Глава 6

Это впервые случилось, когда ему исполнилось пятнадцать. За три года до выпуска из приюта…

Бориш, тощий угловатый мальчишка, был на год старше Мартина, и ему только недавно успели вживить серьгу черного мага.

Так же как и другие воспитанники приюта Халистера, Бориш был сиротой. Но только легенда Марта основывалась на том, что он никогда не знал своих родных и его перевели к Халистеру из другого учебного заведения. Бориш же лишился семьи в тринадцать. Его родители участвовали в одном из частых в то время восстаний черных, их признали виновными в измене и казнили. А сына лишили родового имени и наследства и отправили в приют для черных магов-сирот.

Мартин не знал, насколько знатен род Бориша – как ни странно, при всех своих громких речах сосед по комнате так ни разу и не произнес фамилии вслух, – но подозревал, что они были не последними из участников очередного бунта.

Со смертью родителей Бориш так и не смирился, не желая считать себя таким же сиротой, как другие. Бросался злыми фразами вроде: «Дети крестьян мне не указ». Прятал свою боль за грубостью и высокомерием.

Другие сироты, в свою очередь, высмеивали Бориша и его умерших родителей, которые «сами виновны в своей смерти». Они ненавидели его, а он их. Чужой среди чужих. Острый на язык мальчишка среди не менее жестоких в своих словах и поступках детей.

С Мартом они неожиданно сошлись. Нет, не стали друзьями неразлейвода, но, после того как старик Хал поселил их в одной комнате, существовали вполне мирно. Так, подрались разок, когда Бориш попытался провести очередную политагитацию, не к месту ввернув что-то нелестное о родителях Мартина. Сейчас Март уже и не вспомнил бы, что именно сказал ему сосед, но тогда это задело его всерьез.

Они не были друзьями… Но когда Алуса выкрикнула в лицо Боришу в ответ на какую-то его колкость: «Твои родители тебя никогда не любили! Им было проще умереть, чем воспитывать такого, как ты!» – Март не смог не вмешаться.

Бориш был сильным магом, слабее Мартина, но одареннее большинства воспитанников. И точно гораздо способнее Алусы, слова которой настолько его задели, что, наплевав на запрет использовать магию не на занятиях, он швырнул в нее пламенем. Удар приняла на себя стена, Алуса увернулась и бросилась бежать, а Бориш под взглядами изумленных, но не собиравшихся мешать смертоубийству приютских, понесся следом.

Март догнал его раньше, чем подоспели преподаватели. Повалил на пол, прежде чем палящий магическим пламенем сосед успел кого-либо покалечить.

– Пусти! Я убью ее! – в ярости рычал Бориш, пытаясь сбросить Марта со своей спины.

– Да лежи ты!..

Мартин отчего-то отчетливо запомнил именно эти слова Бориша: «Пусти! Я убью ее!» и «Да лежи ты!» – свои. А потом он прижал ладонью голову соседа к полу, пытаясь заставить его перестать брыкаться и потянуть время до прихода подмоги или до того момента, когда Бориш вновь сможет нормально соображать.

Бориш не успел.

Ни сообразить, что происходит, ни успокоиться.

Мартину показалось, что он почти мгновенно отдернул руку от раскалившейся под его пальцами серьги. Но этого мгновения хватило. Все три звена цепи вдруг покрылись мелкими трещинами и развалились на части. Глаза Бориша закатились, его тело выгнуло дугой, изо рта пошла пена…

Он умер в лазарете через два дня.

Старый Хал сказал, что это кровоизлияние и ничего нельзя было сделать. Может, белые смогли бы. Но светлые больше не лечат темных…

Еще год ушел на изучение способностей Мартина самим владельцем приюта. Старый Хал не успокоился, пока не выяснил, как работают уникальные способности воспитанника, а потом научил его, как их сдерживать, чтобы дар не проявлялся самопроизвольно.

– Если кто-то узнает о том, что ты умеешь, тебя разорвут на части. Потому что слишком многие желают освободиться от ограничивающих артефактов, – сказал старик Халистер в тот день, когда они в последний раз касались этой темы. – А если узнает король, тебя уберут еще раньше. Пусть это будет нашей тайной, Март, клянусь, что заберу ее с собой в могилу.

Старый Хал не солгал – могила ждала его уже через год, и никто так и не узнал, чем они занимались с «любимым воспитанником», закрываясь в зале для тренировок.

Только слухи ходили разные. Со временем Мартин научился не обращать на них внимания.

– Ты пил вчера, что ли? – первое, что спросил Ризаль, когда он появился в его кабинете на следующий день.

Бессонная ночь, растрата резерва и не к месту нахлынувшие потом воспоминания о погибшем соседе по комнате сделали свое дело. Если бы потерявший терпение контролер не прислал ему срочное послание-вызов, которое, полавировав над кроватью, опустилось магу прямо на лицо, Мартин вряд ли поднялся бы с постели до вечера.

– Угу, – отозвался Март; провел ладонью по лицу, с усилием поборов зевок. – Пил.

В общем-то, состояние и правда напоминало похмелье.

Контролер осуждающе поцокал языком, но углубляться в тему вреда алкоголя не стал. Март даже проснулся от неожиданности: Ризаль – и без нравоучений.

– Я, собственно, чего тебя вызвал, – заговорил тот таким серьезным тоном, что спать окончательно расхотелось. – Слышал уже про Глостеров?

Мартин мысленно выругался. Эту фамилию он слышал впервые, но даже не сомневался, о ком пойдет речь.

Отрицательно покачал головой.

– Дом сгорел этой ночью. Богатые люди. Недавно из столицы.

– У богатых не горят дома? – не слишком удачно пошутил Март.

Ризаль ожидаемо даже не улыбнулся.

– Горят, – согласился сухо. – Но не тогда, когда хозяева – черные маги – с вечера распускают всю прислугу и дают ей полный расчет. А наутро в особняке обнаруживается два обгоревших трупа господ.

– Ого! – Мартин даже присвистнул.

Кард тщательно проверял клиентов, не связаны ли они с властями, но забыл проверить, не идиоты ли они. Рассчитать прислугу перед якобы неожиданной гибелью – верх идиотизма.

– Вот и я так подумал, – кивнул контролер.

– Трупы-то опознали? – осторожно спросил Март, взвесив все «за» и «против» и решив, что, даже ничего не зная о том, что произошло на самом деле, непременно задал бы такой вопрос.

– Нечего там опознавать, – проворчал Ризаль, нервно перекладывая перед собой бумаги. – Все сгорело. Остатки серег найти не смогли. Может, и поплавились. Может, и не было их. Там такое пепелище!

– Думаешь, сбежали?

В ответ контролер одарил его тяжелым взглядом.

– А ты сам-то как считаешь?

Март считал, что они с Кардом совершили непростительную оплошность, и пока не совсем представлял свои дальнейшие действия.

– Похоже на подлог, – ответил осторожно. – Но серьги…

Ризаль глубоко вздохнул, потом полез в ящик стола, покопался там и извлек картонную папку для бумаг.

– Посмотри, – кинул на край столешницы, ближе к гостю. – Информация секретная, но в свете последних событий я считаю, что ты должен знать.

У Марта неприятно похолодело внутри. Не последует ли за этим высокопарное: «Ознакомился со всеми своими преступлениями? А теперь вытяни руки – ты арестован!» Но нет, Ризаль не настолько любит театральность, это по части Карда.

– Что это? – Мартин изобразил живой интерес и потянулся к документам.

– Читай, читай, – благосклонно закивал Ризаль. Все-таки он его ни в чем не обвиняет, иначе не вел бы себя так ласково. – И скажи, что думаешь?

Март положил папку к себе на колени, осторожно открыл. Это был список. Длинный список имен с датами. Имелась и парочка местных. Они были подчеркнуты красными чернилами и отмечены большими восклицательными знаками в начале строки.

Мартин никогда не вмешивался в дела, которыми занимались Кард и его команда. Он был всего лишь исполнителем. Но даты сходились – в списке значились именно их «клиенты», Март даже не сомневался.

– То есть это не первый случай? – спросил, изобразив удивление.

На этот раз Ризаль долго вглядывался в его лицо. Март отвечал прямым взглядом. Он же обычный черный маг, работник гильдии, незнатный и небогатый, выходец из приюта. Его дело маленькое, откуда ему знать, куда пропадают из Прибрежья люди?

Кажется, контролер купился; отвел взгляд.

– Это тянется около года…

На самом деле вдвое дольше, но сначала они с Кардом были осторожнее, а заказы появлялись гораздо реже. Но потом слухи об умельце снимать магсерьги разошлись далеко за пределы Прибрежья, и желающих избавиться от серег становилось все больше. Их доходы росли, как и риски быть пойманными. Похоже, пришла пора не просто сделать паузу, но и полностью прекратить свою деятельность.

– …Ходит… э-э… слушок, – продолжал контролер, устремив взгляд на свои сложенные на столешнице руки, – что у нас завелся кто-то, кто умеет снимать серьги без вреда для носителя.

Марту следовало бы изумиться и возопить, что подобное невозможно. Однако в данной ситуации он усомнился в собственном актерском таланте.

Только переспросил:

– Слушок?

– Понимаю, понимаю. – Ризаль поморщился и на этот раз уставился в стеклянные дверцы книжного шкафа у стены. Контролер нервничал и не знал, куда деть взгляд и руки. – Доказано, что это невозможно. Мы… – Он имел в виду белых магов. – Можем вынуть серьгу, работая только в команде. Черные, как ни пытались, никто не смог. А тут… И все же слухи и пропажа людей наводят на определенные мысли. Все эти черные, – указал Ризаль подбородком на документы, все еще лежащие у Марта на коленях, – по показаниям свидетелей, были замечены недалеко от Прибрежья незадолго до исчезновения. Местных пропала всего парочка. Они могли незаметно уехать и поселиться в другом городе, но, когда получаешь отчет о пропаже темных по всей Реонерии, это… настораживает.

– И… следов нет?

– Нет. – Контролер протянул руку ладонью вверх, и Март понятливо вернул ему бумаги. – Вчера от Прибрежья отошло рыбацкое судно некоего Рона Мастерса. Его допросят по возвращении, но это единственная ниточка. Если бы не такая грубая работа с поджогом, и этого Мастерса не вычислили бы по горячим следам. Теперь у нас хотя бы зацепка есть.

Мартин сжал зубы. Нужно предупредить Карда, и срочно. Ему и остальным следует свернуть любую преступную деятельность в Прибрежье, а еще лучше покинуть городок, пока тот не стали прочесывать и переворачивать камень за камнем.

– …И вот я что вижу… – задумавшись, Март прослушал начало фразы; вскинул голову. Пронесло, собеседник по-прежнему не смотрел на него, взгляд метался по помещению. – Твои неупокоенные древние, зачищенное кладбище… Это же неспроста! Тут орудует кто-то сильный, темный, потерявший всякий стыд! – Наконец Ризаль посмотрел прямо на него. Глаза контролера пылали праведным гневом.

«Сильный, темный, потерявший всякий стыд», – мысленно повторил Март. Да, он подходил под описание. А то, что Ризаль связывал два несвязанных дела и приписывал его преступления другому, ему определенно играло на руку.

– А это неплохая теория, – согласился Мартин.

– Вот именно! – Контролер важно поднял указательный палец. – Помощь из столицы уже выехала. – Март выругался про себя: так ведь и знал. – Но если мы справимся до их приезда, то все лавры достанутся нам.

А вот это Мартину не понравилось еще больше.

– Что ты?..

Он не договорил, так как контролер уже оказался на ногах. Взметнулась его широченная светло-серая хламида; на пол полетели несколько листков бумаги, но Ризаль не обратил на них внимания. Вскинул голову, как заправский полководец, и поспешил к двери, впечатывая подошвы ботинок в пол.

– Значит, отныне мы занимаемся этим делом вместе! За мной! – и выскользнул в коридор.

Март же хлопнул себя ладонью по лбу.

Вот только напарника в поисках самого себя ему не хватало.

В итоге день закончился не лучше, чем начался.

Март просидел в архиве до самого вечера. Он любил работать с документами, но в его представлении это требовало тишины и концентрации, чего было невозможно добиться в присутствии Ризаля.

Контролер то и дело делился своими размышлениями вслух:

– Думаешь, это кто-то местный?..

– Заезжий тоже мог избежать регистрации и затаиться…

– Да еще и силища же должна быть какая… Подумать только, делать то, с чем едва может справиться команда белых… Давай-ка с тобой прикинем, кто у нас в городе с приличным уровнем дара?..

С каждой фразой Ризаля Марту становилось все больше не по себе. Если так пойдет и дальше, контролер без чьей-либо помощи придет к выводу, что происходящее – дело рук его подопечного.

Мартина даже посетила малодушная мысль смотаться из города прямо сейчас, пока на него не пали подозрения. Но, поразмыслив, он укорил себя за трусость. Бесспорно, обстоятельства изменились, но совесть не позволила бы ему уехать, предоставив кладбищенскому преступнику и дальше орудовать в Прибрежье.

Почитав отчеты, Мартин только еще больше утвердился в своем решении. Потревоженная нежить по-прежнему вселялась в любого, кто попадался на ее пути. А черные маги, приезжающие на вызов, жгли всех без разбора: мужчин, женщин, детей, стариков. Март только скрипел зубами, читая подробности кровавых расправ. В одном из рапортов нашлась жалоба хозяина одного из постоялых дворов, куда тоже забрел «подселенец». Мужчина жаловался на кишки, намотанные на люстру в главном зале харчевни, и требовал, чтобы гильдия прибрала за собой.

Мартин захлопнул папку.

Вечером Март наведался в «Одинокую подкову», надеясь найти там Карда.

Приятеля в таверне не оказалось. Камилла, местная подавальщица и по совместительству женщина Карда, как она сама себя называла, сказала, что в последний раз видела их вместе, и с тех пор Кард в таверне не появлялся.

Мартин ушел ни с чем. Пофлиртовал для вида с Камиллой, чтобы можно было объяснить свой поздний визит в «Подкову» в случае слежки, получил от девушки дружеский поцелуй в щеку, который со стороны можно было принять за нечто большее, и отправился домой.

Расщедрившийся Ризаль разрешил ему взять с собой кое-какие материалы по делу, и теперь Март знал, за каким занятием проведет следующую ночь.

Как ни странно, спать больше не хотелось. Он куда больше волновался за Карда и его людей, чем думал о собственном состоянии.

Это пошло только на пользу – резерв восстанавливался сам собой, обещая уже на следующий день наполниться до краев.

На постоялый двор он вернулся, когда уже смеркалось.

После вчерашнего шторма день выдался теплым и солнечным. Хозяйская собака с довольным видом дремала возле своей конуры и даже ухом не повела, когда постоялец прошел мимо.

В здании горел свет. Все окна первого этажа были ярко освещены, там и тут зажигались светильники на верхних этажах – поужинав, жильцы разбредались по комнатам.

В обеденном зале оказалось всего несколько постояльцев. Один мужчина, живущий здесь уже длительный период времени, имени которого Март почему-то до сих пор не знал, миролюбиво кивнул, заметив знакомое лицо. Двое других, доедающих свой ужин, напротив, поспешно отвели глаза, заметив человека с приметной серьгой в ухе. Один даже поморщился, словно увидел жабью лапку в своем супе.

Мартин кивнул в ответ приветливому соседу и проигнорировал реакцию остальных; прошел к суетящемуся за стойкой хозяину.

– Вечер добрый, – буркнул ему Ларс.

В отличие от суеверной супруги, хозяин был готов привечать хоть самого черта, лишь бы платил исправно и не безобразничал. Мартин был примерным жильцом: не шумел, не пил, гостей не водил, во время сезонного увеличения платы не роптал и не спорил, а молча выкладывал необходимую сумму.

Март даже подозревал, что Ларс в курсе того, что его дочь время от времени захаживала в комнату молодого мага. Но тот ни разу не подал вида, а Мартин не нарывался.

Сегодня же отсутствие Милы второй день подряд вызвало у него беспокойство. К тому же в их последнюю встречу она вела себя странно. Может, случилось что-то серьезное и он оказался не прав, выбрав политику невмешательства?

– Добрый, – кивнул маг Ларсу; оперся локтем на стойку, бросил взгляд в зал. Двое, недовольные его присутствием и следящие за ним исподтишка, тут же отвели взгляды. Хорошо – нарываться не станут, просто любопытствуют. – А что с Милой? – спросил, вновь повернувшись к хозяину. – Давно ее не видел. Приболела?

Ларс крякнул, заставив Марта удивленно приподнять брови. Впервые в вечно прищуренных хитрых глазах хозяина постоялого двора маг прочел нечто очень близкое к превосходству.

– Приболела, – сообщил он. – Любовью. Вчера свадебку сыграли. Проспал ты все, господин маг, проспал, – и уже привычно прищурился в ожидании реакции.

Реакции не последовало.

Теперь стало ясно, чего ждала и страшилась Мила в их последнюю ночь. И если не обмолвилась ни словом, то приняла правила игры и свадьбу, явно сговоренную отцом.

– Передай ей мои поздравления, – спокойно сказал Март.

И под удивленным взглядом Ларса направился к лестнице.

Дверь комнаты хлопнула за спиной, отрезав от мага звуки, доносящиеся с первого этажа.

За окном уже совсем стемнело.

Март подошел к нему, рывком отбросил штору и несколько минут просто стоял, опершись ладонями на подоконник, и смотрел в темноту.

Нет, он не ревновал Милу, не страдал из-за разбитого сердца. Но в то же время Мила давно стала ему не чужой. А когда из твоей жизни исчезает кто-то, кто долго был рядом, это всегда больно.

Март выдохнул и снова зашторил окно. Ему предстояло еще перебрать бумаги, взятые из архива.

А у Милы все будет хорошо. Ларс – хитрый старый жук, он не отдал бы единственную дочь в плохие руки.