33 глава

Оставаться одной, не у дел, казалось Эвелин Джексон не просто весьма неприятным, даже обидным. Из-за беременности она редко выходила из дома, а уж нынче, когда роды были так близко, и вовсе стала затворницей, и тут на тебе, приключение: полный дом интересных гостей, настоящая тайна, интриги, а еще старые кости в катакомбах под домом — ей же только и остается, что поить гостей чаем и дожидаться вестей.

Когда уже воротятся Джексон и Андервуд?

К дому подкатила карета, и женщина поспешила во двор, полагая, что вернулся кто-то из отбывших: либо муж ее, либо Кэтрин, что отправилась в Конуэй с братом. Однако ни сам экипаж, ни вышедший из него джентльмен не были ей знакомы…

Высокий, седой, в элегантном темно-зеленом костюме, он приветливо, не без смущения ей улыбнулся и как-то враз расположил к себе миссис Джексон одним своим видом.

— Прошу простить мое неожиданное вторжение, уважаемая хозяйка: я поступаю крайне дерзко и неприлично, уж простит меня бог, но так получилось, что я кое-что потерял. Кое-что крайне важное для меня, и если бы вы могли мне помочь…

Эвелин, изнывающей от ожидания, эта внезапная интермедия в лице незнакомого джентльмена показалась даже желанной, к тому же она никогда не была приверженкой строгого этикета.

— Чем я могу вам помочь? — осведомилась она.

И седой джентльмен с жаром откликнулся:

— Всего лишь сказать, не находили ли вы близ вашего дома старую книжицу в красной обложке. Это всего лишь томик стихов, ценный лишь памятью о давно почившей старушке, моей бабушке, к которой я был крайне привязан… — И поспешил объяснить: — Буквально на днях, проезжая этой дорогой, я выронил его по пути… Сам не знаю, как это вышло: возможно, я просто уснул или недоглядел во время краткого перерыва, только книга из экипажа исчезла, и я, страдая крайней сентиментальностью, езжу назад и вперед в поисках бабулиной книги. Мы, старики, все немного безумцы… — И он развел в стороны руки.

Эвелин улыбнулась.

— Вы зря на себя наговариваете, — сказала она. — Привязываться к дорогим сердцу вещам — это так по-человечески. — И обернулась к дворецкому: — Мозли, скажите этому человеку, не находили ли вы около дома какой-либо книги? Томик стихов в красной обложке, если точнее.

Дворецкий с уверенностью покачал головой.

— Нет, миссис Джексон, найдись что-то подобное близ нашего дома, мне бы об этом сразу же доложили.

Эвелин с сожалением поглядела на незнакомого джентльмена.

— Как видите, мы ничего такого не находили. Очень жаль, что не смогли вам помочь!

— Вашей вины в этом нет, — возразил собеседник с улыбкой, — все мои невнимательность и старческая рассеянность. Благодарю за уделенное время! — Джентльмен поднял шляпу, скользнул в экипаж с юношеской ловкостью и, уже отъезжая, махнул рукой в белой перчатке.

На выезде с подъездной дорожки его экипаж разминулся с экипажем Кэтрин и Эдена.

— Кто это был? — спросила девушка, выпорхнув из кареты, и Эвелин пожала плечами.

— Понятия не имею. Мы так и не успели представиться! — И на вскинутые брови Кэтрин добавила: — Пожилой джентльмен потерял старый томик стихов своей бабушки — надеюсь, найдет. Лучше скажите, как прошла ваша поездка! — перевела она разговор на более интересную тему.

И молодые люди поведали ей все сведения о кольце, предоставленные мистером Стенхоупом. А уже после полудня, как раз наравне с возвращением двух джентльменов, — Джексона с Андервудом — Мозли явился с письмом.

— От Патрисии Чемберс, — многозначительно сообщила всем Эвелин, принимая письмо с серебряного подноса. — Должно быть, наш план уже в действии. — Она вскрыла письмо и пробежала строчки глазами, зачитав самое главное: — «Я сказала ему, как мне и велели, что мисс Стаффорд сбежала с прогулки в саду… Что я понятия не имею, как такое случилось, ведь за девочками в моем пансионе совершаются самый строгий надзор. Мистер Стаффорд, чего и следовало ожидать, не сразу поверил в случившееся: решил, что мисс Грейс где-то заснула (в шкафу, как он даже предположил), и я клятвенно битый час уверяла, что пансион был осмотрен тщательным образом сверху донизу — его дочери в его стенах нет. После этого меня обвинили в халатности, недосмотре, и сотне других подобных вещах, но я держалась подобно скале и заявила с явным намеком, что иногда юные леди сбегают по собственной воле, послушавшись голоса сердца. Кто угодно мог вскружить юной Грейс ее буйную голову… И тогда несчастный отец аж побелел. Мне почти стало жаль его, но еще слишком громко звучавшие в голове оскорбления с его стороны не позволили мне снизойти до подобного мягкосердечия: я добила его парочкой слов о возможном скандале, и мистер Стаффорд почти умолял меня придержать язык за зубами. Хотя бы ближайшие дни… О, в этом таланте мне, как известно, нет равных, и я обещала молчать! Он же кинулся прочь так стремительно, словно знал, где искать свою дочь, и спешил поскорее ее воротить. Итак, я сделала все, должна — теперь дело за вами. Не уверена, что с наилучшими, но пожеланиями, ваша Патрисия Чемберс».

Грейс, сидевшая с печальным лицом, тяжко вздохнула: возможно, уже сожалела о предложенном плане и жалела отца, в этот самый момент мечущегося в ее поисках и, должно быть, страшно волнующегося. Кэтрин стиснула ее пальцы в жесте поддержки… Эден желал б сделать то же, но довольствовался взглядом из-под бровей. Сама Грейс делала то же, но в отношении Андервуда, который сидел, погрузившись в себя и вовсе ее, казалось, не замечал.

— Полагаю, наше письмо, отправленное с нарочным в ваш дом, в этот момент уже прочитано Стаффордом, — предположила Эвелин, глянув на девушку. — А значит, он может явиться в любую минуту. От Кардиффа до Уиллоу-холл не больше полутора часов доброй скачки.

В гостиной повисла гнетущая тишина: все гадали, чего ждать от встречи, не сулившей хорошего.

Кэтрин первой прервала ее:

— Расскажите, что вы узнали от Мэри Фостер. Я вся в нетерпении!

И Джексон поведал собравшимся о беседе и с миссис Фостер, и с умирающим Роджером Стелботом. Рассказ произвел гнетущее впечатление, но хотя бы разъяснил многие важные вещи, и Андервуд, встрепенувшись в самом конце, с ожесточением произнес:

— Каким безумцем нужно быть, чтобы так поступить, убить и спрятать труп человека, ничего вам не сделавшего? Лишить сына отца, а женщину — мужа. Заставить семью долгие годы гадать, где он и что с ним случилось. Моя мать до последнего часа мучилась неизвестностью… Она, в отличие от отца, любила его. — Сказав это, он поднялся на ноги и стремительным шагом вышел из комнаты. Остальные присутствующие проводили его долгим взглядом… Сказать им было нечего.

… Сразу перед обедом Кэтрин заметила Андервуда в оранжерее. Наверное, стоило бы оставить его одного, дать время принять все, что открылось за последние сутки, но Кэт и сама полнилась всякими мыслями, и мысли эти бурлили, не давая покоя. На самом деле, они ее просто измучили… Душу вынули. А этот мужчина мог бы помочь ей понять одну важную вещь… Очень важную для нее. Больше просить было некого: Эден и Джексон точно не подходили.

Она поглядела на Андервуда со стороны: высокий, с волевым подбородком… и глаза довольно красивые… Нет, конечно, с улыбкой он выглядел лучше — она припомнила луг Ламберхёрста и то, как он Грейс улыбался — но даже сейчас в своем мрачном ожесточении он был очень даже неплох. По крайне мере, Кэтрин так себя убеждала, ведь чтобы эксперимент удался, объект должен быть ей хоть чуточку симпатичен.

— Скоро обед, — сказала она, обнаружив свое присутствие в оранжерее. — Миссис Джексон, просила вас отыскать.

Андервуд поглядел на нее без особого энтузиазма.

— Не уверен, что голоден, — сказал он. — Портить же аппетит прочим одним своим видом, считаю невежливым! Прошу вас, мисс Аддингтон, передайте хозяйке, пусть обедают без меня!

Но вместо того, чтобы уйти, Кэтрин присела на бортик каменной тумбы и расправила платье. Андервуд одарил ее вопросительным взглядом с оттенком легкого «я не нуждаюсь в компании, будьте добры удалиться»… Но Кэтрин, ясное дело, предпочла этого не понять.

— Я хотела поблагодарить вас, — сказала она, — за прошлую ночь, когда вы нашли меня в катакомбах. Не знаю, что было бы, если не вы…

— Вы явно преувеличиваете мою заслугу, мисс Аддингтон, — чуть изогнул бровь говоривший. — Я только то проследил за вами до места, а после помог найти дорогу назад…

— Вот именно, помогли! Не представляю, как справилась бы сама.

Вот теперь Андервуд по-настоящему заинтересовался и, усмехнувшись в своей привычной манере, сказал:

— Мисс Кэтрин, уж простите меня, но я никогда не поверю, что девушка, обрядившаяся мальчишкой и три дня продержавшаяся на корабле в компании самых грубых мужчин, а после бесстрашно сиганувшая в море, способна оказаться беспомощной в темных, сырых катакомбах где-нибудь под землей. Вы явно мне льстите, и мне хотелось бы знать почему!

— Не настолько уж я и бесстрашна, — почему-то даже обиделась Кэтрин. — Возможно, у вас сложилось неверное представление…

— О нет, — возразил Андервуд, — в людях я разбираюсь прекрасно, и вы, мисс Аддингтон, никакого сомнения, самый несносный чертенок из всех, что мне встречались. А встречались мне многие, и не все из этих несчастных носили юбку и кринолин…

Кэтрин вскочила на ноги:

— По-вашему я несчастна?! — вспыхнула она в одночасье. — А если и так, то только из-за этих растрекля… — она осеклась, едва не выдав не полагающееся леди ругательство, — … из-за этих противных юбок и кринолинов.

Андервуд покачал головой.

— Скорее из-за вашего вздорного нрава. Такие, как вы, уж если вобьют себе что-то в голову, то идут напролом, не замечая ничего… и никого, — со значением присовокупил он, — рядом с собой.

— И что это значит?

— Вы упрямица, мисс Аддингтон, и это вас в итоге погубит. Итак, — как будто сменил он неприятную тему, — что вы хотели, чтобы я сделал?

Кэтрин, оглушенная его маленькой отповедью, стояла не шелохнувшись. Проводить эксперимент расхотелось… Но отступиться сейчас, когда ей так нужен ответ.

Да никакая она не упрямица. Что за вздор!

— С чего вы решили, что мне от вас что-то нужно?

Андервуд тоже поднялся.

— Вы так явно мне льстили и флиртовали.

— Флиртовала?

— Так это был даже не флирт? Что же тогда?

— Святая Матильда, вы просто невыносимы! — Не выдержала его собеседница. — Что Грейс в вас нашла, право слово?

— Наверное, я умею хорошо целоваться.

И Кэтрин аж вспыхнула от восторга: вот оно самое, и собеседник это заметил. Это и ее скептически вскинутую бровь…

— Хотите, чтобы я доказал? — с недоверием осведомился он. — Да вы еще страннее, чем я думал, мисс Кэтрин!

— А вы намного болтливее, — упрекнула она.

Андервуд красноречиво на нее посмотрел: «Ну берегитесь, мисс Кэтрин, вы сами напросились» как бы говорил он. 1439f7c

Та ощутила, как от волнения сбилось дыхание, и сбилось сильнее, когда Андервуд, сграбастав ее буквально в охапку, поцеловал прямо в губы. Поцелуй не был первым за последнее время, скорее вторым, и губы целовали намного искуснее первых, но, странное дело, мурашек не вызывали. Разве что толику любопытства… Истому. Но звездочек не было…

А потом эта мысль: что я делаю? Если Артур узнает…

И она оттолкнула Андервуда руками…

— Да что вы себе позволяете?!

Тот опешил, но лишь на мгновение:

— Выполняю вашу негласную просьбу: учу целоваться.

— Учите целоваться? Слишком много вы о себе возомнили. У меня, знаете ли… — она запнулась, подыскивая как можно более достойный ответ, — есть учителя и получше!

И, вскинув голову, с королевским достоинством поспешила к двери оранжереи. Сердце стучало, как оглашенное… Вот ведь дуреха ты, Кэт, ругала она себя самое, этот мужлан и целоваться-то не умеет, не то что… И припустив по коридору, она призналась себе не без восторга, что эксперимент в целом-то удался: Артур точно целовался намного лучше какого-то Андервуда. А что это значит, она подумает после, пока же ей не помешало бы подкрепиться…