Глава 12

Винсент

Когда Инга исчезла в ванной, с его лица сползла улыбка. Если Винсент не сходит с ума, то действительно на миг увидел себя глазами Инги, ровно в тот момент, когда был возбужден до предела. Видение безбожно ему льстило, одарив внешностью, достойной демона, что являются по ночам к невинным девам и добродетельным женам. Получить подтверждение чувств жены было приятно. Больше ничего приятного в случившегося Винсент не находил.

Либо он каким-то образом в дополнение к эмпатии приобрел способности менталиста. Винсент мрачно хмыкнул: возможно, вчера наставник не там искал ведьму. Либо что-то изменилось в Инге после того, как она снова побывала на пороге смерти. Тогда у нее, точнее у них обоих, серьезная проблема. Если жена начнет эманировать даже не эмоциями – мысленными образами – первый же маг, в присутствии которого это случится, позовет инквизицию, а Клаусу только дай повод. Следовало быть сдержанней тогда, на кладбище, подумать, что генерал-инквизитор, не имея возможности достать того, кто его задел, переключится на свидетельницу его унижения.

Остается только надеяться, что если дело в Инге, эта ее способность проявляется, как и двусторонняя эмпатия самого Винсента, только в определенные моменты. И порадоваться, что о ментальной защите он подумал загодя, и через неделю-другую эта проблема перестанет быть проблемой, превратившись лишь в одну из загадок в копилку, которых уже набралось предостаточно, одной больше-одной меньше.

Инга вернулась, и он не сдержал улыбку. Полотенце вокруг туловища открывает ноги почти до самого основания, мокрые волосы прилипли к плечам. Ходячий соблазн.

– Ты похожа на речную деву.

Она рассмеялась.

– В наших легендах это души утопленниц, которые завораживают и увлекают на дно реки приглянувшихся мужчин.

– А разве ты меня не заворожила? – рассмеялся в ответ Винсент. Притянул Ингу к себе, мысленно костеря наставника, заразившего его паранойей, как выражалась жена.

– Осторожней, – выдохнула она, когда Винсент смог, наконец, от нее оторваться. – Еще немного – и мне придется идти мыться снова, а ты останешься голодным.

– Выходит, я в любом случае останусь голодным, – хмыкнул он. – Но наставник бывает сварлив, пока не позавтракает, да и не годится отпускать гостя восвояси, не накормив.

Инга едва заметно нахмурилась.

– Почему-то мне кажется, он найдет повод задержаться в доме. Ты говоришь, он мне поверил, но я убеждена, что не до конца.

– Кажется, ты заразилась его подозрительностью.

– Трудно любить того, кто хотел меня убить. – Она пожала плечами. – Не беспокойся. Я помню, чем ты ему обязан, и умею быть благодарной. Но я уверена, он захочет остаться и понаблюдать, как и предупреждал. А заодно вытрясти из меня столько информации, сколько получится.

– Информации? – переспросил Винсент и ощутил досаду жены.

– У тебя случайно не припасено заклинания временной немоты? – поинтересовалась она вместо ответа. – Мне бы очень пригодилось.

Винсент покачал головой, не удержав улыбки.

– Жаль, – вздохнула она. – А гребня? Надоело расчесываться пятерней.

Винсент проглотил вопрос, куда делся ее собственный: ясное дело, один – в другом мире, второй – в жилище той девушки, которая не пережила пробуждения дара. Потянувшись через пространство, достал ей расческу, которую прикупил по случаю, но пока не пользовался. Инга присела на край кровати, отделила прядь волос. Было что-то завораживающее в ее движениях – бездумных и отточенных как ритуальные жесты священника, повторявшего их десятки раз.

– Странно… – задумчиво произнесла Инга. – Я всю жизнь стриглась коротко, под мальчишку. Но почему-то знаю, что делать и как. Словно руки сами помнят. Может, и в самом деле мышечная память осталась. – Она опять провела гребнем по волосам. – Но я бы все же отрезала. Если можно.

До сих пор она не распускала косу при нем. Это должно быть красиво.

– Если ты спрашиваешь моего позволения – волосы твои, тебе и решать, – пожал он плечами. – Но коротко стригутся только боевики, в смысле, женщины-боевики и… – он осекся.

– И шлюхи? – фыркнула Инга. – Которым режут косы в качестве наказания?

Винсент кивнул. Добавил.

– Может, лучше наймем тебе камеристку?

Инга помрачнела.

– Кажется, я еще долго не смогу позволить незнакомой женщине к себе прикасаться. – ее заметно передернуло. Винсент потянулся было обнять и успокоить, но она улыбнулась, явно через силу.

– Ничего, пройдет. Я подумаю над этим – наверняка ведь твое положение подразумевает прислугу и все такое. Но пока, если ты не против, давай обойдемся без чужих людей. Кэри довольно, она тебе верна. И если твой наставник начнет искать повод остаться в доме, мне было бы спокойней, если бы ты согласился.

Винсенту так не показалось: говоря о наставнике жена напряглась. Какое уж тут спокойствие!

– Поясни, – попросил он.

Гребень замер в воздухе, пока Инга подбирала слова.

– Информация – это сведения. Знания. – произнесла она невпопад. – Он не доверяет мне, а я побаиваюсь его. Но профессор Стерри обещал ничего не предпринимать, пока остается в твоем доме, и я боюсь, что если он уйдет прежде чем придет к какому-нибудь выводу, недостаток информации и страх за тебя заставит его действовать.

– Ты переоцениваешь его привязанность ко мне, – хмыкнул Винсент.

Инга очень серьезно на него посмотрела.

– Это ты ее недооцениваешь. Или не хочешь видеть, насколько ты ему дорог. Как и он тебе.

Винсент не стал спорить. Хочется Инге думать о нем лучше, чем он есть – пусть так. Он был искренне благодарен наставнику, безмерно его уважал и ценил его советы. Но едва ли сам Винсент интересовал того больше, чем успешный результат эксперимента: можно ли сделать человека из того дикого зверька, которым он был. Еще Винсент с самого раннего детства знал: нельзя привязываться, если не хочешь лишиться того, что тебе дорого. Будь то сверстник, которого считаешь другом, деревянная лошадка или рыжий котенок. Он и не привязывался. Инга оказалась исключением – и как же он боялся ее потерять!

– Эй, – тихонько окликнула его жена. Потянулась, взяв его лицо в ладони, заглянула в глаза. – Я здесь. Ничего не случилось.

Винсент медленно выдохнул. Теплые руки на его щеках, холодные от влаги пряди, коснувшиеся груди. Чарующий тембр ее голоса. Ничего непоправимого не случилось.

Пора восстанавливать практику медитаций – маг, потерявший контроль над эмоциями, способен наворотить дел, некромант, не контролирующий себя, опасней любого боевика. Он чмокнул жену в кончик носа, давая понять, что взял себя в руки.

– Вторая причина, почему мне будет спокойней. – Инга снова занялась волосами, и Винсент был ей благодарен за то, что она продолжала говорить, будто ничего не случилось. – В доме появится еще один сильный маг. Не знаю, сколько было правды в его словах, дескать, тебе с ним не тягаться, но…

– Немало, – признал Винсент. – Он прославился как непревзойденный боевик. Думаю, наставника позабавит, что ему готовы предложить место охранника. Но ты права, если что-то случится, стоять в стороне и наблюдать он не станет.

– И третья. – Инга откинула волосы за спину и начала заплетать косу, не дождавшись, пока та просохнет. – Сколько бы ты ни убеждал вчера, что я внезапно научилась понимать твое эмоциональное состояние, мне все же кажется, дело в тебе. И если я права, если твоя эмпатия в самом деле начала работать в обе стороны, лучше, чтобы первым это заметил человек, которому на тебя не наплевать и который не воспользуется этим в своих целях.

– Я надену экран, – напомнил Винсент.

– Вчера, когда мы вернулись домой, кольцо было на тебе.

И в самом деле… Он выругался. Если она права – не хватало еще, чтобы его новая способность пробивала экран. Тогда придется запереться в доме вместе с женой на неделю-другую. На время, пока золото кольца, что Инга надела ему в храме, привыкнет к его ауре и духу, и можно будет сделать из него амулет против ментального воздействия. Это-то кольцо он точно не снимет.

– А если дело в тебе? – Что, если наставник, узнав о ее новой способности, снова решит, будто Инга – ведьма? Несмотря на массу прочитанных книг, не так уж много Винсент о них знал. – Если это ты каким-то образом приобрела эмпатию?

Страх снова коснулся ледяными щупальцами, но в этот раз Винсент был настороже, и Инга ничего не заметила.

– Это же не болезнь, передающаяся половым путем, – фыркнула она.

Винсент рассмеялся следом. С души словно камень свалился. В самом деле, зачем он ищет сложные объяснения, когда все просто? Если его дар неоднократно сливался с ее, наверняка какие-то его способности передались и жене. Та же эмпатия была частью его дара и напоминанием о том, что смерть и кровь ходят рука об руку. Ведьмы, если верить книгам, были эмпатами поголовно.

Жаль, что не сунуть нос в записи наставника – Винсент подозревал, что в них куда больше того, что он раскопал в старых книгах. Книгах, которые, прознай про них инквизиция, немедленно бы изъяли из библиотеки и сожгли, хорошо если не с самим владельцем. Немудрено, что наставник свои записи защищал заклинанием. «Помру, заклинание спадет – делай что хочешь, хоть читай, хоть сразу в камин брось, а до того – не твое дело» – сказал он как-то, и Винсенту пришлось поумерить любопытство.

Возможно, что и его собственный дар изменился. Соприкоснувшись с даром жены, вобрал новые способности. На досуге нужно будет поразмыслить, как это проверить. Если у них появится этот самый досуг.

Инга взялась за сорочку.

– Снова чистая. Спасибо.

Но теплая благодарность, коснувшаяся его, была лучше всяких слов. Пожалуй, впервые за долгое время Винсенту не хотелось надевать амулет, закрываясь от чужих эмоций. И в самом деле, зачем амулет дома, где никого чужого? Наставник, конечно, будет недоволен – если Инга права и тот собрался напроситься в гости надолго. Но недовольство наставника он как-нибудь переживет.

А ведь у Инги, кроме этого, так и нет ни одного платья. Даже белья на смену – и того нет. Съездили за обновками, ничего не скажешь!

– Я отправлю вестника к белошвейке, которая обшивает меня, – сказал Винсент. – Пусть приедет, снимет мерки, чтобы хоть полдюжины сорочек нашила.

И у кого бы спросить про модистку? Только больше никаких визитов, пусть мастерица приезжает сама. Едва ли, конечно, убийца повторит попытку один в один, до сих пор он ни разу не повторялся, но Винсент сейчас ощущал себя той самой вороной, которая шарахается от куста.

– Спасибо, – повторила Инга. – Но помнишь, что я говорила про незнакомых женщин?

– Я буду рядом. Даже если белошвейка сочтет это ненормальным.

Жена, потянувшись на цыпочках, легко поцеловала его, и Винсент едва удержался, чтобы не углубить поцелуй. В самом деле как мальчишка.

– Я буду на кухне. – Инга погладила его по щеке, ласково улыбнулась. – Колючий. Спускайся, когда приведешь себя в порядок.

– Погоди-ка. – Винсет поймал ее руку. – А где амулеты?

Она ойкнула.

– На полочке в ванной. Сняла и забыла. Но ведь это еще не амулеты?

Винсент сам сходил в ванную, собрал украшения. Собственноручно надел кольцо на палец жене.

– Носи его неделю не снимая. Потом можно будет создать ментальную защиту. Остальные пока оставлю в кабинете, после завтрака зачарую, сделаю амулеты. – Хорошо, что Инга забыла их снять на ночь. Этого достаточно для всего остального. – Накопитель сделаю вечером, когда сила восстановится.

Она заговорщицки улыбнулась и Винсент вернул ей эту улыбку. Снова поцеловал, давая понять, что оценил безмолвное предложение помочь восстановить силу как можно скорее. Может, даже прямо сейчас.

– Да, – спохватился он прежде, чем жена двинулась к двери. – И где счески с гребня?

Сам гребень лежал у изголовья кровати, видимо, Инга привела его в порядок и оставила, когда Винсент ходил за амулетами.

– Зачем тебе? – Инга разжала кулак. – Я хотела закинуть в плиту, сжечь.

– Для вестника. Помнишь, я говорил, что нужна частица духа? Ее добывают из волос или кусочка кожи.

Он хотел объяснить подробнее, но бурчащий живот напомнил, что вечер был бурным, утро тоже, а они еще не завтракали.

– Беги, – Винсент легонько хлопнул жену по упругой попе. – Я скоро.