Глава 18 · Последний день лекаря
Когда у матери умирает дитя, это мучительно. Но когда все твои дети отправляются в земли Короля Мертвых, это подобно вечному пребыванию в самом сердце Огненной Горы. Тебя будто изнутри сжигает такой невыносимой болью, что ты готов живьем вырвать сердце из груди. Лишь бы больше не испытывать эту муку. Не испытывать ничего.
У Арым было двое детей. Сильный и красивый сын и прекрасная бойкая дочь. Уже в пятнадцатую свою весну она получила предложение о замужестве. Но случился неурожай. А потом появились эти жуткие твари – черные монахи. Провинция Ёру стонала от голода и неизвестной скверны.
Сына Арым забрали в крепость – туда забирали всех молодых и сильных юношей, чтобы обучить их воинскому мастерству. Правда, Арым старательно пыталась забыть, как радовалась деньгам, которые получал сын за службу. После его гибели в сражении с черными монахами она считала эти деньги прóклятыми, но все равно бережно хранила каждую монетку.
После сына скончалась дочь Арым. От голода. Они растратили последние деньги. Весь урожай, который удалось собрать, отправляли в крепость.
Пока тамошний генерал развлекался в Доме Услады со своей шлюхой и дарил ей драгоценности, пока они вдоволь ели и пили, Арым и ее красавица дочь страдали от голода.
Арым попыталась выдать дочь замуж, но сейчас ее никто уже не хотел брать. Ведь прежде гордая мать отказала многим хорошим женихам в надежде отдать дочку за богача. Никто не желал связывать себя с семьей, которая раньше от тебя нос воротила.
Пока любимая сароен генерала расхаживала по рынку в дорогих шелках, Арым искала деньги, чтобы похоронить дочь.
Сначала в сердце Арым властвовали лишь пустота и боль. Но затем боль посеяла семена. Семена проросли, пустили корни, и расцвела ненависть.
Ненависть к генералу Юшэнгу, к главной красавице Ёру – сароен Минэко, к крепости Ночной Цветок. Арым сгорала от этой ненависти и не находила покоя.
Пока не появилась она… Ее благодетельница. Девушка с прекрасным лицом, покрытым тонкими бледными шрамами, и алыми рубцами на запястьях.
Арым не знала, как эта необычная барышня ее нашла. Она только все время принюхивалась, словно могла почуять отчаяние Арым. Она сказала, что знает о боли Арым. И что может утолить ее самые отчаянные желания.
Первым желанием Арым была месть. И необычная девушка подсказала, как отомстить. Она помогла Арым проникнуть в Дом Услады. Указала нужные покои и вложила в руку необычную свечу, пламя которой невозможно было потушить. Той ночью ненавистная Минэко, генерал и распущенный развратник из столицы исчезли навсегда.
Вторым желанием Арым было дитя. Но необычная девушка пообещала исполнить это желание в обмен на службу Арым. От нее и нужно-то было всего лишь войти в крепость. И Арым вошла. В крепости, лишившейся генерала, сломленной и напуганной неизвестностью, никто и не обратил на нее внимания.
А потом необычная девушка появилась снова. Она пришла под покровом ночи и сказала, что готова исполнить желание Арым. С этого момента Арым начала служить ей. Она отдала необычной девушке свое лицо и свою преданность. Она отдала ей свою душу.
Когда в крепость приехал новый генерал в его дочери, Арым сразу узнала странную девушку. Ее черты изменились. Теперь она выглядела иначе, став неуловимо похожей на саму Арым.
С тех пор Арым делала все, что приказывала необычная девушка. В основном ей нужно было спускаться в подземелья, где таился скованный цепями прежний генерал, и кормить его кровью. Кровь ей всегда давала необычная девушка, которая теперь звалась Фао Лу.
Арым не знала, как генералу удалось выжить после пожара и почему барышня Лу держит его в цепях. Каким-то образом он стал Созданием Ночи. Но никогда он ни о чем не просил Лу, не умолял его освободить и не спрашивал, почему она его убила. Он всегда молчал, пугая ее жутким тяжелым взглядом, от которого сдавливало виски.
Потом появилось еще одно Создание Ночи: невообразимо красивый и похожий на птицу лекарь крепости – Чжиен. Новый генерал – отец барышни Лу – обвинил его в колдовстве и использовании запретной алхимии. Его казнили на площади. На глазах у всех. Но, как и генерал Юшэнг, он оказался жив. Только навсегда стал кровопийцей. Его Арым тоже поила.
Так продолжалось года два. А потом барышня Лу принесла Арым ребенка. Маленькую крошечную девочку, завернутую во множество грязных старых тряпок.
И Арым до самой своей смерти так и не узнала, что в то время, когда она обрела дитя, у матери из деревни близ крепости пропала новорожденная дочь. Жители деревни многие дни искали малышку, но под конец решили, что мать сама убила свою дочку. Ведь всем несчастная женщина рассказывала о том, как в окно ее дома влезло жуткое существо с длинными волосами, скрывающими лицо. Это существо передвигалось на четвереньках, и сквозь пряди волос был виден жуткий зубастый рот. На руках у нее были черные когти, которые оставили глубокие борозды на деревянном полу.
Но потом стали говорить, что мать сама сделала эти царапины, чтобы обвинить в пропаже дочери неизвестное существо. Женщина сошла с ума, но до конца продолжала шептать, что ее дочку украл монстр.
А у Арым появилась дочь…
На этот раз барышня Лу сказала, что Арым должна умереть. Не по-настоящему, понарошку. Для всех она будет мертва, но получит невиданную силу, когда переродится. Арым снова согласилась. Ей пришлось гореть в страшном огне. Она чувствовала, как лопалась кожа, как плавились кости. И это все словно было расплатой, расплатой за то, что она сделала много лет назад.
Но если вернулась Минэко, сможет вернуться и она. И Арым вернулась. Госпожа Лу даровала ей огромную силу. Теперь лишь по одному своему желанию Арым могла призывать огонь. Невероятной силы алхимическое пламя. Оно появлялось на ее коже, вспыхивало на волосах. Но не обжигало и не причиняло боли.
Вот только и за это ей пришлось расплатиться. Расплатиться своим лицом. Радужки ее глаз исчезли, оставив лишь покрытый кровавыми трещинками белок и черные точки зрачков. Ее губы стали узкими, а зубы заострились, превратившись в короткие колья. Она стала жутким монстром. И все равно была обязана служить.
Госпожа приказала ей защитить лекаря, этого слишком красивого иноземца с голубыми глазами, словно он сам был создан какой-то алхимией. Арым нужно было не подпустить к нему никого. Пока госпожа разбирается с призраком и сбежавшими умертвиями, Арым должна была перехватить лекаря и спрятать его до возвращения хозяйки.
Но Арым не успела…
Эти старые хрычи ей не поверили. Да что там не поверили! Они вообще ее всерьез не восприняли. Сытая жизнь стремительно утекала из рук. Принц! В их захолустье явился сам принц! И белокурый твареныш Рэйден смог его заполучить.
Айми швырнула на пол крошечный фарфоровый бокал и закричала. Что ей делать?! Уже дважды бледный потаскун отбирал у нее мужчин. Нет-нет-нет-нет-нет! Принца она ему не отдаст. Принц будет принадлежать ей.
Но нужен план. Нужен ход, который гарантированно обеспечит ей победу. Как подобраться к мужчине, который переступил через все ради своего любовника?! Как стать для него незаменимой? Важной. Необходимой. Как?!
Айми начала яростно метаться по жалким покоям, в которых была вынуждена ютиться. Уже всем очевидно, что его высочество никого не желает видеть подле себя, кроме этого тощего чудовища. Он словно околдован! Нужно избавиться от проблемы, вырвать с корнем. Рэйдена не должно быть в принципе.
Конечно! Айми остановилась и закусила губу. Избавиться от проблемы… Избавиться… Он не должен был рождаться. Не должен был существовать. Не должен был приезжать сюда и влюблять в себя принца. Не будь его, все оказалось бы куда проще.
Значит, нужно просто… убить его… Эта мысль ни капли не напугала. Наоборот, Айми вдруг испытала неведомое прежде воодушевление. Убийство Рэйдена решило бы столько проблем!.. Оно решило бы все ее проблемы.
Горюющий принц будет легкой добычей. Она просто все время будет рядом. Будет утешать его, успокаивать, слушать. Она станет ему другом! Незаменимым верным другом. А нет женщины более важной и нужной, чем женщина, с которой дружишь.
Айми схватила теплый плащ и накинула на плечи. Выманить Рэйдена будет легко. Она просто скажет, что Джун заболел и мальчишке необходима помощь лекаря. Но как его убить и что делать с трупом?
Айми едва не рассмеялась, чувствуя пьянящее головокружение. Все это было настолько ново, волнующе и интересно! Будто она планировала праздник в Доме Утех. А что ей выбрать? Нож? Пояс? Или просто ударить его по голове чем-нибудь тяжелым? Впрочем, неважно! Она решит на месте. Сначала нужно заманить его сюда.
Айми выскользнула из павильона и поспешила к лазарету. Даже если кто-то увидит их с Рэйденом, она соврет, что после лечения Джуна он ушел. Все верно. Так и нужно поступить. Еще надежнее было бы использовать яд, но у Айми его не было. Сначала затянуть сюда лекаря. Потом – все остальное. Принц и его глупые министры еще скажут ей спасибо!
Айми кивнула самой себе, но на полпути к лазарету неожиданно остановилась. Что-то было не так. Кругом стояла непривычная для Ночного Цветка тишина, а в воздухе кружились серо-черные лепестки пепла.
Пожар? Но она ничего такого не слышала… Айми задумчиво повертела головой, но никого не увидела. Где же все? Она ускорила шаг, чтобы больше походить на мать, обеспокоенную здоровьем ребенка, как вдруг замерла.
Рэйден… В своем нелепом старомодном плаще он выглядел… Что ж, надо признать, что выглядел он и впрямь волшебно. Будто один из древних богов решил посетить их захолустье. Красивый, далекий, неземной. Не принадлежащий этому миру.
Целитель стремительно шагал мимо Павильона Семи Колодцев, глядя прямо перед собой. Кажется, он не замечал ничего вокруг.
Айми быстро огляделась. Сегодня боги на ее стороне. Загадочное исчезновение грязных крестьян играло ей на руку: меньше свидетелей. Не теряя времени даром, Айми побежала наперерез лекарю, чтобы оттеснить его к зарослям кустарника, покрытым пушистой снежной шапкой. Мерзавец по-прежнему ее не замечал. С отсутствующим видом он смотрел себе под ноги и безмолвно что-то бормотал.
Айми замерла, как вкопанная. Только сейчас она осознала, где находится. Павильон Семи Колодцев. Беседка, фонтан и колодец, где, по слухам, обитает одержимый злобой призрак. Рэйден, видимо, решил сократить дорогу до лазарета, а потому не стал обходить павильон. Он пошел напрямик – через самое уединенное место этого двора.
Место, где Айми с ним покончит. Сароен улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Колодец – идеальное последнее пристанище для того, кто столько времени ей мешал. Пусть сгниет там, отвратительный мужеложец!
Она была трусливой. Потому что очень хотела жить и никогда бы не пошла на то, что сделал Го Лэй. А еще она была эгоисткой. Потому что волновал ее лишь Сунлинь. Он должен быть сейчас с ней! А не пропадать неизвестно где. Почему только она мучается неизвестностью? Катарина не желала этого.
Он мог бы просто взять ее с собой. Она бы безропотно следовала его приказам. Удовлетворяла бы его желания. Служила бы ему всеми своими силами, всей душой. Только бы быть рядом. Вместо этого он снова ушел.
Катарина уже извела себя беспокойством. Страх за Сунлиня и каждая секунда в разлуке с ним убивали ее. Такая зависимость от любимого мужчины пугала. Чем дальше, тем на большее ради него она была готова. Попроси он, а не отец, лечь на демонов алтарь, она бы сделала это для него без сожалений и раздумий.
Несмотря на лютый холод, Катарину бросило в жар. Это плохо. Подобная зависимость – это очень-очень плохо. До добра настолько сильные чувства не доведут. Еще никогда никого не доводили. Все, что настолько сильно, – это уже зависимость. А всем известно, что зависимость нельзя излечить. Исход у нее один – смерть.
Катарина не хотела умирать. Но и жить без Сунлиня она уже не могла. Как обойтись без его низкого глубокого голоса, без пугающего серебряного блеска в его глазах? Как справиться без его приказов, сказанных повелительным тоном? Как привыкнуть обходиться без сурово сжатых чувственных губ? Она останется с ним навсегда. Хоть в гареме, хоть в могиле. Навсегда!
Нужно найти Дайске или этого невыносимого Баи. Они знают, где Сунлинь. Она заставит их сказать, а затем найдет принца и больше никуда не отпустит одного. Будет везде следовать за ним, как безумный почитатель.
– Господин лекарь!..
Катарина не сразу поняла, что кто-то ее зовет. Она очнулась от своих мыслей, лишь когда чьи-то руки опустились на плечи. Катарина дернулась, пытаясь сделать шаг, но едва не врезалась в кого-то.
– Рэйден!..
Перед ней стояла Айми. Только теперь Катарина заметила, что сароен, оказывается, намного выше нее. Она и сама не знала, почему подумала об этом, но сейчас это выглядело… странно пугающим.
– С каких это пор вы зовете меня только по имени?
Этот глупый вопрос первым сорвался с губ.
На лице Айми появилась жуткая улыбка, которую Катарина видела на лицах отца и Милены в ту последнюю ночь. Не слишком ли часто она ее вспоминает?
– По-моему, я заслужила это право как никто. В конце концов, у нас с вами в некотором роде общие мужчины.
Что она несет? Катарина осторожно потянула носом, принюхиваясь. Вроде бы сароен не была пьяна. Так какого демона городит?
– У нас с вами нет никаких общих мужчин.
– Ошибаетесь, господин лекарь. Вы отобрали у меня командующего. Теперь вот соблазнили его высочество. Даже сына заставили восхищаться вами.
– Вы опять за свое? – Катарина сжала ее запястье, пытаясь убрать с плеча чужую руку. – Отойдите. Мне некогда выслушивать эти глупости.
Айми не сдвинулась с места. Наоборот, с еще большей силой сжала плечи Катарины. Да так, что стало больно.
– Глупости?! – Ее голос сорвался на визг, а потом странно захрипел. Катарина еще никогда не слышала таких жутких звуков. – Для вас играть с чувствами других – глупости?!
Катарина устало вздохнула. У нее не было времени на разговоры с обиженными служительницами Домов Услады.
– С чьими же чувствами я играл?
– Вы еще спрашиваете?! Зная, как я хотела получить господина Вана, вы специально его обольстили!
– Не вы ли смеялись, когда думали, что господин Ван болен? С улыбкой рассказывали мне, как он упал без чувств? Теперь не до смеха?
Айми вдруг толкнула Катарину. Не сумев устоять на завязших в снегу ногах, Катарина начала неловко заваливаться назад. Она больно ударилась спиной обо что-то твердое. Колодец! Это был колодец с тем жутким призраком, у которого она пыталась отстричь прядь волос.
Айми набросилась на Катарину, прижав ее к холодным камням.
– Продолжаете издеваться? Думаете, ваши чары смогут обеспечить вам место при дворе?
Катарина не выдержала и едко ухмыльнулась.
– И вовсе не чары. У меня просто очень умелый рот.
Айми словно озверела. Она вдруг закричала и влепила пощечину такой силы, что Катарине показалось, будто с ее лица сдирают кожу.
– Вы сошли с ума?!
Катарина попыталась оттолкнуть взбесившуюся сароен, но та вцепились в нее еще сильнее, а потом начала душить.
– Он будет моим!
Катарина почувствовала, как откуда-то из живота поднимается злость.
– Никогда! – Она старалась отцепить от себе ненормально сильные руки Айми. Слова лились потоком, хотя дышать становилось все сложнее. – Он – мой! И я не подпущу к нему никого: ни мужчин, ни женщин!
С трудом, но ей удалось высвободиться. Катарина упала в снег, надсадно кашляя. Холодный воздух обжигал измученное горло.
Айми, которая тоже упала, поползла к ней, неловко пытаясь встать на ноги.
– Думаете, что сможете удержать его своими запретными ласками и войти во дворец?
Катарине удалось, наконец, встать и даже сложить пальцы для заклинания, чтобы защитить себя от спятившей. Взгляд упал за спину Айми. Около каменного фонтана стоял Баи. Его белоснежная одежда была покрыта кровью, а на лице застыло странное выражение. Холодное безразличие, под которым скрывалась… ненависть.
Катарина едва открыла рот, чтобы попросить его о помощи, как Айми снова набросилась на нее, толкая к колодцу.
– Вы ему не нужны!
Сароен хрипела, будто не она, а ее душили.
Катарина сопротивлялась как могла, но Айми будто откуда-то черпала силы.
– Скоро вы станете ему не нужны!.. Вам нечем его удержать!.. Нечем заманить в свою постель!..
Почему Баи стоит там и просто смотрит? Почему не поможет ей? Катарина почувствовала, что задыхается. Перед глазами потемнело, окружающий мир поплыл. Ей снова стало страшно. Что, если эта чокнутая ее убьет?!
Сама не зная зачем, Катарина просипела:
– Он уже в моей постели… И навсегда в ней останется… И поверьте, госпожа Айми, он всегда будет нуждаться в том, что только я смогу ему дать… Ему нужны мои ласки… и мои стоны под его руками… Он на вас не посмотрит, даже если меня нет рядом…
– О-о-о… ошибаетесь! – Ногти сароен с такой силой впились в кожу, что Катарина почувствовала, как выступила кровь. – Еще как посмотрит! Но вы этого уже не увидите!
На какой-то миг она отпустила шею Катарины, но лишь затем, чтобы начать ее толкать. Прямо в колодец.
– Убери от него руки!
Громкий окрик принадлежал вовсе не Баи.
Катарина не стала рассматривать владельца голоса. Воспользовавшись заминкой Айми, обернувшейся посмотреть, она попыталась убежать, но допустила ошибку.
Айми набросилась на нее сзади, схватив за ворот плаща и толкая в колодец. Катарина хрипло вскрикнула, когда поняла, что больше не владеет своим телом. Ее тянуло вниз, в пахнущую сыростью и тиной бездну.
Айми оскалилась и надавила на ее плечи. Катарина безуспешно попыталась уцепиться за воздух, хоть за что-нибудь!
Впервые смерть не пугала. Самым большим страхом оказалось то, что она больше не увидит своего принца. Она ведь столького ему не сказала! Столького не сделала. Они расстались в лазарете, полном людей. Когда на ней была мужская одежда, а на нем – маска. Она столько всего хотела сделать для него. Испытать вместе с ним. Впереди была целая жизнь… И пусть ей не было места рядом с принцем, ей всегда могло найтись местечко рядом с господином Ваном. Хоть в гареме, хоть в аптекарской лавке. Возможно, она и не смогла бы долго так жить. Но и без Сунлиня не было жизни. Уж лучше полные мучений дни рядом с ним, чем спокойное существование без него.
Серая гулкая тишина колодца затягивала в себя. Сдирая кожу, Катарина ударила ладонью по влажным стенам, но зацепиться не получилось. Несколько камней сорвалось. Они полетели вниз. Один больно ударил по виску. В ушах зашумело, сознание заволокло сырым туманом…
Неожиданно чья-то горячая рука схватила ее за запястье.
Катарина висела над черной водой, которая взывала к ней… Она слышала голос воды, ее плеск, превращающийся в шепот.
– Помогите же!
Громкий крик, пронесшийся над головой, принадлежал… Арым.
Она держала Катарину за руку и пыталась вытянуть, но Катарина уже понимала, что ничего не получится. Она попыталась уцепиться за выступающие камни. Хоть как-нибудь продержаться! Совсем чуть-чуть! Кто-то придет. Кто-то обязательно поможет!..
– Помогите мне! Я не удержу его!
Кому бы ни кричала внезапно ожившая крестьянка, он не спешил помогать. Лицо женщины начало покрываться жуткими трещинами, сквозь которые прорывалось зеленое пламя.
Несколько мгновений Катарина и Арым смотрели друг на друга, а затем Арым странно дернулась. Будто была марионеткой и кто-то не особо умелый потянул за ниточки. Катарина поняла, что ее запястье выскальзывает из пальцев Арым. Женщину словно оттаскивали от колодца. И в какой-то момент она выпустила руку Катарины…
Время замерло. На один вздох. На крошечный промежуток, за который Катарина успела разглядеть мох-могильник и зеленовато-голубую плесень на стенах колодца. Где ее божественная сила, когда она так нужна? Где мощь, которую ей обещали? Где способность разрушать города?!
Где Сунлинь? Почему он ушел? Почему бросил ее одну? Черные монахи оказались для него важнее, чем она. Крестьяне забытой крепости оказались для него важнее. Трон и дворец оказались для него важнее. Всегда найдется что-то или кто-то, что будет важнее нее. Всегда он будет выбирать возвышенные цели. Никогда его не будет рядом, когда она будет нуждаться в нем. Он будет сражаться с монстрами, а она… даже не успела прочитать его письма.
Ледяная, пахнущая смертью и тиной вода затянула Катарину в свои объятия. Она сомкнулась над головой непроходимой черной стеной. Дыхание перехватило. Она попыталась сделать вдох, но лишь впустила в горло и легкие холодную горькую воду. Нутро обожгло болью. Бешено перебирая ногами и руками, Катарина пыталась выплыть наружу, но сознание ускользало от нее. Оставалась только черная вода и огонь в легких.
Грудь разрывало на части. Органы лопались.
И только одна мысль настойчиво билась в голове. Изгнать ее были не способны ни боль, ни холод, ни страх.
Сунлинь… Как жаль, что она больше его не увидит!.. Никогда. Будет ли он скучать по ней? Будет ли вспоминать? Хоть изредка. Она ведь так его лю…
Внутри все взорвалось, окрасив мир алой пеленой боли. Мир перестал существовать, оставив вместо себя темноту и пожар агонии.