Глава 1

Я хотела жить! Желала этого почти до безумия всей душой, но понимала — это невозможно. Не в роли игрушки в клане Безумного. Отец никогда бы подобного не допустил, будь он жив. Но он ушёл за своей парой, и моя судьба перешла в руки нового вожака стаи. Какой-то дальний родственник, о существовании которого никто не помнил, выиграв битву сильнейших, поначалу хотел забрать меня в свой гарем. Но соседняя стая узнала об изменениях в правящей верхушке и прибежала в гости «налаживать связь».

А как это делать, если не молодыми свободными самочками, не обременёнными меткой волка или истинностью? У чёрного волка чуть слюна не потекла, когда увидел меня среди остальных волчиц. Безумный — как его прозвали из-за его жестокости — уже несколько лет заглядывается на дочь снежной волчицы и, как настоящий хищник, выжидает, когда подрастёт его диковинка гарема. То, что он заочно примерял на меня эту роль, было известно многим. А теперь все находящиеся в зале видели его желание обладания.

— Я хочу её! А взамен твоя стая получит неприкосновенность и защиту от меня лично и моей стаи! — Палец Ришара указал прямо на меня, отчего в горле встал ком, а ноги чуть не подкосились. Но понимание того, что Безумный может ещё больше возбудиться от моей слабости, заставляло запихивать страх всё дальше в сознание. Я не позволю ему увидеть во мне игрушку!

— А если я откажусь? Она интересна и самому пришлась мне по душе. Я тоже желаю видеть эту снежную в своём гареме.

Два вожака. Два волка стояли и пытались подавить друг друга своей силой. Вот только я знала — Ришар сильнее всех нас, и сейчас он просто желает проверить противника на силу духа. Его волк способен приклонить любого, и только отец с матерью могли противостоять жажде крови Безумного. Это знала я. Это знал и Ришар. Поэтому не удивилась и только горько усмехнулась, когда новый глава клана глухо зарычал, опускаясь на колени. Это означало только одно — слабый волк недостоин самки редкого окраса и силы. А ещё из-за своей алчности и неумения вовремя отступать он только что показал всем свою слабость, и теперь за его место начнется новая грызня.

— Если откажешься, то я заберу твой клан! Но я ведь добрый. Так что буду благодарен и самочке.

Безумный рассмеялся, а его смех эхом расходился по белоснежному залу, в котором собрались все члены двух стай, кроме совсем маленьких детей. Смех стаи Ришара, поддерживающего своего альфу, был несмелым. Они точно так же боялись своего вожака, как и все. И рады бы его сместить, да достойный самоубийца ещё не родился.

Осмотрев когда-то мой клан, читала на их лицах ужас от происходящего и немного жалости ко мне. Ну хоть кто-то печется о судьбе дочери прежнего вожака. Но находились и те, кто не понимал, что альфы находят во мне? Такой маленькой, ещё даже несовершеннолетней самочке с коротким каре белоснежных волос, с льдистыми глазами, согревающие теплотой только родных. Которых больше нет. В основном это были самки, желающие лечь только под достойного и сильного самца. Например, таких, как Ришар. Даже жаль, что они не осознают до конца — какой он.

Впервые он меня увидел года три назад. Я бегала волчицей по снежному лесу и нечаянно, в погоне за кроликом, забежала на чужую территорию. Белоснежная шёрстка, отливающая легким серебром, всегда могла легко затеряться в сугробе, а запаха у меня тогда ещё не было. Но не в тот раз. Чёрный волк выскочил и преградил дорогу так неожиданно, что, не успев затормозить, я повалила его в снег, ещё и проехалась на его боку, как на санках. Как я испугалась, когда учуяла запах незнакомого волка! Это ж надо, на территории нашей стаи посторонний, а его ещё не поймали погранцы!

Но кто тут чужой мне объяснили быстро. Чёрный оклемался и, скинув с себя, прикусил за загривок. Рыча не только вслух, но и мысленно, он поинтересовался, что на его территории делает маленькая самочка? И только после моего тихого, жалобного поскуливания ослабил хватку. Как бы волки не относились к женщинам, а детей они любят и оберегают, как немощную часть стаи. Как я летела тогда домой! Казалось, у меня крылья на спине выросли, так я уносила лапы с чужой земли и волка-незнакомца! Или мне прибавлял скорости самец, спешащий следом? Не знаю. Но оторваться и ступить на свою территорию я смогла раньше, чем он меня нагнал.

Вторая встреча с Безумным произошла через год, у меня дома. И опять я в него влетела, опрокинув на пол! Луна, я влетаю в него, как последняя неудачница в коровьи лепёхи на поле! То, что это тот же самец, что и тогда в лесу, определила не столько по запаху, сколько по знакомому рычанию. Благо, папа был рядом и спас свою дикую волчицу за широкой спиной. Вот только Ришара не устроили извинения, и он всё время бормотал «моя». Хотя я не чувствовала в нём пару! Да что там пару! Я даже не чувствовала хоть какого-нибудь интереса от своей волчицы! Ей палка была больше интересней, чем самец, способный доставить удовольствие и воспроизвести на свет сильное потомство. Палку можно погрызть, поиграть, закопать. А для этого бугая попробуй ещё вырой ямку!

Отцу тогда получилось уговорить Ришара подождать до моего совершеннолетия, и тот нехотя, но согласился. Но родители умерли, двадцать лет мне исполниться только через два года, а Безумный уже стоит напротив меня, прожигая чёрными глазами. Его холодные пальцы грубо сжали подбородок, и, полностью оправдывая своё прозвище, волк зарычал в моё лицо.

— Ты — моя! Моя маленькая снежная волчица! Я сделаю тебя своей, ты будешь счастлива! Я обещаю.

О полная Луна, уж лучше бы он рычал, ударил или ещё чего, но не пытался быть нежным! От его в миг ставшего ласковым голоса стало во сто крат страшнее, а под платьем забегали мурашки размером с белку.

— Нет. — выдавив из себя слабый протест, со всей возможной решимостью посмотрела прямо в глаза ненавистного волка и достала из складок платья ритуальный кинжал, вспарывая себе руку. — Я — Айя Снежная, наследница силы стихий, взываю к богам! — Ришар неверяще, с гримасой ярости на лице, отступил на шаг. — Защитник Виркан, услышь свою дочь. Я провозглашаю себя старшей самкой рода Снежных и вызываю на бой за свою свободу и честь Ришара Безумного!

После моего заявления, произнесенного уверенным голосом, в зале воцарилась звенящая тишина. Никогда еще в истории такого не было, чтобы несовершеннолетняя самочка вызывала на бой взрослого, сильного самца и воина, более того, вожака. Меня порвут на клочки, как перевозбужденный охотой волчонок кролика, зато если сумею выжить после подобного, мне уж точно ничего страшным не будет казаться. Только бы бог услышал мои слова.

Льющаяся из раны кровь, быстро устремляясь вниз на каменный пол, растекалась вокруг маленькой лужицей. И когда я уже заметила победный оскал некоторых волков, насмехающихся над моей наивностью, что бог может услышать такую маленькую букашку — кровь вспухла ярким красным светом, исчезая прямо на глазах.

Даже я посмотрела на чистый пол неверяще, чего уж об остальных говорить!

Не долго думая, обернулась белоснежной волчицей, едва удерживая на морде хоть мало-мальски серьезную мину. Бог услышал! От неверия хотелось приплясывать на месте, но я не настолько еще поехала кукухой, чтобы перед дракой пляски устраивать. Тем более, мама учила, что танцевать надо на могиле своего врага.

Решив, что нечего затягивать празднование своей победы, Ришар обернулся черным волком, наверное, больше меня в полтора раза, и одним длинным прыжком полетел на меня. Сдерживать жалобный скулеж, когда огромная туша придавила меня к полу, даже не старалась. Ришар попытался прикусить шею, стараясь показать доминирование, но я, возомнив себя змеей, вывернулась из-под тела зверя, начиная то хватать его пастью его лапы, то отпрыгивать, когда вожак пытался ответить. Очень скоро мы оба были в крови, тяжело дышали (я от слишком большой нагрузки, он от изматывания) и смотрели друг на друга со всё большей ненавистью. Но порой я будто бы замечала совершенно другие эмоции в черных глазах оппонента, предпочитая списывать всё на усталость и большую потерю крови.

Когда я — вся такая окровавленная, дико голодная и вообще еле стоящая на лапах, но точно знающая, что Ришар готов принять поражение, уже думала, что одержала победу, появился неучтенный фактор. Да я просто представить не могла, что найдется дебил, способный вмешаться в бой, что происходил под наблюдением Виркана! Я упустила позади себя врага! Трусливо подойдя со спины, меня убили моим же ритуальным кинжалом, пронзив в самое сердце…

Из горла вырвался последний хриплый выдох в исказившуюся в жуткой гримасе ярости морду волка. Ришар пришел в ярость, но последствия я теперь вряд ли увижу. Умирать было до чёртиков обидно, всё ж победила, могла бы зажить новой жизнью, а не постельной игрушкой озабоченных альф. А тут? Тьфу!