13 глава

Артур, метавшийся по шкафуту, завидев доктора Фергюссона, кинулся ему чуть ли не под ноги.

— Как… он? — кинул отрывисто, слишком волнуясь, как для простого участия к незнакомому человеку.

— Вы хотели сказать: «Как она?» — поправил его доктор Фергюссон совсем тихо. — В добром здравии, учитывая обстоятельства. Обезвоживание быстро пройдет… — И с интересом, который не смог скрыть: — Вы знаете эту юную мисс?

Артур кивнул после секундной заминки.

— Мы вместе росли…

— Даже так. — Доктор вскинул обе брови. — Что ж, в таком случае ей вдвойне повезло! — И сказал: — Позаботьтесь о ней, как сумеете. Благо, до Кардиффа осталось недолго! Кстати, да, расскажите мне после, что с ней случилось… Со мной эта дикая кошка беседовать не захотела, возможно, вам она доверится больше.

Артур сглотнул: он понятия не имел, как с ней говорить. Как не схватить, отчитывая и целуя одновременно… Как вообще оставаться спокойным, когда внутри клокотало, как в жерле вулкана.

Кэт была в море…

Переодетой в мальчишку.

И одному богу известно, что случилось с ней до того.

А узнать он страшился… Страшился настолько, что темнело перед глазами. Он слишком долго ходил на кораблях, слишком хорошо изучил жизнь на море…

Он постучал в дверь отведенной Кэтрин каюты, крохотного закутка, предназначенного для пассажиров небольшого достатка. Ответить никто не спешил, и Артур, толкнув дверь, произнес:

— Кэтрин, это я, Артур. И я вхожу!

Она сидела на тонком матраце, поджав к груди ноги и глядела на него исподлобья. Правда, расслабилась, увидев, что это действительно он…

— Не думал, что мы вот так встретимся… — начал он, но запнулся.

Слова выходили банальными и сухими, и даже чуть-чуть осуждающими — он этого не хотел.

Он хотел совершенно другого…

— Кэт… — Она дернулась. — Кэт, что случилось? Расскажи мне, я помогу. — Он присел рядом с ней и протянул руку, боясь отчего-то к ней прикоснуться.

Она первой подалась к нему и уткнулась носом в ключицу.

— Артур, ты не поверишь, но я думала, что умру.

— Мне бы этого не хотелось, — глухо произнес он, не в силах справиться с чувствами. Те же, что и четыре года назад, теперь они стали много понятнее, четче… И, черт возьми, заявляли о себе с удвоенной силой!

— И все-таки я так думала…

— Как ты оказалась в воде… в этой одежде? — Он глянул на ее длинные ноги в мужских бриджах, на рубашку с оторванной пуговицей у горловины, на чуть просохшие волосы — на когда-то целованные им губы. — Ты сбежала, Кэт?

— Кэт… Так зовешь меня только ты, — улыбнулась она. — И нет, я не сбегала. Меня похитили в Ламберхёрсте, и я три дня проработала сначала помощником кока, после — юнгой. Все это пока они не узнали, кто я на самом деле…

— Они тебя… тронули?

— Оплеухи считаются? Или тычки? Или, может, нападение капитана, когда он схватил меня за… — девушка покраснела, припомнив этот момент, и гордо вскинула подбородок. Но Артур под порывом накрывшего его облегчения стиснул ее и прижал к себе крепче.

— Боже мой, Кэтрин, я в ужасе от того, что с тобою случилось! Куда шел корабль, на который тебя увели?

— В Каролину.

Он рвано выдохнул.

— А потом ты бросилась в море, чтобы…

— … не дать капитану прикоснуться к себе. Он понял, что я девчонка!

Артур вскочил и заходил по каюте: два шага вперед, два назад. И так много раз кряду! Ему захотелось влепить кулаком прямо в стену, прогнать те картины, что теснились в его голове.

— Твои родители знают, где ты? — И сам же ответил: — Какой я дурак, конечно же, нет. Как ты вообще оказалось в этой одежде, да еще в Ламберхёрсте?

— Я все расскажу, только хватит ходить. У меня от тебя голова кругом идет! — с укором выдала девушка.

И молодой человек возмутился:

— Это моя голова идет кругом. Кэтрин, если узнают, где ты провела это время…

— Я знаю, будет скандал, — спокойно отозвалась его собеседница. — Меня заклеймят страшным словом, которое леди нельзя говорить, и замуж точно никто не возьмет. — Говоря это все, она улыбалась. — И знаешь, я этому отчасти рада, — объяснила она эту улыбку, — я все равно не собираюсь становиться женой. Ни чьей в целом мире!

Артур изобразил недовольство, сжал губы, и девушка, расценив это укором, дернула головой.

— Мама всегда говорит, такую, как я, непросто сносить, так зачем мучить несчастного джентльмена?!

— Почему сразу несчастного? — спросил Артур, изогнув черную бровь.

— Да потому что составить кому-нибудь счастье я вряд ли способна… А потому не волнуйся о моей репутации! Я как-нибудь справлюсь.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, вовсе не укоризненным, как думалось Кэтрин, и думал, что, может, это и к лучшему, что он вовсе не джентльмен и не связан семейными обязательствами: если общество отвернется от Кэтрин… он станет всем ее миром. По крайней мере, он попытается… Помечтает хотя бы.

И тут же повел головой, прогоняя туман непрошенных мыслей. Такому ведь все равно не бывать… Хотя, стоит признаться себе, в этот раз он возвращался на берег в твердом намерении переговорить со своими родителями и… Аддингтонами.

— Расскажи все с самого начала, — попросил он, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и сконцентрировался на рассказчице, позволяя себе не таясь глядеть на нее.

— Все было банально, — начала, между тем, Кэт, — моя подруга влюбилась в обычного клерка, — она скривила лицо, и эта ее гримаска резанула Артура по сердцу (он думал, Кэтрин другая: не презирает тех, кто ниже по статусу. Он не мог настолько в ней ошибиться! Или мог?) — и попросила меня пойти с ней на праздник в деревню…

Артур слушал, но как-то вполуха: ныло в груди и шатало его не только от качки — все внутри сделалось странно пустым. Ему показалось, он утратил жизненную опору, что держала его все это время…

— Ты вообще меня слушаешь? — возмутилась мисс Аддингтон в какой-то момент.

— Да, конечно, тот странный кок рассказал тебе о каком-то убийстве, после умер, и все говорили, что он не мог заходить на камбуз на рассвете, тогда как ты видела его там.

— Вот! — Кэтрин вскочила с постели. — Это и есть самое интересное. Знаешь, о чем я подумала в тот момент?

— О чем же?

— О том, что на камбуз входил его призрак.

— Призрак? — Артур хмыкнул, впервые развеселившись. — Ты ведь знаешь, что призраков не существует. Даже призрак Темного дома оказался всего-то лишь человеком.

Девушка возразила:

— Но и в цветок папоротника мы тоже особо не верили, однако я видела, как он цветет в ночь летнего солнцестояния. Я ведь рассказывала тебе…

— Рассказывала…

— Но ты мне не веришь?! — Кэтрин ткнула Артура в грудь маленьким кулачком. — Думаешь, я все придумала, так? А как же Эвелин Джексон, она тоже видела этот цветок.

Артур не хотел злить собеседницу, но по справедливости был обязан сказать:

— Иногда при недостаточном количестве кислорода — а вы были заперты в трюме «Justine“ — людям, я слышал от доктора Фергюссона, начинает мерещиться всякое.

— Так мне примерещилось?! — в сердцах выдала Кэтрин так громко, что Артур, подавшись вперед, зажал ей ладонью рот.

Она дернула головой и вцепилась в его крепкие пальцы в тщетной надежде справиться с его хваткой. Но лишь напрасно метала глазами готовые испепелить его молнии…

— Не кричи, умоляю, — очень тихо попросил ее Артур. — Будет лучше, если другие на корабле не узнают, что ты… девчонка. — Он улыбнулся, понимая, что она готова привести сотню доводов супротив его нежеланию обнародовать ее пол, а потому привел свой единственный против них всех: — У нас нет для тебя женского платья, а ходить в этой ужасной одежде по палубе на глазах у двух десятков мужчин ты точно не будешь.

— Уже ходила и стану снова, — огрызнулась девушка.

— Нет, не станешь. — Артур невозмутимо покачал головой. — Я скорее запру тебя в этой каюте, чем позволю кому-нибудь глазеть на тебя.

Их взгляды схлестнулись, карий и голубой, карий у Кэтрин и голубой, словно море, у Артура. И Кэтрин вдруг спасовала: первой отвела взгляд и провела ладонями по своим обтянутым бриджами бедрам. Может быть, в самом деле вдруг осознала, насколько неподобающе леди она выглядит…

— Не думала, что ты станешь таким… правильным и… противным, — выдала она через силу. И, вернувшись к постели, плюхнулась на матрац.

Ее слова опять укололи его. Правильно говорят: больше всего ранят близкие люди.

— Я просто хочу позаботиться о тебе.

— Тогда не запирай меня, словно пленницу!

— Кэт, — произнес он так мягко, как только умел, — я хочу тебе счастья.

— Я была счастлива, пока не попала на этот корабль.

— Ну конечно, умирая от обезвоживания в океане, ты была счастлива… Кэтрин, не веди себя, как ребенок. Ты знаешь, что я твой друг!

— Был когда-то.

— И остаюсь им.

— Я не заметила.

— Да ты просто невыносима. С тобой невозможно говорить на серьезные темы!

— Отчего же, давай обсудим теорию эволюции Дарвина. Тема очень даже серьезная, как на мой взгляд!

Артур покачал головой, признавая свое полное бессилие в этой нелепейшей перепалке.

— Я напишу твоим родителям, Кэтрин, — произнес он. — Как только мы сойдем в Кардиффе, я отправлю письмо с посыльным. А мы сами отправимся следом, но лишь приведя тебя в должный вид… Не хочу, чтобы миссис Аддингтон или твоего отца хватил при встрече удар.

И лицо юной упрямицы дрогнуло, сердитое выражение сменилось печалью.

— Пожалуйста, не пиши им, — попросила она, — вдруг они даже не знали, что я пропадала.

— Такого не может быть, Кэтрин. Тебя нет четвертые сутки — они точно извещены и места себя не находят!

— И все-таки не пиши. Я лучше вернусь в пансион! — И совсем умоляюще: — Отвези меня в пансион, Артур, очень тебя прошу.

Его сердце не было каменным, и при виде умоляющих глаз мисс Аддингтон дрогнуло, словно было отлито из воска, а ее глаза обладали огненной силой.

— Хорошо… я не стану писать, но это неправильно, Кэт. Надо каким-то образом объяснить твое нынешнее отсутствие!

Девушка на секунду задумалась, должно быть, решая непростую эту задачу.

— Ты напишешь письмо, — наконец сказала она, — но отправишь его миссис Джексон в Уиллоу-холл. Уверена, что она не откажется нам помочь! А лучше, я сама напишу. Принеси мне перо и бумагу!

Артур не знал, что задумала эта девчонка, но говорила она таким повелительным тоном, что он, молча кивнув, покинул маленькую каюту и отправился добывать бумагу и отточенное перо.