Глава 6 · Черная гниль и подземелья
К тому моменту, как я научился хоть сколько-нибудь контролировать и использовать новое боевое искусство, я уже не соображал, сколько времени прошло. Дни слились в бесконечную череду из боли и изнуряющих тренировок. На теле не осталось живого места.
Мастер Юн не знал, что такое усталость, отдых или боль. Он заставлял меня сражаться с Ночными Цветами, оживленными его алхимией марионетками и до судорог отрабатывать движения и шаги.
Я научился отключать сознание. Тело работало само по себе, привыкая действовать на уровне инстинктов, а мозг пытался решить загадку. Я старался заставить себя продолжать переводить, но выходила какая-то тарабарщина, никак не связанные друг с другом слова, которые не превращались ни в предложения, ни тем более в текст.
И эти линии с точками… Как я ни складывал листы, пытаясь соединить дуги, ничего не получалось. Бессмыслица какая-то…
Я проснулся от того, что чьи-то руки шарили по телу. Сработали инстинкты. Я схватил чужое запястье и только после этого открыл глаза.
Надо мной склонился Баи. Его скулы покрывал румянец, на губах блуждала сладострастная улыбка, а взгляд светился. Он без стеснения рассматривал мою обнаженную грудь. Пальцы, зажатые в моей руке, мелко подрагивали.
– Ваше тело изменилось… Оно стало еще красивее. Вы теперь сильнее.
Я оттолкнул его руку и поднялся, осматриваясь. С тех пор как набрел на призрачные покои, я поселился в них. Спал прямо на полу, среди разбросанных повсюду записей, расстелив тонкое одеяло.
– Что ты здесь делаешь?
Кое-как запахнув нижнюю рубашку, я сурово посмотрел на Баи. Мне надоело строить из себя воспитанного принца, который достаточно холоден, чтобы никак не реагировать на тех, кто его раздражает.
Я устал… Просто устал. Баи же прервал сон, на который у меня и так было не больше нескольких часов. Но еще сильнее злило то, что он не оставлял своих попыток понравиться мне. Рэйден никогда не делал ничего подобного. И я почему-то был уверен, что, пока я прозябаю здесь, он там времени даром не теряет, соблазняя всех, кто вызовет его интерес.
Я повторял себе, что эти мысли глупы и смешны: он держался на расстоянии ото всех, – но черная ревность была глуха к рассудку. Я желал видеть его либо моим, принадлежащим лишь мне и в моих объятиях, либо одиноким и недоступным для всех живущих на свете. Это было эгоистично и жестоко, но справиться с собой я не мог. Ко мне тихо подкрадывалось безумие от долгой разлуки с ним. Оно окружало со всех сторон и брало в осаду мою душу. Голодные звери тоски терзали ее и грызли, откусывая кровавые куски и растаскивая их в разные стороны.
– Я видел его… Когда вы одолели марионеток… – Баи отодвинулся и сжал зубы. – Что в нем особенного, кроме его внешности? Вы сами признались, что даже не нравитесь ему. Неужели так сложно любить того, кто смотрит только на вас?
Я подался вперед, оскалив зубы.
– Выходит, что сложно.
Движение Баи было быстрым и неожиданным. Его губы успели коснуться моих, прежде чем я отшвырнул его от себя. Кроме отвращения и злости, я не испытывал ничего.
Мало того, что это был мужчина, так он еще и не понимал слова «нет».
Какого демона я тогда жажду поцелуев Рэйдена?
Боги, в этом мне никогда не разобраться. Наверное, во мне что-то работает не так.
Мне нравятся женщины, но при этом тянет к мужчине. Когда же один из них проявляет ко мне интерес, это вызывает ярость и раздражение. Что со мной творится?! Наверное, я просто должен смириться и не пытаться это понять.
Баи обиженно прижал руку к щеке, где уже начинал проступать багровый след.
– Такая любовь не может длиться вечно. А Ночные Цветы прекрасно умеют ждать.
Он выбежал из призрачных покоев, а я снова упал на одеяло.
Будь ты неладен, Баи! Что ж ты никак не успокоишься?
Каждый раз он напоминал мне, что Рэйден, возможно, никогда не покажет мне своих чувств, что, возможно, он вообще ко мне ничего не испытывает.
Никогда нам так не прогуливаться по столичным улицам. Никогда он не попросит у меня подарок. И никогда не будет угрожать мстить, если я его разлюблю.
Я перевернулся на бок, невидящим взглядом рассматривая исписанные листы бумаги, а перед глазами стояло счастливое лицо Рэйдена, разглядывающего подвеску.
Когда вернусь во дворец, прикажу изготовить точную копию той, которую увидел в иллюзии.
Свет луны, отраженный в воде колодца… Колодец…
Я резко сел и потянулся к «Учению». Колодец… Там точно что-то было про колодец, но из-за неспособности перевести тексты я мог ориентироваться только на изображения.
Вот оно! В самом конце. Круг с иероглифом внутри и три крошечных цветка… Боги!.. Это же тот самый талисман, который висел у моста. Колокол с подвеской – Юнхуа рассказывала, что он принадлежит богине Широи. Белоликая госпожа, сотканная из лунной пыли.
Все, что у меня было, чтобы разгадать эту загадку, – рассказы ребенка. Ребенка и… лекаря! О Белоликой госпоже ей поведал Рэйден. Что ему было известно о древней богине?
Я снова посмотрел на иероглиф и рассмеялся над самим собой. Это же тот самый, которого я коснулся в беседке, тот, который создал пугающее и завораживающее видение.
Колодец, луна, три цветка…
Кроме этого изображения был еще один рисунок – массивная корона со свечами и длинными подвесками, тоже украшенными цветками и лунами. Каждую страницу усеивали сотни иероглифов. Я пробежал по ним глазами. Проклятье! Ни один из них не был мне знаком. Даже составные части выглядели неузнаваемыми.
Я учил этот демонов язык с детства! Как может быть, что вся книга полна иероглифов, которые я и в глаза не видел?! Не-е-ет!.. Видел! Некоторые из них я точно видел. Всего несколько штук, но они уже мне встречались.
Я вскочил со своего места и бросился к дверям. Мне нужен был мастер Юн.
Но меня опередили. На пороге стоял мастер Ченг со своей неизменной ухмылкой чокнутого.
– Жестокий принц? – Бесцеремонно оттолкнув меня, он прошел в призрачные покои. Стараясь не наступать на мои чертежи, он дошел до одеяла и, утратив все изящество, плюхнулся на него. – Я-то надеялся, что ты хоть чуть-чуть переживаешь.
Он развалился на лежаке и принялся лениво перебирать мои записи.
– Из-за чего именно я должен переживать?
– Из-за того, что обидел Баи. Он сейчас рыдает и крушит все в своей оранжерее. А ты должен понимать, что значит лишиться единственного лекаря в такой огромной крепости.
Похоже, затворничество сделало Ночных Цветов безумными.
– Ни разу не видел, чтобы вам понадобилась помощь лекаря. И я не лишал вас его.
– Он думает только о тебе, говорит только о тебе, хочет только тебя. Юну тоже нет дела ни до кого, кроме тебя. Он всерьез считает тебя своим сыном и одержим идеей посадить тебя на престол. Даже Мингли! Он уверен, что ты сможешь разгадать загадку. А ведь он всегда считал себя умнее всех. – Он посмотрел на мои записи и усмехнулся, вскинув брови. – Хотя пока что не похоже, что ты сколько-нибудь в этом продвинулся. По правде говоря, я бы тебе помог. Лишь бы ты уже поскорее ушел отсюда. Ты меня раздражаешь. Но… безумно хочется увидеть твой провал. Даже не знаю, чего жажду больше.
Он выглядел таким довольным собой! Юнхуа и Джун и те вели себя взрослее.
– Правда… если подумать… для всех будет лучше, если ты уйдешь. Прямо сейчас!
– Пока не открою тайник, будете терпеть меня.
Я скрестил руки на груди. Если ему так хочется, чтобы я ушел, то пусть говорит правильное решение этого ребуса.
Мастер Ченг все понял без слов.
– А где же твоя гордость? Желание доказать, что ты исключительный?.. Особенный!..
Я наклонился к нему.
– Вы ведь уже должны были понять: я добиваюсь своих целей любыми путями. Исключителен не тот, кто смог заполучить престол, а тот, у кого получилось на нем усидеть.
Он раздраженно фыркнул.
– Ты действительно… невероятный! – Выплюнув это слово, будто оно было ругательством, он неожиданно поднялся. – Давай поступим так: ты будешь разгадывать эту загадку где-нибудь подальше отсюда. А когда разгадаешь – вернешься.
– У меня нет вашей вечности, чтобы ходить туда-сюда.
– Нет. – Он согласно кивнул и улыбнулся. – Но есть это. – Мастер подошел к окну и коснулся черного пыльного следа. Я не сразу вспомнил, как он тут появился.
– Черная гниль… Знаешь, что это?
Я кивнул.
Мастер Ченг скривился.
– Все-то он знает… Но кое-что наверняка тебе неизвестно.
Я молчал, не собираясь играть в его игры. Он будто пытался соревноваться со мной или хотел доказать, что я – самый обычный, ни на что не способный неудачник.
– А знаешь, почему люди никогда не пытались уничтожить Мертвый Лес? Они стремятся избавиться от всего, что их пугает, но самое ужасающее место Ванжана не трогают.
Я отрицательно покачал головой. До того, как впервые увидел, я вообще нечасто о нем думал. Мертвый Лес прятался на краю света, и никому никогда не было до него дела. Родители пугали им детей, а подвыпившие крестьяне хвастались, как однажды забрели туда и смогли выбраться. Тех же, кто действительно ступал под его пугающие своды, были единицы.
Будто отвечал заученный урок, я проговорил:
– Мертвый Лес – граница между землями Ванжана и владениями Короля Смерти.
Мастер Ченг хитро улыбнулся.
– Мертвый Лес – последний оплот Мертвой Алхимии. Как и эта книга… – Он бросил лукавый взгляд на «Учение». – Он всегда был спрятан на виду. Благодаря таящейся там алхимии, ты можешь попасть в любую из крепостей Ночных Цветов.
Попасть в любую из крепостей?
Алхимия перемещений всегда была слишком сложной и опасной. Даже алхимики из Королевской академии не владели этой наукой.
Я осторожно спросил:
– Как такое возможно?
От мастера Ченга можно было ожидать любой выходки.
– Если ты знаешь, что такое черная гниль, то должен догадаться.
Лукаво улыбаясь, мастер Ченг пожал плечами, а я задумался. Черную гниль оставляют призраки, и это я узнал от Рэйдена. В ту ночь, когда мы с ним собирали травы для Дайске, призрак выбрался из…
– Деревья?..
Мастер Ченг скривился.
– Иногда твое всезнание ужасно раздражает!..
– Кто на самом деле прячется в деревьях? Все говорят, что это черные монахи. Но я видел, как из дерева выбрался призрак.
Мастер Ченг покивал головой и растер между пальцами гниль.
– Неграмотные суеверные крестьяне с легкостью поверили в то, в чем мы пытались их убедить. Но никто и пальцем не пошевелил, чтобы, скажем… сжечь его… Потому что боятся призраков, которые его охраняют. Призраков и Созданий Ночи. Они служат Королю Смерти и безжалостно расправляются с каждым, кто пытается причинить лесу вред.
Значит, черные монахи не прячутся в лесу… Где тогда они скрываются? Откуда вообще берутся?
– Ну а деревья… Сам Король Мертвых заколдовал их. Под Ванжаном скрыт тайный мир – вся мертвая алхимия, которая существует, спряталась именно там.
– Под землей?
Я вспомнил древние катакомбы под поместьем графа Виерна. Но Баи сказал, что это – все, что осталось от первой крепости.
– Да. Под землей. Это один из самых старых и тщательно оберегаемых секретов нашего братства. Искусство перемещения. Под покровом земли скрыта сеть туннелей. Они заколдованы так, чтобы можно было проходить многие тысячи ли за день. Эти тайные проходы охраняют призраки и Создания Ночи. За века мертвая алхимия пропитала каменные подземелья, и найти верную дорогу почти невозможно. Но я владею последней сохранившейся картой и… могу дать ее тебе. На время.
– Постойте… Выходит, все три крепости связаны?
– Конечно. Сетью подземелий. Деревья в Мертвом Лесу – проходы, через которые можно из них выбраться.
– А в той крепости, которая раньше была в столице? Там нет мест, подобных Мертвому Лесу.
– Через особые колодцы. – Мастер Ченг наконец стал серьезным. – В каждой крепости есть колодцы. Их всегда много – чтобы запутать врага и обычных людей. Тот, который служит проходом, охраняется призраком или умертвием.
Павильон Семи Колодцев… Призрак, обитающий в одном из них…
А еще был старый колодец, который засыпали и в котором когда-то давно казненный лекарь оставил шкатулку со своими тайнами. Лекарь, который был до Рэйдена. Лекарь, ушедший отсюда и, конечно же, знающий тайны братства.
Столько всего теперь становилось понятным. Я владел секретами, которые умрут вместе с последним из Ночных Цветов. Секретами истинного могущества. Теперь не кажется невозможным одолеть черных монахов и получить престол.
Но я все еще не знал слишком многого.
– Откуда взялись черные монахи?
Мастер Ченг удивился моему вопросу.
– Скажем так… Тот, кто владеет одной из страниц Манускрипта, вознамерился получить невиданную власть, создав несокрушимое воинство. Но у Манускрипта собственная воля. И хоть он вынужден подчиняться своему владельцу, все равно продолжает сопротивляться желаниям хозяина. Потому искажает все формулы и заклинания, порождая бесконтрольных чудовищ. Но… мы отвлеклись! – Он хлопнул в ладоши. – Не думаю, что ты готов владеть Манускриптом.
– Зачем тогда рассказываете мне все это?
– Потому что хочу избавиться от тебя. – Он криво ухмыльнулся. – Хотя бы на время. Итак… Я проведу тебя к твоему возлюбленному, а ты… вернешься, когда разгадаешь… загадку…
Он пренебрежительно посмотрел на мои записи.
Я старался продумывать свои действия наперед. Но, как и в тот раз, когда я решил инсценировать свою смерть, все сложилось само собой. Увидеть Рэйдена или безрезультатно биться над решением старинного ребуса? Я знал, что не имею права ставить свои желания выше Ванжана. Но тоска по Рэйдену переборола все здравые мысли.
– Я согласен. Но вы должны вернуть мне дневники, которые я принес.
– Это дневники нашего брата.
– Он перестал был членом братства, когда покинул вас. И если бы я не принес их, вы бы никогда их больше не увидели.
Мастер Ченг скривился, становясь похожим на Создание Ночи.
– Иначе ты не исчезнешь?
– Нет.
– Собирайся. Уйдем вечером.
Я кивнул, после чего мастер ушел. Я не знал, правильно ли поступаю, но ради возможности увидеть лекаря готов был на что угодно.
Тренировка прошла в напряжении. На мое очередное избиение пришел посмотреть мастер Ченг, который, видимо, боялся, что я проболтаюсь, и даже мастер Мингли.
Последний все время буравил меня недовольным взглядом, а под конец призвал ураган из цветочных лепестков. Когда я с помощью веера сумел отразить их все, он удалился, взметнув полами ханьфу целую бурю из пыли и опавших листьев.
– Сегодня ты, наконец, сносно провел свой бой.
Мастер Юн окинул меня пытливым взглядом.
На самом деле я плохо помнил, что делал. В голове был только Рэйден и то, что, возможно, мы скоро встретимся. Должен ли я был рассказать мастеру Юну об этом? Наверное, да. Отпустил бы он меня? Нет. Точно нет. Как он воспримет мой уход? Я понятия не имел. От полубезумных мастеров можно было ожидать чего угодно.
– Где василиск?
Кажется, мой вопрос удивил мастера. Он раскрыл веер и начал им обмахиваться, несмотря на холодную вечернюю погоду.
– Ползает среди развалин. С недавних пор это его любимое место.
Я кивнул и отправился к северной части крепости. Раньше здесь был разбит сад с прудом и статуями, но сейчас все обветшало и почти полностью разрушилось. Даже в крепостной стене была огромная пробоина, в которой виднелись далекие земли Короля Мертвых.
Сейчас они были скрыты туманом. Даже стальные тучи, низко нависающие над землей, пытались спрятать их от людских глаз.
Среди осыпающихся руин, свернувшись кольцами, лежал василиск. При моем приближении его крылья слегка задрожали, а смертоносные желтые глаза посмотрели прямо на меня.
– Мятеж-ж-жный принц… тебе стоит поторопиться… скоро черная с-с-скверна заполонит эту с-страну…
Я присел на поросший лишайником валун.
– Откуда тебе это известно?
Василиск подполз ближе и, свив вокруг меня кольцо, поднял треугольную голову:
– Алхимия Манус-с-скрипта уси-и-иливается… Страницы тянутся друг к дру-у-гу, желая с-стать единым це-е-елым… Они взывают ко всему те-е-емному… Люди будут обращены в монс-с-стров, а призраки вос-с-станут… И даже Король Ме-е-ертвых не с-сможет их с-сдержать… Среди умертвий… ходит слу-у-ух… что он покинул свои владе-е-е-ения…
Слова василиска оказались неожиданными.
– Что ты хочешь сказать? Король Мертвых больше не стережет свои земли?
Василиск взвился еще выше.
– Призраки ше-е-епчутся… что он более никем не повелева-а-ает… Демоны и ду-у-ухи, которых он раньше с-с-стере-е-ег, рвутся на во-о-олю… Манус-с-скри-и-и-ипт дает им с-с-си-илу… Как только они освободя-я-ятся, Мертвой Алхи-и-имии станет так мно-о-ого, что ха-а-аос захлестнет эти зе-емли…
Если раньше я считал, что должен найти Манускрипт ради трона, то теперь все изменилось. Нужно отыскать его ради собственной страны. Не слишком ли много всего для одного человека?
– Сила Манус-с-скри-и-и-ипта расте-е-ет… Чем дольше страни-и-ицы разделены, тем больше их жажда единс-с-ства… Они будут стремиться вос-с-соединиться, плодя с-скверну и у-у-ужас… С каждым час-с-сом мона-а-ахи становятся сильне-е-е…
Если это так, то Рэйден в опасности, ведь больше всего черных монахов именно там, рядом с крепостью. Но почему? Почему они появляются только в определенных местах?
Над землями Короля Мертвых сверкнула молния.
– Мне нужно будет уйти. На время.
Василиск расправил крылья.
– Найди Манус-с-скри-и-и-ипт и останови все это…
– Как его отыскать?!
Если я должен его найти, тогда почему все вокруг скрывают, как это сделать?
Василиск раззявил пасть, что, наверное, означало улыбку:
– Все гадаеш-ш-шь, почему никто не говорит? Манус-с-скри-и-и-ипт заколдован так, что никто не может рас-с-скрыть тайну его местонахождения или с-с-способ, коим ты можеш-ш-шь им завладеть… С-с-собери подсказки, и обретеш-ш-шь его… – Змей снова улегся на землю и прикрыл глаза. – Возвращ-щайс-с-ся с-с-скорее… Эти безумцы ужас-с-сно утомляют!..
Радует, что не я один считаю их сумасшедшими.
– Я обязательно вернусь за тобой.
Я встал с валуна, который показался смутно знакомым, а василиск дернул хвостом.
– У нас гос-с-сти…
Я обернулся и едва не застонал. За спиной стоял Баи, губы которого дрожали, а в глазах блестели слезы.
– Уходите? Уходите?! Вы сбегаете! – Он бросился ко мне, похожий на яростное облако. – Вы еще не освоили наше мастерство. Даже сотую его долю! Мастер Юн вас остановит. – Глаза Баи сверкнули безумством. – Я немедленно расскажу ему обо всем…
Я успел схватить его за плечо:
– Вякнешь ему хоть слово, и я изрежу тебя на куски.
Он оттолкнул мою руку и даже встал на цыпочки.
– Хоть я и лекарь, но все еще искуснее вас. Вам не хватит сил со мной совладать.
– Мне – нет. – Я указал за спину, на василиска. – А вот ему – да.
Словно в подтверждение моих слов василиск обнажил зубы и повел крыльями.
Баи сжал губы, всем своим видом выражая презрение. Несколько мгновений он гневно смотрел на меня, а затем развернулся и ушел.
Сиплый рваный кашель за спиной заставил меня обернуться. Василиск скалился – кажется, смеялся.
– Истосковавшийс-с-ся по любви целитель – та еще проблема… Но тебе не с-с-стоит переживать…
– Я и не переживаю. Я раздражен.
Василиск раззявил пасть еще шире.
– Не с-с-стоит переживать, что другой ле-е-екарь к тебе безуча-а-астен…
– Ты не можешь знать, о чем я переживаю.
– Я ведь уже говорил: мне ве-е-едомы запретные желания челове-е-еческих серде-е-ец… Хочешь знать, чего жаждал лекарь?
Я бросился к василиску, падая перед ним на колени.
– Да! Расскажи мне…
– О-о-о… Его жела-а-ания носились вихрем по всему ле-е-есу… Такие гро-о-омкие и отча-а-аянные!.. Ему желанны твои поцелуи и ла-а-аски… Он тос-с-скует по твоим объя-я-ятьям… Знал бы ты, как ему хочется прикаса-а-аться к тебе!.. Он страшится, что лишится разума, если будет думать о тебе… Но не думать о тебе не м-о-ожет… Мандрагоры сходят с ума, впитывая его жела-а-ания…
– Это правда?
Я боялся верить сладким речам. Каждое слово звучало так, будто василиск специально говорил то, что я хотел услышать.
Из пасти василиска показался раздвоенный алый язык:
– Не выдавай меня ему-у-у… – Он снова засмеялся, издавая жуткие звуки, больше похожие на кашель или на то, как булькает кровь в перерезанном горле. – Все-таки именно он спас меня… от твоего ме-е-еча… Когда вы снова встретите-е-есь, послушай совета Ночных Цве-е-етов – перес-с-стань себя с-с-сдерживать и сделай с ним то, чего давно жела-а-аешь… Или позволь ему сделать с тобой то, что он захо-о-очет… Прос-с-сто обними его… кре-е-епко. Даже если он будет сопротивля-я-яться… Держи си-и-ильно и не отпус-с-скай… Он жаждет стать твоим… Отринь все и сделай его с-с-своим… Просто будь с ним таким, каким хо-о-очеш-ш-шь… Ему не нужна твоя неж-ж-жность… Малыш-лекарь ценит с-с-силу и ж-ж-жесткость… Перестань быть рядом с ним тем, кем ты не явля-я-яешься…
Василиск закрыл глаза и улегся обратно, спрятав морду за кожистыми крыльями. Видимо, это означало, что он сказал все, что хотел.
Внутри меня царил настоящий хаос, с которым я не знал, как совладать. Хитрый василиск, должно быть, считал, что попрощался со мной, но вместо ответов на вопросы запутал меня еще больше.
Я заставил себя развернуться и уйти от развалин.
Василиск не мог лгать. У него не было на это причин. Все, что он говорил мне до этого, оказывалось правдой.
Он не мог лгать. Шаг.
Не мог… Шаг.
Не мог!.. Шаг.
Не мог! Не мог! Не мог!..
Я ворвался в призрачные покои и бросился собирать разбросанные повсюду листы бумаги. Я ненавидел себя за то, что не спросил у змея раньше. И за то, что не решался сделать то, чего желал. Что было бы с нами, окажись я смелее?
Сильнее ненависти к самому себе была лишь необходимость увидеть Рэйдена. Я как раз повесил собранный дорожный мешок на плечо, как дверь в покои медленно отъехала в сторону. В образовавшуюся щель, словно вор, юркнул мастер Ченг. Из-за полы халата он вытащил сложенный листок бумаги и развернул его.
– Смотри внимательно. Я перерисовал для тебя всю карту. Ты владеешь бесценным сокровищем. Не потеряй ее! И не позволь врагам завладеть. Я не смогу тебя отвести. Кажется, Юн что-то заподозрил. Поэтому пойдешь один.
Я молча выслушивал его наставления, решив не спорить с безумцем.
– Вот это – путь из нашей крепости в Ночной Цветок. Но будь осторожен: подземелье – приют для Мертвой Алхимии. Не сворачивай с маршрута. – Он постучал пальцем по нарисованной алой линии. – Подземелья живые. Я записал подсказки, где какую формулу нужно начертить…
Но я прервал его сбивчивую речь:
– Я не алхимик. Что бы я ни начертил – это будет бесполезная картинка. – Я усмехнулся. – Вы хотите избавиться от меня таким способом?
– Не будь дураком! Там все пропитано Мертвой Алхимией. Даже мазок кисти будет иметь силу. Только не поддавайся колдовству. Все! – Он осмотрел меня, как ребенка. – Иди! У тебя будет полчаса, пока я отвлеку Юна. Вход в колодец под валуном у пруда. Просто сдвинь его. Теперь это тебе по силам. Иди!
Он схватил меня за руку и вытащил из призрачных покоев, постоянно оглядываясь по сторонам, как заговорщик.
Валун у пруда… Ночные Цветы не переставали удивлять. То ли безумием, то ли гениальностью.
Мастер Ченг вывел меня наружу и толкнул в сторону пруда.
– Давай быстрее!
– Стойте! – Я схватил его за руку и развернул к себе. – Дневники.
Мастер шумно выдохнул и закатил глаза, но затем все же полез за полу халата, вытащил обе книжицы и сунул мне в руки:
– Держи! Держи… Все что угодно, лишь бы ты уже скорее ушел отсюда.
Спрятав дневники в дорожный мешок, я не удержался, чтобы не позлить его еще больше:
– Скоро вернусь.
Он скривился, а я, не прощаясь, поспешил к пруду. Неужели я смогу вернуться в крепость, успевшую стать мне почти родной? О Рэйдене я старался не думать. Лучше не питать ложных надежд…
На фоне темно-серого неба начали мигать белые точки. Снег? Первый снег!.. Я совсем утратил ощущение времени. Здесь, в крепости, оно будто остановилось. С первым снегом приходят самые жестокие призраки.
Добежав до пруда, я уже без труда перепрыгнул его, приземлившись на твердые каменные плиты. Рано или поздно я узнаю их секрет. Иначе быть не может.
Стараясь не смотреть на борозды линий и иероглифов, которые словно тихо шептали, зазывая меня в свой плен, я опустился на колени и принялся срезать мерцающий цветами-звездочками мох. Осторожно ссыпав цветы и мох в украденные у Баи склянки, я заткнул их крышками и, воровато оглядываясь, снял с крыши беседки фонарь. За украшением из деревянной резьбы и цветными стеклышками не было видно, что внутри, но я был уверен, что это не простая свеча. Что бы это ни было, Ночные Цветы переживут утрату.
Я ухмыльнулся, представляя лица мастеров, когда они обнаружат пропажу. Боги, когда мелкие пакости приносили мне удовольствие? Похоже, я превращаюсь в одного из братьев.
Спрятав пузырьки с цветами в походный мешок, я перепрыгнул обратно на берег.
Снежинки превращались в крупные белые хлопья, которые прямо на лету сбивались в маленькие вихри. Не знаю почему, но я чувствовал, что должно произойти что-то неожиданное. Не хорошее и не плохое. Но такое, от чего сердце щемит в груди грызущей тоской.
Притаившийся в зарослях роз валун, как и прежде, был покрыт паутиной, в которой запутались опавшие листья, розовые лепестки и уже засохшие бабочки.
Я содрал липкую паутину. Камень был точь-в-точь как тот, на котором я сидел во время разговора с василиском. Возможно, там был скрыт еще один колодец.
Упершись ногой в камень, я напрягся и отодвинул его в сторону. То, что раньше казалось нереальным, сейчас удалось без особых усилий. Я смог сдвинуть огромный неподъемный камень – тренировки мастера Юна и вправду оказались действенны.
Я заглянул в черную зияющую дыру. В темноту убегали ступени, из которых торчали проросшие корни. Подняв фонарь выше, я начал спускаться в узкий лаз. Словно добровольно ложился в могилу. Запах сырой земли и гниения, тесные влажные стенки и надвигающаяся темнота.
Чем ниже я спускался, тем холоднее становилось вокруг. По ногам пополз холодный воздух. Пространство вокруг меня начало расширяться.
Ступени, наконец, закончились, под ногами ощущалась мягкая влажная земля, которая при каждом шаге голодно чавкала.
Сначала не было видно почти ничего, но потом начало светлеть, и это не был свет от моего фонаря. Мрак рассеивался, открывая скрытые подземелья, и я понял, что нахожусь в точной, но еще более мрачной копии Мертвого Леса. По земле стелился сизый туман, из которого выныривали истлевшие костлявые руки, которые норовили уцепиться за мои одежды.
Черные засохшие деревья едва не падали и из последних сил цеплялись узловатыми корнями за землю. Их влажная кора напоминала кожу черных монахов.
Я достал карту. Если мастер Ченг не решил таким образом избавиться от меня навсегда, то мне нужно было идти на запад до Обращенной в Камень Красавицы, что бы это ни значило. Запад… Понять бы, где запад под землей.
Пытаясь мысленно совместить поверхность и подземелье, я двинулся в указанном направлении. Не знаю, сколько времени прошло. Иногда казалось, что я не двигаюсь с места, иногда – что брожу кругами. Я был уверен, что миновал эти странные деревья уже с дюжину раз, но они все возникали и возникали на пути.
По ощущениям находился я здесь уже несколько часов. Вполне возможно, что путь в крепость займет дни и даже недели. Знать бы только, что иду верно.
Я запнулся об извилистый корень и замер, понимая, что пейзаж сменился. Впереди, на деревянном кресле, к которому тянулись ветви старых деревьев, сидела марионетка мужчины. Он был полностью слеплен из голубой бумаги и от этого походил на утопленника. Длинные черные нити – волосы – развевались на стылом ветру. В распахнутом халате было видно обнаженное бумажное тело, на котором кто-то вывел десятки алхимических формул. Они светились ядовитым зеленым светом.
Марионетка резко повернула безликую голову в мою сторону.
Я стоял не шевелясь, просто ожидая, что он сделает. Он же встал со своего трона и, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, неловко двинулся ко мне.
Между нами оставалась лишь несколько шагов, когда я услышал доносящийся из тумана голос:
– Ты пришел, чтобы освободить меня? – Он подходил все ближе и вдруг начал раздирать тонкими пальцами бумажную грудь. – Забери… забери ее!.. Не могу больше терпеть…
Он царапал свою грудь, но от этого формулы и неведомые заклинания горели лишь ярче.
В тот самый миг, когда ему оставалось сделать последний шаг, он вдруг бросился на меня. Бумажный палец, оказавшийся почему-то невероятно острым, прошелся по щеке. Я едва успел отстраниться, почти падая на спину, но тут же встал снова. Вспомнив уроки мастера Юна, я выхватил меч, уже когда марионетка взмыла в воздух и начала атаковать. Он двигался с невероятной скоростью, нападая как лучший из Ночных Цветов.
Я едва продержался десяток секунд, когда он выбил из моих рук меч. Не знаю, как смог увернуться, когда его руки потянулись ко мне.
– Забери!..
– Что?! Что я должен забрать?
Он не ответил, подлетая ко мне словно птица. На него не действовал закон притяжения. Но демоны побери, я ведь тоже обучался боевому мастерству. Сорвав с пояса веер, я распахнул его, ощущая прилив сил. Нет, полудохлая марионетка не прикончит меня, когда я уже почти добрался до Рэйдена.
«Веер – часть тебя… Ты сам… Ты не зависишь от него. Но и не должен бояться его потерять…»
Слова мастера Юна отчетливо зазвучали в голове, когда я начал отражать удары взбесившейся марионетки. Веер – это я.
Я отсек марионетке пальцы, и бумажные фаланги покатились по земле, медленно тлея красно-зелеными огоньками. Странное существо завизжало, и снова показалось, что звук доносится со всех сторон. Волосы разметались черным облаком, когда он летел на меня. Мои инстинкты действовали за меня. Мы словно танцевали танец, концом которого станет смерть…
Одним из ударов марионетка отшвырнула меня на свой трон. От столкновения с деревянной спинкой внутри что-то хрустнуло. Дождавшись, пока неведомый монстр окажется достаточно близко, я подпрыгнул вверх и резанул краем веера по бумажной шее.
Марионетка завопила десятком разных голосов, которые постепенно затихали, сменяясь едва слышным шепотом.
– Теперь она твоя…
Безликое существо вдруг вспыхнуло зеленым огнем. От него осталась лишь бумажная маска с приклеенными к ней длинными волосами.
Не зная, зачем это делаю, я поднял маску с земли и осторожно уложил в свой мешок.
Возможно, прямо сейчас я освобождаю из жуткого подземелья древнего демона. Но чутье подсказывало, что унести отсюда нужно все, что я только смогу.
Подняв фонарь, я пошел дальше, чувствуя подкрадывающуюся усталость и голод. Время здесь текло по иным законам. На поверхности могли и вовсе пройти дни.
Не знаю, сколько я бродил, но когда увидел ее, силы уже были на исходе.
Обращенная в Камень Красавица… Должно быть, это и есть она. В стволе огромного гнилого дерева покоилась статуя. Ее скрещенные на груди руки лежали на плечах. Кажется, именно так хоронят умерших в Далеких Королевствах.
Я быстро раскрыл карту. Мастер Ченг оставил десятки подсказок, которые занимали места едва ли не больше, чем сама карта.
Красавица охраняла скрытый в дереве проход, который должен был вывести меня в другое подземелье. Но сначала следовало начертать на ее груди изгоняющий иероглиф.
Я приближался к дереву с осторожностью. Не знаю, чего ожидал, но после странной марионетки все здесь казалось опасным.
По Обращенной в Камень Красавице неожиданно поползли тонкие веточки плюща. Они обвивали ее, покрывая мягким густым ковром. Я не сразу понял, что это означает. А когда стало доходить, потянулся к ней, чтобы начертить на груди символ, пока еще мог.
Пальцы уже почти коснулись дрожащих темно-зеленых листочков, когда мое запястье обхватила чужая рука и отдернула назад.
Я обернулся. Баи смотрел на меня расширившимися глазами и тяжело дышал.
– Нельзя касаться этого плюща! О чем вы вообще думали, спускаясь сюда в одиночестве?! Смотрите! – Он отбросил мою руку и указал на статую, которую уже полностью покрывал совершенно черный плющ. Его листья казались бархатными. – Он отравлен Маледиктусом и растет только здесь.
– Что ты тут делаешь?
Я все еще сомневался, что он настоящий, а не очередное порождение Мертвой Алхимии.
– Спасаю жизнь, которой вы не дорожите. – Баи снял со спины походный мешок и вытащил оттуда смутно знакомую маску. – Вы забыли ее. Это ценнейший дар призрачных покоев. Как вы могли не взять ее?
Я осторожно забрал у него маску. Действительно, я совсем забыл о ней. Но она и не казалась мне чем-то важным. Я даже не представлял, чем она может быть полезна.
Баи деловито прошагал к покрытой плющом статуе.
– Этот плющ… Он может как-то пригодиться? – Я снова думал о Рэйдене и его неуемной тяге собирать все растения, которые он только видел. Если я принесу ему плющ, который выращивал сам Маледиктус… Хватит ли этого, чтобы купить его внимание?
Баи обернулся ко мне.
– Конечно! Это одно из сильнейших алхимических растений. Но почти все древние рецепты утеряны…
Я приказал ему:
– Собери его.
Он искренне удивился:
– Зачем?
– Мне нужно.
Понимание на его лице было с оттенком неприязни.
– Для него?.. Он не оценит. Вряд ли вообще поймет, что вы принесли.
– Замолкни и просто срежь плющ.
Баи бросил на меня взгляд, полный превосходства и снисхождения.
– Срежь!.. – качая головой, передразнил он меня. – Это не какие-то там веточки и травки, которыми балуется ваш Рэйден.
Баи достал нож и отрезал прядь своих волос, а затем резанул острием по ладони. Он начал что-то шептать на окровавленную ладонь, складывать пальцы другой руки в алхимические знаки, пока кровь не стала закипать, превращаясь в алые искорки.
Плющ зашевелился. Он сползал со статуи на землю, постепенно вырастая в высокую человеческую фигуру, пока не встал перед целителем в полный рост. Это действительно было что-то жуткое и опасное. Черные бархатистые листья мелко дрожали, а ветки вдруг начали мерцать и пульсировать, напоминая человеческие вены.
Неожиданно на том месте, где должно быть лицо, возникла огромная пасть. Из-за остроугольных листьев казалось, что пасть наполнена длинными зубами. Из бездны рта выскользнул свитый из корней язык. Он походил на наконечник стрелы – длинный и острый.
Существо слизнуло с ладони Баи кровь, и в то же мгновение на пустом лице загорелись длинные щели глаз. Алые, мерцающие. Чем-то они напоминали глаза черных монахов. И смотрели они прямо на меня.
Существо из черных листьев и упругих стеблей шагнуло ко мне. Теперь от его древесного тела отчетливо отделился плащ, полностью состоящий из сросшейся между собой листвы, капюшон и то, что, наверное, было волосами.
– Твоя… кровь… ее запах… прекрасен…
Баи округлил глаза и, глядя на меня с выражением восхищения и ужаса, громко прошептал:
– Он хочет вашей крови… Нужно дать ему…
Что ж, если дело только в этом…
Я вытащил из ножен меч и скользнул пальцами по лезвию. Едва на коже появились первые капли крови, существо шумно вдохнуло и жадно облизнулось своим странным языком.
Надеясь, что он не оставит меня без пальцев, я протянул ему руку. Он присосался пастью к ранам и начал жадными глотками поглощать мою кровь. Ощущение было таким, словно я сунул руку в клубок змей.
Насытившись, существо на мгновение оторвалось от моей руки и откинуло назад голову. По веточкам потек алый сок, который мерцал золотыми искрами. Неожиданно странное чудовище начало рассыпаться. Листья просто опадали на землю, дрожа на ветру бархатистой чернотой.
– Быстрее! Ваша кровь его одурманила. Он нас пропускает. Но это ненадолго.
Баи принялся пальцем чертить на лбу статуи иероглиф, а я, как обезумевший, собирал с земли опавшие листья.
– Что вы творите?! Они все еще ядовиты!
Баи метался между мной и статуей.
Я засунул листья в мешочек для трав и криво улыбнулся.
– А ты мне на что? Лекарь ведь. Вот и вылечишь.
Он открыл рот, но так и не придумал что сказать, а я отодрал от подола полоску ткани и обвязал кровоточащие пальцы.
На лбу статуи вспыхнул начертанный Баи символ, каменная крошка начала осыпаться, обнажая истерзанное женское тело. Повсюду на ее коже были вырезаны символы Мертвой Алхимии. Некоторые из них были еще совсем свежими. Другие едва начали затягиваться. Третьи багровели запекшейся кровавой коркой.
Мучительно застонав, она начала выбираться из дерева, еще больше раня тело о растрескавшуюся кору.
– Она проклята. Теперь ее участь – вечно охранять проход.
Баи безотрывно смотрел на нее. На его лице отчетливо читался ужас.
– Это призрак?
– Думаю, за столько лет она им стала… – Схватив меня за руку, он выставил вперед ногу, приготовившись бежать. – Нам нужно успеть проскочить…
Едва девушка выбралась наружу, неловко упав на землю, Баи сорвался на бег. Встав на четвереньки и вывернув руки, девушка бросилась за нами.
Не знаю, как получилось, что Баи оказался медленнее меня. Покрытые царапинами пальцы статуи впились в подол его ханьфу и с силой потянули назад. Только то, что мы держались за руки, уберегло его от падения прямо в объятия изуродованной девушки. Но так просто сдаваться она не собиралась.
– Ваше вы…
Это все, что Баи успел выкрикнуть, когда статуя, зашипев, дернула его вниз. Ее руки обвили его шею, зубы впились в плечо, а почерневшие ногти начали расцарапывать лицо.
Времени на раздумья не было, поэтому я позволил телу действовать самому. Выхватив меч, рубанул по раненым рукам, но статуя успела отскочить, утаскивая сопротивляющегося Баи за собой. Так я ее не одолею, только пораню целителя.
Медленно я достал веер и раскрыл. Прыжок к сплетенной в объятиях парочке и несколько скольжений бумаги, от которых на ее руках и лбу появились новые царапины. На несколько мгновений она все же выпустила Баи из своих объятий, но успела вцепиться в пояс халата.
Я знал, что смогу. Знал, что получится.
Простая бумага разрезала ткань, и я, схватив за истерзанное плечо, толкнул Баи к проходу в дереве.
– Прыгай!
– Но вы…
– Сейчас же!
Баи протиснулся в расщелину ствола, погружаясь в голубое пламя. Я побежал за ним, слыша, как за спиной кряхтит и стонет призрак статуи.
Огненная дымка поглотила меня, словно вязкое болото. А через один вдох я вышел с другой стороны дерева. За спиной остался изогнутый черный ствол с острыми, устремленными в разные стороны ветками, и пустошь, продуваемая ветром пустошь, по которой волнами колыхался вереск.
А впереди – низкий каменный колодец. Дальше – еще один. И еще… Старые заброшенные колодцы, разрушающиеся от ветра и времени.
Баи сидел на земле, тяжело дыша и зажимая ладонями кровоточащие раны. По его бледному лицу тек пот, а руки дрожали.
– Боги, ты же лекарь!.. – Я опустился на землю рядом с ним и снял с себя верхний халат. Изодрав его на полосы, кое-как перевязал раны целителя и помог ему подняться. – Идти можешь?
Свободной рукой я достал карту, начерченную мастером Ченгом. Видимо, он все-таки рассчитывал на то, что я тут сдохну.
– Нам нужен колодец. Вот только какой?
Следовало признать, что без Баи мне отсюда не выбраться.
На карте колодец был лишь один. А рядом – несколько столбцов иероглифов.
– Вот, смотрите… – Баи провел пальцем по одному из столбиков. – Ночной Цветок. Колодец Призрака с Черпаком.
Это звучало так знакомо!..
– Как ты сказал? Призрак с Черпаком?
– Да. – Баи с трудом кивнул. – Тот еще мерзавец! Он жил давным-давно и был обычным крестьянином. Его семья была бедной. Настолько бедной, что вся его одежда превратилась в дырявые обноски. Но боги наделили его красотой. Однажды у дома, где он жил, остановилась богатая повозка. Из нее вышла прекрасная барышня и попросила воды. Он взял черпак и подал ей питье. Наивный и красивый крестьянин не знал, что эта женщина – хозяйка Дома Услад. Она купила его у семьи за черпак риса… Черпак риса! Представляете? Столько стоил нищий, но прекрасный юноша. Он начал работать в Доме Услад. Говорят, каждую женщину, которая покупала ночь с ним, он поил из того черпака, и после она не могла думать уже ни о ком, кроме него. Они медленно засыхали, увядали, сходя с ума без его ласк. Говорили, что вся их молодость и прелесть уходили к нему. Он стал невероятно богат, и его семья пришла просить у него помощи. Он жестоко с ними расправился за то предательство… Всю деревню истребил…
Призрак с Черпаком… Я смотрел на иероглифы его имени, слыша голос Баи будто издалека.
– Его проклятья обладают невероятной силой… Того, кого он проклял, ждет незавидная участь.
Кто бы сомневался. Я рассмеялся над самим собой.
– Что вас так веселит?
– То, что ты не успеешь умереть от проклятья, потому что умрешь от укусов девушки-статуи. – Я снова стал серьезным. – По-моему, смешно. Ты так не считаешь?
Баи открыл рот, но не сказал ни слова.
– Пошли искать колодец.
Я еще раз посмотрел на начертание имени. Видимо, это должно как-то помочь.
Каждый колодец действительно был подписан. Мастер Ченг выписал все названия колодцев и куда они ведут. Хоть тут не обманул.
Колодец Призрака с Черпаком был почти полностью скрыт вереском. На деревянной крышке, прикрепленной к нему цепями, были наспех вырезаны иероглифы Мертвой Алхимии.
– Вот он!..
Баи попытался снять цепи, но добился лишь того, что его раны закровоточили еще сильнее.
Я отодвинул его в сторону, отцепил цепи и сдвинул крышку.
Из темного нутра колодца вырвалось облако каменной пыли с запахом дождливой сырости. Вниз по стенкам убегали ступени.
Подхватив одной рукой фонарь, а другой – Баи, я начал спускаться вниз, перекинув ноги через край колодца.
Тяжело дыша мне в шею, Баи прохрипел:
– Я вам не безразличен. Иначе… вы бы не стали… обо мне так заботиться…
Удерживая нас обоих от падения на дно колодца, я насмешливо ответил:
– Ты знаешь, как здесь выжить, поэтому нужен мне. К тому же… я всегда могу бросить тебя очередному призраку. Пока они будут глодать твои кости, я смогу убежать.
– Вы же сейчас шутите?
Он поднял ко мне побледневшее лицо. В желто-зеленом мертвом свете фонаря целитель и сам казался умертвием.
Я серьезно посмотрел прямо на него.
– Ты хоть раз слышал, чтобы я шутил?
Кажется, он и впрямь поверил, потому что испуганно покачал головой и тут же едва не сполз на землю.
– Продержись еще немного, горе-целитель…
– Я бы смог себе помочь… Просто у нас нет времени… И я не взял необходимое… – Я ничего не ответил, и он продолжил: – Я не позволю, чтобы меня лечил ваш… ваша самовлюбленная деревенщина!
– Я сам не позволю, чтобы он лечил. Похороним тебя в Мертвом Лесу, станешь удобрением для мандрагор.
Мы очутились в узком тоннеле со сводчатым потолком. Сквозь каменную кладку пробивались корни и стебли растений, а с потолка все время капала холодная вода.
В самом конце тоннеля пол оказался покрыт водой. По ней скользили бумажные лотосы с зажженными в центре свечами.
Я присмотрелся. На лепестках каждого цветка было записано женское имя.
Постепенно вода стала доходить до щиколоток. Ледяная настолько, что кожу начало колоть.
Разрезая черную гладь, неподалеку прогуливался высокий статный юноша. Подол его бордового ханьфу тянулся по воде словно отдельное существо.
Когда мы приблизились, юноша остановился и повернулся к нам лицом. Слишком красивым для человека. На его пухлых губах расцвела улыбка. Он потянулся к небольшому столику и взял с него деревянный черпак.
– Вода для путников…
И зачерпнул воду прямо у своих ног.
Если когда-то он и существовал, то стоило порадоваться, что сейчас он мертв. Такая красота была опасным оружием. Я снова подумал о Рэйдене. Вот кто мог соперничать с этим призраком.
Или же… стать ему достойной парой.
Какого демона?! Мной овладевает новая волна безумия. Я ревную к призраку. К уродливому призраку, который скрывается за давно истлевшей личиной. Это уже совершенно ненормально. Если не увижу своего лекаря, то точно скоро свихнусь.
Я воскресил в памяти карту. Насчет Призрака с Черпаком мастер Ченг не оставил никаких указаний. Как теперь пройти мимо него?
Мы с умертвием продолжали стоять друг напротив друга и молчать.
Неожиданно на его лице мелькнуло узнавание, и губы расплылись в еще более широкой улыбке.
– Ах это ты… Тот, с которым был маленький хитрец… – Призрак швырнул свой черпак обратно на стол и взял другой. Я узнал его сразу же. – Храню его на память о твоем красивом сладко пахнущем друге…
Он втянул ноздрями воздух, словно и впрямь мог почувствовать какой-то аромат.
Даже не глядя на Баи, я ощутил его растерянный вопросительный взгляд. Да-да, я уже успел заработать проклятие.
Я кивнул призраку.
– Я тебе еще один сброшу, если хочешь.
Призрак громко захохотал. Показалось, что мы действительно находимся в колодце, от каменных стен которого разлетается эхо его безумного смеха.
– Твоя наглость очаровательна!.. Так же, как и твой белокурый друг. Ему пригодились мои волосы? Вне колодца они выглядят несколько иначе.
– Да, спасибо. – Я старался сохранить небрежный тон, исподтишка оценивая силу призрака. Тело Баи становилось все тяжелее. Он уже почти висел на мне мешком. – Они очень помогли.
Широкая улыбка умертвия начала меркнуть, но он продолжал изображать вежливость:
– Я надеялся, что твой дружок присоединится ко мне. Вдвоем мы бы прекрасно провели время.
Неожиданно Баи брякнул в сторону:
– Может, и стоило сбросить его сюда.
Я подтянул целителя вверх, стараясь побольнее задеть его раны, и указал призраку на него.
– Могу оставить тебе этого.
– Что?! – Баи вцепился в мое плечо. – Вы серьезно так поступите?
– Ты жаждешь любви, а он – компании. – Я взглянул на призрака. – Как насчет сделки? Изголодавшийся по любви целитель в обмен на проход в крепость?
– Вы не сделаете этого!
Баи не хуже статуи вцепился в меня с такой силой, что заболело плечо.
Призрак склонил голову к плечу, словно раздумывая, а потом, растягивая слова, ответил:
– Я пропущу тебя и так… На тебе мое проклятье… Это достаточная плата. К тому же… очень уж любопытно поглядеть, как тебе понравятся забавы твоего дружка.
Я знал, что не следует спрашивать. Беседы с призраками не принесут ничего хорошего. Но его упоминание о Рэйдене… Лекарь был моей слабостью, и, конечно, я послушно заглотил крючок.
– О чем ты?
– О!.. – Призрак взмахнул черпаком. – До меня долетает множество любопытных разговоров… Нынче праздник Зимней Ночи, время пробуждения истинной мужской силы… Белокурый озорник со своей новой подружкой задумал любопытное развлечение…
Что еще за новая подружка?! Эйки и госпожи Лу ему мало?! Точно, появилась ведь еще та девица из деревни… Минэко, кажется. Пока меня не было, она успела покорить гордеца?
Призрак потер ладони.
– Я уже предвкушаю это сладкое веселье!.. Проходи… – Он отступил в сторону. – Тебя ждет нечто незабываемое!..
Демонов болтун!
Я потащил почти сползшего на землю Баи за собой, стремясь уйти, пока призрак не передумал. Что еще он там услышал? Урод!
Холодная вода тут же намочила ноги, легко преодолевая сопротивление ткани и хлипкой обуви.
Под насмешливым взглядом призрака я подволок Баи к каменной лестнице, нижние ступени которой омывались водой и терялись в мерцающем тумане.
Призрак насмешливо бросил мне в спину:
– Не сильно закрывай крышку – не хочу пропустить все веселье.
Я обернулся и случайно бросил взгляд на воду. В ней отражался скелет, кое-где прикрытый истлевающей плотью и нитями мышц. Сгнившая одежда, состоящая почти полностью из дыр, повторяла трепет ханьфу, в которое был облачен призрак.
Этот его жуткий облик был мне уже знаком. Такой же конец ждет и меня?
Баи тяжело задышал, издавая страшные хрипы.
Я взвалил его на плечо и почти взбежал по лестнице.
Туман вверху слегка рассеялся, и стала видна сколоченная из досок крышка, нависшая над головой. Я не знал, как далеко она простирается, но когда коснулся ладонями и сдвинул в сторону, она поддалась на удивление легко. За розовато-голубой дымкой виднелось серое небо, которое показалось знакомым и… родным. Потому что под этим небом ходил Рэйден.
Баи опять застонал.
– Продержись еще немного.
Я дошел до конца лестницы и уложил Баи на край колодца, выбираясь наружу.
Из глубины послышался мертвенно-жуткий смех.
– Будь нежен с маленьким затейником. От твоей ярости он может сломаться… – Его смех отразился от стен колодца, а затем до меня долетели сказанные загадочным шепотом слова: – Хотя… возможно, он желает быть сломанным…
Я спрыгнул на твердую промерзшую землю и со злости плотно надвинул крышку.
Ночной Цветок…
Даже воздух здесь был другой. Пропитанный морозом, снегом и терпкостью трав.
С темно-серого неба сыпались колючие мокрые снежинки. Пушистые, льдистые и большие.
Баи, уже не открывая глаз, что-то простонал. Кровь пропитала его белые одежды, а сам он сравнялся цветом лица с мертвецами.
Бросить бы его здесь и не мучиться… Должен ли я ненавидеть себя за эту мысль и за то, что всерьез над ней раздумываю? Но он спас мне жизнь и сам подвергся опасности.
Качая головой, я подхватил Баи на руки и двинулся в сторону башни Рэйдена.
Над Павильоном Семи Колодцев висела густая затаившаяся тишина.
Что там сказал призрак? Сегодня праздник Зимней Ночи… Выходит, я блуждал по подземельям почти неделю. Но не это главное.
Меня не было несколько месяцев, и если я сейчас появлюсь посреди крепости с раненым парнишкой на руках… это вызовет вопросы.
Я быстро снял с плеч дорожный мешок и вытащил оттуда красиво переливающуюся маску. Баи был прав: она пригодится.
Почему здесь вообще так тихо? Праздник Зимней Ночи отмечается всегда и всеми.
Завязав ленты маски, я снова поднял Баи и осторожно двинулся в сторону лазарета.
Но стоило сделать несколько шагов, как пришлось остановиться. Рядом слышались недовольные женские голоса, один из которых казался знакомым.
– Нужно было идти со всеми к господину Рэйдену и госпоже Минэко. Я слышала, они приготовили самое настоящее веселье.
Боги!.. Похоже, мои страхи оживали. Рэйден с этой подозрительной девкой, которая мне не понравилась еще в деревне. Она сторонилась всех, но к нему буквально прилипла с первой же секунды знакомства. А теперь у них… веселье?
Я поудобнее перехватил Баи. Потерпишь, целитель, пока я все не узнаю.
Еще один голос зло прошипел:
– Ты действительно такая дура? Хочешь поссориться с госпожой Айми? Забыла, как она поступает со всеми, кто ее прогневил? Генерал Фао сделает твою жизнь здесь невыносимой.
Этот голос… Я точно его слышал прежде.
– Господин Рэйден и господин Дайске нас защитят.
– Ты и в самом деле такая наивная?
– Господин алхимик не будет защищать никого, кроме господина Рэйдена и своей дорогой Сюли. А самому господину Рэйдену нет дела ни до кого, кроме этой шлюхи Минэко. Околдовала она его, что ли?.. Только с ней и проводит целые дни. Совсем с ума сошел от этой девицы.
По телу прошла дрожь, а затем выступил холодный пот. Он… с ней? Нет! Не может такого быть!..
– Конечно, она ведь такая красавица… И такая загадочная в своей маске…
Пока я пытался совладать с собой, второй голос издевательски рассмеялся:
– Красавица? Да она уродка! Ты хоть видела ее шрамы? А я – да. – Арым! Это была Арым – мать милой непоседливой Юнхуа. От ненависти в ее голосе веяло угрозой. – Демонова колдунья. Кто знает, чем она занималась все это время в деревне. Может, шпионила на черных монахов? А может, это именно она призвала умертвие в крепость?!
– Ну что ты такое выдумываешь? Она очень милая и добрая. Настоящая госпожа… Аристократка… Неудивительно, что господин Рэйден от нее без ума. Говорят, она знает особые секреты ублажения мужчин. Не зря же он согласился устроить праздник. Ведь до этого, каждый раз, когда приходила его очередь, он всегда отказывался. Как же узнать, что они придумали?..
– Лучше забудь об этом! Если госпожа Айми…
– Надоела ты уже со своей госпожой Айми. К ней на праздник пошли только те, кого она заставила. Благородные… – Во втором голосе слышалась обида. – Нас она не позвала. А господин Рэйден разрешил приходить всем…
Только болтливость девицы все еще удерживала меня здесь. Я должен знать, к чему готовиться, а иначе точно сорвусь с цепи, когда все это увижу. Рэйден… Демонически соблазнительный Рэйден в окружении всех женщин крепости, которые только захотят к нему прийти. Я думать не мог ни о чем, кроме него. В голове – только наша с ним встреча и мое признание. Разлука с ним убивала. Я покинул крепость, в которой мог получить могущество, какого нет ни у кого в Ванжане. Ради него. Наплевал на Манускрипт, на загадку мастера Юна. На все – ради встречи с ним. А он в это время развлекался с местными девками.
– Вместо того, чтобы веселиться и любоваться нашим красавчиком-лекарем, я должна прислуживать…
– Молчи, глупая! Хочешь, чтобы госпожа Айми услышала?
– Да кому она нужна? Она просто бесится. И срывается на нас. Все знают, что это из-за того, что господин Ван ее отверг. Уж чего она только ни делала. Даже посреди ночи к нему в павильон явилась. А он взял и выставил ее. Прямо под дождь. Я сама видела.
Нехорошее предчувствие насторожило. Я усиленно пытался вспомнить все наши встречи с сароен. Но такого не было точно.
Когда первый голос продолжил, я еще больше уверился в мысли, что тут происходит нечто странное.
– К тому же из-за нее он очень сильно поругался с господином Рэйденом. И теперь за нашим дорогим господином лекарем таскается этот противный командующий Рэн… Нигде не оставляет его одного… И так было мало шансов заговорить с ним, а теперь и подавно…
Я сжал кулаки. Проклятье! Проклятье! Проклятье!.. Да что здесь творится?!
Желание разобрать демонову крепость по кирпичикам затопило сознание. Былая радость от возвращения сюда мгновенно сменилась яростью. Предвкушение встречи с Рэйденом было отравлено каждым едким словом, которое я услышал. Я пытался вернуть себе рассудок, хладнокровие, но ощущал лишь голодную ярость, которой требовалась кровавая жертва.
Послышалась возня, и две сплетницы ушли. Путь был свободен.
Что ж, господин Рэйден, пришло время встретиться. Ты ответишь за каждый день, прожитый в мучении без тебя. Ответишь душой и телом.