Глава 40

Девушка держала в руках дневник. Сейчас, когда мысли путались, она решила пробежаться по старым воспоминаниям, забыться в них и возможно вернуть частичку Нейраби. Она много думала о словах веды, о том, что она является как половиной матери, так и половиной отца, хочет Тетра этого или нет. Надо признать, раньше она была настроена решительно, веря только в свою правду, подпитывая себя обидой на Дэгстера Бланшетта. За его неимоверное количество проступков. За его холодность и отстраненность. За желание избавиться от нее, выдав замуж за своего друга. Но после того, как она увидела постаревшего отца, упавшего перед ней на колени, просившего прощения за свое отцовство, внутри зародились сомнения. Щелкнул замочек и исписанные мелким почерком листы, чуть пожелтевшие от времени, замелькала перед глазами. Строчки неслись, уводя некроманта в дали прошлого, картинками оживая в голове. « – Эта формула написана с ошибкой. – Папа, но результат же верный. – Раби, он верный, только потому, что в этом месте, – мужчина навел тонкую указку на листок бумаги и постучал ей для большего акцента. – Ты не учла лунные сутки. Девочка перевела взгляд на отца и захныкала: – Я ничего не понимаю! Зачем мне вообще это учитывать, если это был високосный год! – Хм..., – мужчина задумался. – А ведь верно, если исключить эти факторы, заменить искомое... – Пап, можно я пойду? – Объясни, почему здесь ты прибавила граммы святой воды? – Пап, был же отлив, и ее бы просто не хватило. – Ха, – глаза его засияли. – Невероятно. Нужно это записать. Бери перо. – Папа, там скоро солнце спрячется... – Ничего, мы зажжем лампы. – Дэгстер Бланшетт встал за спиной дочери. – Под диктовку». Девушка откинулась на мягкую спинку диванчика в купе. Она до сих пор помнила, как ей хотелось в тот день не сидеть в душном кабинете отца, за маленькой партой, оборудованной специально для занятий, а пойти гулять. И так было изо дня в день. Даже если парламентарий уезжал по делам, то он обязательно оставлял задания, которые проверял даже после самого трудного дня. Тогда Тетре казалось, что он делает это специально, чтобы она была оторвана от мира и где–то ненароком не опозорила его, играя с другими детьми в игры, не подходящими для знатной тиры. Но если откинуть пелену детских обид и посмотреть с другого ракурса, то отец тратил очень много сил и времени, обучив ее быть настоящим некромантом. Некромантом, способным оживить человека, даже спустя десятки лет. Двери купе распахнулись. – Я раздобыл тебе плед. После островов на материке легко замерзнуть. – Спасибо, – с нежностью в голосе ответила Тетра, принимая из рук Вильма теплую ткань. – Ну что, скучала без меня? – Тебя не было пять минут. – Это не ответ, тира Визари. Я прошу быть более конкретной. Парень опустился возле нее, и весело улыбаясь, потерся о кончик носа девушки. – Конечно, скучала, – рассмеялась Тетра, легонько пихая его в грудь. – Только дайте мне немного пространства, видите, я немного занята. Некромант приподняла дневник, привлекая к нему внимание парня. В этот момент из его середины на пол вагона выпал конверт. Тот самый, который Налина отдала Тетре перед уходом. – Я совершенно про него забыла! Вильям наклонился, поднял запечатанное послание и протянул девушке. – Хочешь его прочитать? – И да, и нет. Очень двойственное ощущение. Налина сказала, что это может многое мне объяснить. Прочитай, пожалуйста, в слух. Сама я не решусь это сделать. – Не похоже на мою Тетру, – открывая конверт, тихо произнес Вильям. – Когда дело касается отца, то как бы я не пыталась себя изменить, я все равно становлюсь Нейраби. Что там? Вильям пробежался глазами по размашистым строчкам и нахмурил брови. Бумага была обожжена по краям, съедая некоторые слова, как будто кто–то не желал, чтобы это письмо попалось на глаза. – Тетра, это что–то вроде прощальной записки. Думаю, тебе стоит прочитать ее самостоятельно. Не спеша, Тетра взяла бумагу в руки, и собравшись с силами, преодолевая тревогу и сомнения, начала читать. «Мне жаль. Мне очень жаль, Раби, что я не смог тебя уберечь. Что своими поступками я заставил тебя бежать. Надеюсь, что ты жива, дорогая дочь, и что я дал тебе достаточно знаний, чтобы не потеряться среди лжи и обмана окружающих людей. Никому нельзя верить, ведь все вокруг врут. На днях я потерял своего внука. С ним и сына, что теперь то и дело пропадает в Котто–Карра, с этими сумасшедшими сектантами, заморочившими ему голову. Он, наверное, думает, что я не знаю. Не хочу расстраивать Налину, потому что это сломает ее. Но больше я не буду влезать в чужие жизни, возможно Реяну так проще справиться с потерей ребенка и жены. Я все в этом мире потерял. Прости меня, Нейраби, за то, что был плохим мужем для твоей матери. Но как отец я пытался дать тебе все, дать тебе жизнь, в которой все будет предсказуемо и тебе не нужно будет о чем–то переживать. И я ошибся. Я забыл, что ты моя кровь, а мы Бланшетты, не боимся неизвестности и трудностей. Прощай, дочка. Люблю тебя и отпускаю!» – Думаю, потом он попытался сжечь подтверждение своей слабости и доказательство своей любви к тебе. – Налина сказала, что он слишком горд, чтобы сказать все лично... Вил? – Да, Тетти? – Я хочу домой.