашлялся, неосознанно дернул себя за ворот и, закрыв глаза, начал говорить тихо и размеренно: – «Понимаешь, я забыл, как дышать, Задохнулся на пару секунд. Как приятно за тобой наблюдать, Без тебя я словно тону. И теперь ни шагу назад, Я сгораю от нетерпения. Лишь бы ты ответила мне, Если «нет» – мне не нужно спасение!» – Браво! – напряжение с лица Леи исчезло, и она, вытерев слезы с глаз, захлопала. – Это так грустно и печально, но чутко и красиво! Тетра, теперь я понимаю, почему вы полюбили Тома. – Да, – засмотревшись в голубые глаза парня, едва слышно сказала девушка. – Это одна из причин. – Может, расскажете нам про вашего брата? – Да, это было бы очень символично, раз он всех нас здесь собрал, – согласилась сестра Вильяма. – Он был хорошим человеком? – Таких как он я никогда не встречала, – девушка покосилась на своего мужа. – Прости, дорогой, но ты занимаешь только второе место. Мужчина схватился за сердце, сделав вид, что сильно расстроен, отчего все рассмеялись. Было видно, что Нил очень любил свою жену и, видимо, мог простить ей многое. – Он любил жизнь, так, как никто не любил. Он отдавался ей сполна, принимая любые дары как подарки судьбы. Я никогда не видела его грустным, а он же всегда находил для меня слова утешения в трудные минуты. И когда его не стало, не было никого, кто бы мог заменить его, – она смахнула с уголка глаза влагу. – Простите, я очень эмоциональна в последнее время. – Если вам сложно говорить, – Вильям попытался остановить свою сестру. – Что вы! Я так давно о нем не говорила, что сейчас я чувствую, как мне этого не хватало. Вы безумно на него похожи, Том. Но сейчас я вижу те различия, что сразу и не заметишь – у вас очень грустные глаза.