Глава 16

Винсент кивнул.

– Это я знаю. Да все это знают, Эйрик жаловался по этому поводу любому, кто готов был слушать, да и тем, и кто не готов был, тоже. Дескать, из-за этого ни друзей нет, ни женщины не любят, приходится довольствоваться продажными….

– Бабы его не любили потому, что он умел только ныть и только о себе, – перебил Стерри. – И друзей не было потому же. К его годам мог бы и сообразить.

– Но мертвые не лгут.

– Не мог он быть пьяным. Как-то, лет пятьдесят назад, идиоты-студенты решили подшутить, подлив хлебного вина в его ячменный настой. Повезло, что в той же таверне гуляли целители и они еще не успели нажраться. И Вимон… в смысле, многоуважаемый ректор, ныне покойный, был одним из тех молодых идиотов.

Все интереснее и интереснее.

– Зная все это, ректор наверняка спросил, зачем Эйрик напился и как умудрился не отключиться при этом? – поинтересовалась я.

– Конечно. Тот ответил, что так надо было.

«Так надо было», – вспомнился мне безразличный голос мертвой модистки. Я встретилась взглядом с мужем. Тот молча сжал мое колено под столом, прикосновение успокоило. Все в порядке. Все обошлось.

Для меня, но не для тех, кто уже мертв.

– И что, Вимон этим удовольствовался? – не поверил Стерри.

– Не знаю, я не присутствовал при допросе. Может, и нет, но не смог вытрясти больше ничего. Как бы то ни было, причиной смерти сочли несчастный случай. Дескать, кто-то опять глупо пошутил, не предвидя последствий. Или Эйрик перепутал напитки. – Винсент покачал головой. – Недели две назад Ивар рассказывал, как поднимал одного купца… тот завещал все гулящей девке, но, поднятый, подтвердил, что завещание писал сам. Жена во отчаянии крикнула «зачем!», и тот ответил: «Так надо было».

Винсент потер лоб.

– Тогда мы оба вспомнили об Эйрике, а потом долго спорили, стоит ли призвать его дух и расспросить заново, или успокоиться тем, что ректор выжал из мертвяка все возможное. Так ни до чего и не договорились.

А ректора, насколько я помню, скосил инфаркт. Я вопросительно посмотрела на мужа, тот понял.

– Ректора я поднимал сам, и ничего, вообще ничего подозрительного не нашел. С его телосложением, конечно, удар4 был куда вероятней, но и сердечный приступ…

– В семьдесят с небольшим? – фыркнул Стерри. – Тогда я должен был окочуриться невесть когда.

– С его телосложением, – спокойно повторил Винсент. – Привычками в еде и манерой гневаться по любому поводу. Я разговаривал с главой факультета целителей.

Я отогнала мысль о мутациях, повышающих риск ранних инфарктов. Кто ж тут генетический анализ проводить будет? Разве что генеалогическое древо изучить, но опять же это не доказательство.

– Я тоже с ним разговаривал. – Стерри сменил тон, явно кого-то копируя. – «Да, для мага это нетипично, но магия не всесильна, а покойный много лет пренебрегал здоровьем». – Добавил обычным голосом: – Но я скорее поверю в то, что и ты, и целители ошиблись.

– Вскрытие не проводили? – вмешалась я. И снова получила в ответ два недоуменных взгляда.

– Внутреннее исследование трупа. – Я в паре слов описала методику, хотя уже было понятно: ничего подобного тут не практикуют.

Стерри поморщился.

– Я слышал, что некоторые пытались работать в этом направлении, но не особо преуспели. Кто станет марать руки, если можно поднять тело и расспросить? К тому же одно дело – отдать студентам труп какого-нибудь висельника, чтобы учились, другое – распотрошить уважаемого ректора.

Пожалуй, Стерри прав: люди везде одинаковы, и мысль о посмертных манипуляциях вызывает у них суеверный ужас. Что ж, теперь не проверить, насколько прав был Винсент, но мне почему-то казалось, что он не ошибся, и это ничего не меняет. Даже если смерть ректора была естественной – хотя инфаркт вполне можно спровоцировать – остальные трупы никуда не делись.

– А тот купец, о котором рассказал Ивар, значит, тоже был под контролем? – забывшись, я попыталась водрузить локти на стол, но Стерри зыркнул так, что я невольно выпрямила спину, скопировав его манеру держаться. – И как дела у наследницы?

– Не знаю. Ивар не называл имена, такие вещи остаются между некромантом и его нанимателями.

– Я попытаюсь разузнать, – вмешался Стерри. – Но если я хоть что-то понимаю в этой жизни, счастливая наследница обратила все в золото и драгоценности, уехав искать лучшей жизни… да упокоит Предвечная ее душу.

Винсент мрачно кивнул.

– Значит, дело в деньгах, – подытожила я.

– Деньгах или власти, – поправил меня Стерри. – Говорю же, люди везде одинаковы.

– Но смысл в золоте, которого не потратить, и власти, которой не воспользоваться?

– Некоторым нравится просто обладать.

– Власть тоже оборачивается в золото, – добавил Винсент. – Причем такое, что можно свободно тратить.

– Или просто дергать за веревочки и наслаждаться тем, как танцуют марионетки. Таких я тоже видел, – невесело усмехнулся Стерри.

Я мотнула головой, утрясая мысли.

– Все равно не понимаю. Этот, первый, как его…

– Герард, – подсказал муж.

– Герард. Он идиот? Надо быть вовсе идиотом, чтобы шантажировать менталиста!

– Надо быть вовсе идиотом, чтобы шантажировать убийцу, кем бы он ни был, – хохотнул Стерри. – Но, думаю, Герард не понял, что шантажирует ведьму. Либо он поднял жертву и понял, что с завещанием нечисто. Либо случайно обнаружил человека, попавшего под влияние ведьмы, и решил потребовать с него деньги за молчание, а менталист узнал об этом.

Ну да, если в этом мире попавших под ментальное влияние казнят, потому что считают, будто разум несчастного восстановлению не подлежит, шантажист мог надеяться, что жертва заплатит за молчание. Но не мог же он обнаружить влияние менталиста случайно?

– Как можно случайно расчертить схему, от одного воспоминания о которой у меня начинается нервный тик? – Я повела плечами.

– Есть два способа увидеть ментальное воздействие, – напомнил Винсент. – Тот, что ты уже знаешь, ритуал. И заклинание, которое позволяет просто посмотреть особым образом. Возможно, что-то сподвигло Герарда его использовать.

– А возможно, мы тут подгоняем факты под наши фантазии,– буркнула я, на самом деле понимая, что, похоже, мы нашли мотив.

Того, кто попытался шантажировать менталиста или его жертву, сунули в петлю. Но в профессиональном сообществе интересные случаи передают из уст в уста, далеко не всегда соблюдая профессиональную этику. Если убийца – менталист, он не мог – или она не могла – успокоиться, устранив шантажиста. Вдруг допрашивающий самоубийцу, тоже что-то заподозрил? И потому тот, кто поднимал висельника, напился и утонул. Тот, кто разговаривал с утопленником, умер от инфаркта. А того, кто его расспрашивал, должно было убить тело друга и коллеги, перерезавшего себе горло. Но сохранялась опасность, что оставшиеся некроманты исследуют чью-то ауру и увидят лишнее, так что вернее всего – отправить на тот свет всех некромантов города. Пока не приедет новый специалист, можно развернуться как следует, а там, глядишь, и с новичком что-то случится.

– С причиной все ясно, – подтвердил мои размышления Стерри. – Осталось разобраться с тем, кто из уважаемых магов на самом деле ведьма.

Ну да, пойми «для чего» – узнаешь «кто» – так обычно пишут в детективах. Только понимание причины ни на шаг не подвинуло нас к безопасности.

– Кто угодно, – Винсент снова опер подбородок на сцепленные пальцы. – Сколько магов в Джеиме?

Стерри ухмыльнулся.

– Не кто угодно. Кто-то из опытных, уважаемых и всем известных магов вроде меня.

Ага, станет его кто-то подозревать, как же! Я напряглась. Если он опять начнет катить на меня бочку, просто уйду и запрусь в своей комнате. Сколько можно!

– Почему? – поинтересовался Винсент.

– Потому что на каждом столбе не пишут, кто именно исследовал труп, и это не тема для светских сплетен. Такие вещи известны коллегии некромантов и тому, кто по долгу службы знает о большинстве магических происшествий и тем более – обо всех смертях магов.

Да он издевается!

– Какие-то четверть часа назад вы обвинили меня в клевете на Клауса, а теперь сами на него намекаете? – выпалила я.

– С чего ты взяла, что я намекаю именно на него? – парировал Стерри.

– Кто еще по долгу службы знает о большинстве магических происшествий? Ректор?

– В том числе и ректор.

Да уж, кто о чем, а лысый – о расческе. Ректоршу-то я зачем приплела?

– Не вы ли вчера, не выбирая выражений, объяснили мне, что ректор не может быть к этому причастна? – Винсент откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

С другой стороны, может, не зря я про нее ляпнула. Ректорша уж точно знает, что происходит в университете, а о том, что творится среди некромантов, могла услышать от Винсента. Во время постельной болтовни мало кто себя контролирует. А еще, убив Винсента, она убирает конкурента. Да, он отказался от должности, но ведь может и передумать. И на чьей стороне в этом случае будет ученый совет?

Я мысленно выругалась. Совсем мне ревность мозги выела. Осталось только начать подозревать всех бывших Винсента, сколько их, интересно? Не знаю, и знать не хочу.

Стерри подался вперед.

– Я утверждал и продолжаю утверждать, что Мия не стала бы покушаться на твою жену так топорно, если бы дело было в ревности. Но если планомерно устранять некромантов, при изрядной доле наглости именно такой предлог для убийства – отличный способ отвести от себя подозрения.

– Именно потому что любой, у кого есть хоть немного здравого смысла, скажет то же самое, что и вы вчера, – задумчиво произнес Винсент.

– Рад слышать, как ты признаешь, что вчера у тебя не было ни грана здравого смысла, – фыркнул Стерри.

Винсент на подначку не повелся, промолчал. Стерри обернулся ко мне.

– Хочешь обвинить генерала-инквизитора – аргументируй. Только подбери доводы поосновательней личной неприязни.

– Это же его обязанность – отслеживать магические преступления, так что он точно знал обстоятельства гибели магов и кто из некромантов с ними работал. К тому же он слишком часто оказывается в гуще событий.

В самом деле, чего Клауса понесло ночью на кладбище? Хотя это я уже притягиваю за уши. Мое появление в этом мире никакого отношения к убийствам не имеет, так что и причины инквизиторской прыти неважны. Может, хобби у него такое – дышать ночным кладбищенским воздухом, размышляя о вечности. А тут я, Винсент со своими подначками, мертвяки, опять же. У кого угодно настроение испортится.

– То же самое можно сказать и о мальчике. Слишком часто в гуще событий.

Муж рассмеялся.

– В самом деле, я же глава коллегии после смерти ректора, да и до того прекрасно знал, кто из некромантов чем занят. Первый кандидат в убийцы. Разнести факультет, сделав вид, будто чудом выжил – отличный способ снять с себя подозрение. Освальд как раз копает в эту сторону.