Эпилог

Марина

Прошел день, два, неделя – Эдмон больше мне не снился. Все в замке повеселели, когда у детей закончились неожиданные и необъяснимые проблемы со здоровьем, а вот мне приходилось делать над собой усилие, чтобы улыбаться.

Неужели Эдмон смог как-то разрушить свое проклятие? Похоже, что смог. Но после этого он сам исчез.

Но ведь не верила же я всерьез, что в реальности что-то серьезное может получиться у меня и… призрака?! Если в таком признаться, меня в сумасшедший дом определят.

Но раньше я на что-то надеялась. Наверное, хотя бы надеялась видеть его в своих снах. А теперь не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить другого… вот прямо сейчас даже думать об этом не могу и не хочу.

Но жизнь должна была идти своим чередом, а замок требовал хотя бы минимального ремонта. Именно поэтому я сделала фото ожерелья «из клада», и во время очередной поездки Фреда в город за продуктами зашла в ювелирный магазин, специализирующийся на старинных украшениях. Я показала фотографию ожерелья, сказав, что его просит оценить знакомый. Наивная ложь, конечно, но не хотелось признаваться, что у меня самой имеется такая дорогая вещь.

Ювелир широко открыл глаза, сказал, что вещь не его уровня, а гораздо выше, поэтому он пошлет запрос своему знакомому.

Что же, меня порадовали хотя бы тем, что вещь старинная и дорогая. Значит, деньги на содержание замка будут! А потом, возможно, я уеду обратно в город, нормальный современный не сказочный город, в котором, возможно, смогу быстрее забыть своего светловолосого призрака.

И вот, когда мы подъехали к ровной площадке, служившей парковкой для транспорта, и начали подниматься на небольшую насыпь, опоясывающую здание, к нам выбежали дети:

- Ой, деда, а у нас гость! Тетя Марина, у нас гость!

Кто может прийти в старинный замок, до которого не добраться никаким общественным транспортом? Удивительно. Какой-то сумасшедший путешественник-турист?

Мы с Фредом переглянулись, и тут мне пришла мысль: не опасно ли, вообще, пускать в дом неизвестных людей?!

Но из-за деревьев со стороны замка ко мне уже шел…

Светлые волосы, высокая и спортивная фигура, серые внимательные глаза, глядящие радостно, настороженно, неверяще…

Я в таком же невероятном волнении смотрела на него, и уже начала думать, что сплю наяву.

- Эдмон?

Кажется, я сказала это одними губами, но тут гость сам представился:

- Добрый день. Я Эд. Прошу прощения, что забрел к вам без предупреждения, но я сейчас путешествую – решил исполнить мечту всей своей жизни. Мимо вашего невероятного замка я не мог пройти, и меня любезно приютили до вашего приезда.

- Я рада видеть в нашем замке гостя! – взяла себя в руки я. Это, правда, Эдмон? Или его двойник?

У него по-другому подстрижены волосы – современная короткая стрижка; но я ведь не ожидала увидеть средневекового рыцаря? И одежда нормальная, современная: джинсы, рубашка и куртка.

Вот только смотрит на меня гость не так, как случайный прохожий. Он всматривается в мое лицо так же, как я – в его. Я бы сказала, он «впился в меня взглядом», но это какое-то грубое сравнение. Просто очень внимательно смотрит и ждет моей реакции.

- Без обеда мы точно не отпустим гостя! – преувеличенно-бодро говорю я. – Ой, а давайте, вы расскажете мне, откуда пришли!

И я с намеком направляюсь к дорожке, ведущей к воротам дальним путем, кругами. Дети бегут к деду, что-то ему рассказывают, и Фред отвлекается от гостя. Может быть, он видит, что «турист» не представляет опасности, а, может, понял намек – красивого парня увела единственная свободная здесь девушка, он ей нужнее!

- Эдмон?! – говорю я вполголоса, когда мы остаемся в одиночестве.

- Да, - признается он. – Я до сих пор не могу сам поверить.

- Как?! – тороплю я его.

- Я очнулся, по-настоящему очнулся, чувствуя свое тело. И это было тело мужчины, который ничего не помнил. Он был у лекарей… то есть, у врачей, мне нужно привыкать говорить так, как принято здесь. Мне кажется, он, этот бедняга, на меня очень похож. Не знаю, как такое бывает. Как будто моя душа просто попала в это тело. Я ничего не знаю про него, не помню… только очень слабое воспоминание: какой-то сиротский приют, и он ни с кем не говорит, он… странный. Или этого не было, мне все приснилось?

- Может быть, мальчик был аутистом… или, действительно, ты просто появился здесь?! Ниоткуда! Но проклятие? Что же случилось? С детьми сейчас все хорошо, никаких болячек нет!

- После того, как ты рассказала о болезнях, я просто понял: я их всех простил. Простил свою жену. Столетиями копить злобу, и выплеснуть ее сейчас? Я совсем этого не хотел. Я просто попросил забыть все, чего просил в минуты боли, ярости и страха. Все прошло, перегорело, я давно не хочу мстить. А себе… попросил покоя, если я его заслужил.

- И случилось чудо, - тихо сказала я. – Может, потому, что ты их простил? Или потому, что нечестно заставлять невиновного человека там много страдать?

- И я жив, - сказал Эдмон, словно разговаривая сам с собой, словно он сам себе это многократно повторял, и все еще до конца не поверил.

- Жив! – повторила уже я. – И это не может быть чьей-то жестокой шуткой, так что… поздравляю со вторым шансом начать жизнь! Ты ведь останешься здесь, в замке? Он не вызывает каких-то плохих воспоминаний?

- Конечно, останусь! Если не выгонишь, - улыбнулся он. – В том городе все странное, непривычное. Я знаю, что такое машины, но каждый раз удерживаю себя силой, чтобы не шарахаться от каждой. И каменные строения до неба, словно я снова замурован…

Эд тряхнул головой, словно избавляясь от воспоминаний, и тут же добавил, словно извиняясь:

- И у меня нет ничего, никакого имущества. Я… то есть, вот этот новый я, попал под машину, и у меня ничего не было, кроме одежды. Никаких бумаг и денег. Добрая женщина, которая ухаживала за больными, подарила мне одежду и немного денег, чтобы я добрался сюда. Я сказал, что помню это место. Когда-нибудь я хочу вернуть ей долг. Только сейчас не знаю, что смогу делать, что я умею нужного в этом мире?!

- Да все те же умения пригодятся, поверь мне,- ответила я. – По сравнению с тем, что ты снова живешь – разве что-то другое имеет значение?

- Я снова живу, чувствую теплый дождь на лице, солнечные лучи и ветер, - теперь Эд улыбнулся мечтательной улыбкой. – Ты права – какое же это счастье! Просто я не привык жить нахлебником, и поэтому…

- Ты забыл, что этот замок – твой, что бы ни говорили люди? А тот клад? Я ведь нашла ожерелье, и оно подлинное – ну, странно было бы ожидать иного – и оно очень дорогое. Очень, как я понимаю! Так что есть деньги на содержание замка, а остальное – уже ерунда.

И я, наконец, сделала то, чего хотела сразу, как только его увидела: дотронулась до плеча, провела ладонью вниз по руке, и погладила тыльную сторону его ладони.

Эд, еще несмело, словно пробуя свою силу, ответил на пожатие, а потом взял мои руки в свои. Сильные мужские пальцы, чуть грубоватые, словно в давних мозолях, гладили мои ладони, делясь своим теплом.

- Неужели это правда, на этот раз – не сон? – посмотрела я в его глаза, такие знакомые и любимые.

- Уже не сон, - залихватски улыбнулся он. – Наверное, я случайно родился слишком рано, и должен был дождаться тебя.

***

- Работы здесь будет много, не переживай, нахлебником тебя никто не назовет, это точно!

Мы снова гуляли по зеленой траве, осматривая замок снаружи. Эд иногда качал головой, когда замечал сильные разрушения; но стены ставили не то, что на века, на тысячелетия! Поэтому у нас ничего серьезного не обвалилось и не провалилось, жить и пользоваться удобствами цивилизации можно было везде. Эти удобства Эд оценил, и сказал, что, возможно, новая жизнь стала удобнее.

Зато работ по благоустройству наберется на бригаду работников. Но мы пока что старались обходиться минимумом посторонних людей.

Однако потом в планах было устраивать экскурсии в ту часть замка, куда вел отдельный вход, просто чтобы не пересекаться с туристами. Хотелось своей частной жизни, без постоянного людского потока. Но не пользоваться таким богатством старинной архитектуры тоже было глупо, поэтому решили устраивать платные экскурсии один или два раза в неделю.

А на другой части земельного участка мне хотелось построить небольшой приют для брошенных животных. Главное – есть свободная земля, и рядом не будет недовольных соседей, которые начнут жаловаться во все инстанции. А нам тоже ничего не будет мешать, потому что места хватит на всех. Все началось с того, что дети принесли маленького тощего котенка. Бабушка с дедушкой сказали им: - Выбросите! Отнесите туда, откуда взяли!

Они – в слезы, я увидела все это, и сказала, что будем спасать беднягу. Пошли на то место, нашли еще более тощую кошку… в общем, теперь все здоровые, толстые и сытые – это животные; дети счастливы и всегда заняты, а их старшие родственники уже жизни себе не представляют без кошачьего семейства.

А мы с Эдом думаем, когда лучше делать свадьбу: осенью? Зимой? Весной, вроде бы, красивее, но слишком долго ждать! Это будет его вторая свадьба и моя – первая. Но, думаю, для нас обоих точно последняя.

А еще нужно позвать Мариэтту. Я еще не сообщала ей новости, потому что боюсь ее реакции. Но ведь если человек общается с духами и верит в призраков, то не должен сойти с ума, увидев этого призрака в реальности?