Глава 4

Скажу честно, — передвигаться в кандалах оказалось не так тяжело, как я думала. Возможно, дело было в том, что они магические. Я не чувствовала веса цепочек, а места соприкосновения с кожей не натирались. Да и в целом, они не сковывали движений, пока я шла по коридору в сопровождении парня, закованного в броню. Надо понимать, что это в местном отделе такая форма.

Тёмные коридоры с низкими потолками давили и вызывали лёгкий трепет. К сожалению, на протяжении всего пути мне не встретилось ни единого окна, чтобы понять, куда же меня занесло.

Наконец, мой конвоир распахнул тяжёлую дверь, и я оказалась в уборной, чем-то напоминающей подобные помещения в школе: дырки в полу, перегородки между ними и никаких дверей. Кажется, в этом мире ничего не слышали про приватность и личное пространство. Но главное ­— вверху, почти и у самого потолка находилось небольшое окошко, сквозь которое можно было бы пролезть.

Я в очередной раз пожалела, что перед сном злоупотребляла конфетами, — не факт, что моя пятая точка сможет протиснуться в эту крохотное отверстие. Но выбора у меня всё равно не было. Сейчас мне хотелось оказаться как можно дальше от мужчин, которые устроили мне допрос с пристрастием.

— Вы тут так и будете стоять? — поинтересовалась я, глядя на парня, который застыл возле стены, словно манекен.

Он лишь захлопал глазами и отвернулся.

— Вы издеваетесь? — рявкнула уже зло. — Может, оставите меня хоть на пару минут одну. Или думаете, что я просочусь в канализацию? Или вы извращенец, любящий подсматривать за девушками?

Страж вылетел из помещения, словно ошпаренный, и я осталась одна. Слёзы внезапно подступили к глазам, а руки задрожали. Как бы я ни старалась сохранять самообладание, истерика и паника готовились накрыть меня парализующей волной.

«После, Зина! И поревёшь, и поорешь, и пожалеешь себя! А сейчас самое время собраться!» — приказала строго себе.

Я осмотрелась по сторонам и, убедившись, что никто не наблюдает, подтянулась на руках, стараясь добраться до окна, но в этот момент моё тело словно пронзило разрядом тока, а запястья и лодыжки обожгло. Мои кандалы издали звук, похожий на вой сирены. Надо отметить, что это было даже неплохо, ведь на звук прибежал тот самый младший рыцарь Берд и успел меня поймать до того, как я чуть не нырнула в выгребную яму.

Парень взвалил меня на плечо, словно мешок картошки, и поволок в кабинет, в который так не хотела возвращаться.

— Попытка к побегу! — коротко сообщил он, внеся меня в мрачное помещение и не слишком бережно плюхнув на стул.

Кандалы сами собой тут же приковали меня к стулу.

— Я же говорр-р-рил, что этой девке нельзя довер-р-р-рять! — прорычал крылатый, вернув себе почти человеческое обличие и избавившись от чешуи. — Её нужно отправить в Закрытые территории и подготовить к утилизации!

— Сперва мы должны разобраться, почему она оказалась в Ардусе! Возможно, за этим кто-то стоит! — задумчиво произнёс синеглазый. — Тогда нарушительница подлежит заключению, но не утилизации, если не имела умысла на проникновение через границу миров.

— Вообще-то, я тут с вами! — пробубнила я, раздражаясь из-за того, что эти мужчины разговаривают так, словно меня в кабинете нет. — И не хотела я пересекать никакие границы. Я упала в люк, а очнулась уже здесь. Хотя даже не знаю, что это за здесь такое. И не надо меня утилизировать, лучше верните, где взяли, и забудем это всё как страшный сон!

Я с надеждой взглянула на красавцев, которые отвели взгляды и принялись рассматривать что-то крайне интересное на полу.

— Вы не можете вернуть меня? Да?

Истерика, которую так долго сдерживала, накрыла с головой. Слёзы брызнули из глаз, как у клоуна на арене цирка.

— Я хочу домой! — всхлипнула я, а затем разрыдалась так горько, как не плакала с тех пор, как узнала, что Витька из пятого «А» позвал на день рождения мою лучшую подругу Ленку, а меня — нет.

Крылатый незнакомец перелетел через весь кабинет одним взмахом и опустился возле меня.

— Эй, нарушительница, не реви! Не переношу женского плача! — пробубнил он, стирая слезинку с моей щеки.

И в этот момент произошло что-то странное, — мир словно взорвался, разлетелся на осколки, в воздухе раздался низкий гул, а меня выгнуло так, стул затрещал.

— Баат… — хрипло прошептал синеглазый, глядя на меня так, словно я была краснокнижным животным. — Кажется, эта девчонка — твоя истинная!