Глава 28.

Берс Марид-Нави.

– Лари Ираидала, – начал отец, прижимая к себе Лайну так, словно она испарится уже в следующую минуту. – Вы знали, что на территории оманлира ваших детей скрывается мой сын, старший брат омана Берса? И как давно?

Взгляд Ираидалы метнулся к Файриду. И в этом взгляде не отражалось ничего хорошего для брата. Он выкопал себе глубокую яму и сам в неё сиганул.

– Да, император. Узнала почти сразу, как мы приехали в Карнак. – Ответила Ираидала.

– Как сын? Ведь сказали... – лари Лайна была растеряна и изумлена.

– Вот именно, что сказали. Его вырастил бывший моряк из Карнака, и уверял, что парня должны были у бить по приказу Майхур, сразу после рождения. – Сразу объяснял ей отец.

– Что? Инар, это какая-то ошибка! Это слишком даже для неё! Я в это не могу поверить! – лари была в таком шоке, что обратилась к отцу по имени при свидетелях.

– С этим мы разберёмся. Повитуха и этот моряк уже покинули этот мир, но Майхур не только жива, но ещё и в столице. – Мне показалось, что плечи отца уже были не так напряжены, как в начале разговора.

– То есть мальчик вырос с мыслью, что от него отказались и вообще хотели убить? Может его специально обманули? – всё не могла поверить в такой поступок лари.

– Мальчик! – хмыкнул отец. – Этот мальчик, оказывается и есть тот самый Геликарнакский ястреб, против которого не раз отправлялись рейды. И у него дар, как у Файрида. То есть, врать специально не получится, человек должен быть уверен в своих словах. Тот, кто его воспитал, был уверен, что спас младенца от смерти. Но меня интересует, почему ни Файрид, ни лари Ираидала не соизволили отправить гонца во дворец с такой новостью, а продолжали скрывать существование члена императорской семьи?

– Лари? – поддержала отца вопросом Лайна.

– Аргес не желает, чтобы о нём знали в императорской семье, и сам никого знать не хочет. – Объясняла Ираидала, но уже гораздо мягче, да и обращалась она к Лайне, впрочем, отец этого как будто не замечал. – Желание родителей избавится от него, потому что он родился без крыльев, достаточно веское основание для этого. Да и ситуация в провинции настроила его против императорского двора в целом. Но, тем не менее, когда я и дети по приезду в Карнак оказались в сложной ситуации, он оказал нам всю возможную поддержку. Именно благодаря его знаниям и опыту, да и настоятельным уговорам, если честно, было начато строительство военных кораблей, наравне с рыболовным флотом. Именно он разглядел в Малис талант к морским боям и управлению кораблями, и развивал его, как только мог. Его пиратская флотилия охраняла наши суда во время ловли рыбы в открытом море и позднее стала костяком Геликарнакского флота. Он же вместе со своими капитанами обучал команды на построенные корабли. Что позволило довершить разгром армады Карла Димария у берегов Карнака. Аргес весь этот год провел с детьми, занимаясь с ними, сопровождая их во всех выходах в море. Да даже рыбу мы сортировали все вместе. В Геликарнаке все знают, что Аргес очень ответственный дядя. И он очень надежный друг. Поэтому я просто не могла отплатить ему за заботу о моих детях предательством, выдав его императорской семье и лишив единственного надёжного убежища.

По мере рассказа Ираидалы, выражение лица лари отца становилось всё более беспомощным, а отец с каждым словом всё больше мрачнел.

– Сортировали рыбу? – словно боясь, что именно это она и услышала, переспросила лари, глядя на отца.

– Я уже радуюсь, что не корешки выкапывали. – Тяжело вздохнул император.

– А что тут такого? В Карнаке и окрестностях растут многие лекарственные растения, которых больше нет нигде в империи. – Удивилась Ираидала. – Мы их собирали и отправляли в столицу матушке Вали. То, что нужно было самим, она оставляла, излишки уходили торговцам. Мы же указывали торговлю лекарственными травами, когда присылали налог.

– Повелитель? – заволновалась лари Лайна, глядя в лицо отцу, закрывшему глаза.

– Не переживай, моё сокровище. Всё хорошо я сейчас успокоюсь. – Улыбнулся хоть и через силу своей лари отец. – Просто с закрытыми глазами легче баранов пересчитывать. Для успокоения.

Но посмотрел он при этом, почему-то на нас с Файридом.

– Это просто какой-то кошмар! Как такое вообще могло произойти? – шептала, прижав ладони к лицу, Лайна, и в её глазах стояли слёзы, которые она пыталась удержать, часто моргая.

– Мы во всём разберёмся. И этого птенчика морского вернём в семью. Тем более, что как мне сообщили, он обзавёлся парой. И наша с тобой помощь ему понадобится, когда его половина, будет вынашивать ребёнка. Лари Ираидала заверяет, что он ответственный дядя. Значит и отцом будет не раздолбаем, и помощь примет. – Я не понимал, что произошло, но отец явно вздохнул с облегчением, он всё ещё был зол, но исчезла какая-то обречённость что ли. – У меня к вам, лари Ираидала, ещё один вопрос. Вы говорите, что у ирдара Аргеса были основания для нелицеприятного мнения об императорской семье. Но я предполагаю, что и у вас мнение сложилось не самое лучшее, если вы решили, что детям здесь может грозить опасность. Я прав?

– Император, – растерялась Ираидала. – Я не знаю как ответить...

– Честно, лари, честно! – потребовал отец.

– Геликарнак всегда был кормящей провинцией, такой дойной коровой империи. Несколько поколений рода Марид-Нави привыкли только получать с этих земель. Поэтому, как только появилась нужда в дополнительных средствах из-за войны, то сборщики были направлены именно в оманлир моих детей. И мы отказали в выплате требуемых налогов, потому что денег в Геликарнаке сейчас нет. Нам пришлось в сжатые сроки строить всю прибрежную линию оборонительных сооружений. – Подробно и спокойно объясняла Ираидала, причём те вещи, о которых наложницы не только не знают, но в большинстве своём и представления не имеют.

Хотя чего я удивляюсь? Она сопливой девчонкой была в состоянии организовать обеспечение на рубежах, и при этом без помощи и поддержки. Наоборот, добиваясь того, чтобы её требования выполнялись.

– Вы правы, лари. – Согласился с ней отец. – Поэтому сборщики и направились к вам за налогом в первую очередь. По старой схеме, не учитывающей того, что в самом Карнаке будут сражения. И казначей отправил сборщиков до того, как стало известно о нападении.

– Но в любом случае, какими бы вескими у нас не были причины, отказ от уплаты налога, мог быть расценён, как открытое неповиновение и неподчинение императорской власти. А это уже угроза, если бы наш отказ посчитали именно как факт, который мог бы стать примером для неподчинения провинций имперской столице. – Отец изумленно приподнял бровь, а я едва удерживал челюсть на месте. – Я хотела бы оставить детей в стороне от этих разборок.

– Лари! – быстро справился с удивлением отец. – Ваши дети, это мои внуки, о чём вы как-то забываете всё время. Не буду же я обирать собственных внуков, да ещё и наказывать за неуплату?

– То есть, можно считать, что раз Геликарнак теперь оманлир ваших внуков, то эта провинция становится территорией свободной от налогов в казну? – тут же прищурилась Ираидала.

– Теперь я понимаю, за что вас так не любил казначей омана. Я дедушка, но дедушка не настолько щедрый. Так что давайте установим период, в течение которого Геликарнак будет освобождён от сборов в казну. Срок, который будет достаточным для того, чтобы восстановить провинцию. Но это освобождение будет приостановлено, если империя столкнется с ситуацией, подобной той, что была в последний год. Документы подготовят завтра. – Отец разговаривает с Ираидалой так, словно она одна из советников или наместников провинций. Именно таким голосом и в таком тоне он обсуждал с Гарсом, нашим старшим братом, дела на виноградниках и винодельнях. – Но меня интересует другой момент. Вы считаете правильным желание ирдара Аргеса скрыть своё существование от семьи? Я по-прежнему настаиваю на честном ответе, лари.

– Да. – Выдохнула Ираидала. – Семья не заботилась о нём, не предоставила защиту. Что бы там не произошло, этому предоставили возможность случиться! Возможно по недосмотру, стечение обстоятельств... Но Аргес в этой истории пострадавшая сторона, что бы там не выяснилось. Вы упоминаете перед его именем титул для бескрылых высокого происхождения, но я не уверена, что он его примет.

– В отношении вас самой императорскую семью тоже можно во многом обвинить. Лари Ираидала, если бы находясь в ссылке, вы узнали, что ожидаете наследника, то есть снова беременны, вы сообщили бы в столицу? – вдруг спросил отец, и я поймал себя на том, что почти не дышу в ожидании её ответа.

– Нет, император. – Уверенно звучит в зале.

– Основания! – жёстко спрашивает отец, а лари Лайна испуганно смотрит на Ираидалу.

– Мне запрещено напоминать о себе, во дворце омана всем запрещено говорить обо мне хоть что-то, даже если вопрос стоит о жизни и смерти. Во время обеих беременностей я пережила события, которые отразились не самым лучшим образом на всём. И всё это с попустительства императорской семьи. Вплоть до покушения, в результате которого я потеряла ребёнка. – Перечисляет Ираидала, глядя прямо в глаза императору. – Сообщать о своём положении бессмысленно. Помощи не будет даже в малом, а я вновь стану дичью для травли и всеобщего развлечения наложниц омана.

– Это все причины? – отец держит себя в руках, но его грудь ходит под ладонью его лари ходуном. – Или есть ещё? Лари я ведь могу потребовать с Файрида подтверждения ваших слов.

– Причины есть, но они личного характера. – Пытается уйти от ответа Ираидала.

– Ничего страшного. Я женских чувств и эмоций не боюсь. – Настаивает отец, и мне кажется, что Лайна уже хотела вмешаться, когда Далли всё-таки ответила.

– Ребёнок, неважно с крыльями он или без, это чудо. И дар. Самый большой подарок, который может сделать судьба женщине, и женщина мужчине. Мне потребовалось пережить потерю, чтобы осознать истинную ценность. А с учетом того, как проходила моя беременность и кормление... Я не готова одаривать того, кто не заслуживает этого дара. – Она говорит почти шёпотом, опустив глаза и склонив голову, словно ждёт неминуемого наказания. Я делаю шаг вперёд, что прекратить этот разговор, но отец останавливает меня жестом.

– Лари, посмотрите на меня! – рубит воздух словами отец. – Сейчас и здесь, вы поклянётесь кровью своих детей, только этой клятве от вас я поверю, что как только вы узнаете о том, что в тягости, при первой же возможности вы отправляете гонца ко мне или лари Лайне, без разницы, с этой новостью! Вам ясно, лари!

– В этой клятве нет смысла... – начинает Далли.

– Лари! Только на этих условиях вы покинете этот дворец! – перебивает её отец. – Я не собираюсь из-за дури одного и уязвленного самолюбия другой, ещё и о внуке узнавать лет тридцать спустя после его рождения! Я жду, лари!

Интересно, отец заметил, как обменялись взглядами Ираидала и Лайна, перед тем, как Далли всё-таки поклялась?

– Спасибо, Ираидала. Я не враг тебе или внукам, и не хотел бы им становится. Надеюсь, между нами не останется обид из-за этой клятвы. Думаю, вам обеим пора уже отдохнуть. А я закончу сегодняшний день открытий! – отец попытался отступить от своей лари, но та моментально вцепилась в него.

– Нет, Инар, не надо! Ты же не будешь разбираться, ты всё решил! А так нельзя! – торопилась сказать Лайла, словно боялась не успеть. – В это невозможно поверить! А ты...

– Я должен, Лайна. – мягко оттягивает от своей одежды руки своей лари отец.

– Пожалуйста, останься сегодня со мной! Не ходи. Она же мать Берса, как же потом... – Шепчет лари сквозь слёзы.

– Вот пусть он и идёт. Вместе с наследником Файридом. При нём майриме не сможет соврать. – Говорит Ираидала, и Лайна посмотрела на неё полным благодарности взглядом.

– Правда. Пусть так... А ты... Не уходи! – Лайна ухватилась за идею Ираидалы, как тонущий за спасательный трос.

– Лайна... Ты же верёвки из меня вьёшь. Ты же понимаешь, что моё присутствие или отсутствие ничего не изменит? Я не казню Майхур просто так, даже помня о её прежних делах. Но и наказания избежать ей не удастся, кто бы за неё не вступился! Так чего ты боишься? – как маленького ребёнка уговаривает император свою лари, а та упорно сжимает пальцы на его вороте. – Хорошо. Я не пойду. Всё? Берс, Файрид идите. Я жду ответов. И про дворец в Карнаке тоже. Пойдёмте, лари Ираидала, мы с Лайной проводим тебя, наконец, до комнаты, где ты сможешь отдохнуть.

Отец ушёл вместе с обеими лари, а мы с братом отправились в мой дворец. Лари Лайна никогда не проявляла ко мне особого отношения. Не обижала, но и не выделяла. Так же отвлекала отца, как и от Файрида, но особого тепла между нами не было. Но сейчас, я был ей горячо и искренне благодарен.

Неприязнь отца к матери никогда не была для меня секретом. И причины этого я тоже знал. Файрид, подслушав разговоры слуг, одно время взялся меня изводить, нам тогда было лет по пять. Конец этому положила тоже лари Лайна. Слишком она благородна и мягкосердечна, чтобы мстить ребёнку за мать.

Слуги во дворце, видя спешащих меня и Файрида, шарахались по разным сторонам. Видно помнили ещё, чем закончилось последнее моё возвращение от отца, примерно в таком же состоянии.

Мать была в своей комнате, одна из служанок втирала ей какую-то мазь в кожу рук, возмущаясь жестокостью омана. То есть моей.

– Выйди. – Приказал я, и в этот раз повторять не пришлось.

– Оман, наследник Файрид. – Мать встала с дивана и склонила голову в поклоне, обратилась ко мне по титулу, демонстрируя свою обиду на мои решения.

– Майриме, императору стало известно, что ваш первый ребёнок, мой старший брат, жив и проживает в Геликарнаке, где последний год занимался обучением моих детей. – Озвучил я причину нашего визита.

Мать резко побледнела, почти посерела лицом и опустилась на ступеньки перед диваном.

– Нет... Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я точно знаю, что он мёртв! – повторяла она, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

– Откуда вы знаете? – спросил её Файрид.

– Я родила, была немного не в себе после... После всего. Всё болело. Я видела, как его вынесла повитуха. Я почти засыпала от того зелья, что она мне дала, чтобы я быстрее набралась сил. Я спросила только кто и есть ли крылья. Потом я спала. А утром она пришла, я спросила её, что с ребёнком, она ответила, что он умер! Я даже в руки его ни разу не взяла! – мать переводила взгляд с меня на Файрида и обратно.

– В этих словах нет лжи. – Сказал Файрид. – Но и приёмный отец Аргеса не врал ему.

– Но зачем повитухе пытаться убить ребёнка майриме? – вот это вообще никак не могло найти объяснений.

– Нет! – не согласилась с таким выводом мать. – Она любила меня, заботилась обо мне с первого моего дня в гареме, называла своей золотой девочкой, дочкой, которая принесёт ей счастье!

– И это правда. – Мрачнел на глазах Файрид. – Скажите, лари Майхур, это ведь эта повитуха надоумила вас напоить мою мать соком оварка?

– Да, она принесла мне отвар из плодов. – Призналась мать.

– Правда! – ещё раз подтвердил слова матери Файрид. – Очень жаль, что эта женщина мертва. У императора к ней сейчас было бы множество вопросов.

– Майриме, вы знали, что Геликарнак разорён и дворца там давно нет? – вспомнил я пожелание отца.

– Да. – Еле слышно произнесла мать, а Файрид просто кивнул.

– Я вернусь обратно во дворец отца. – Сказал он.

– Я буду утром. – Ответил я. Файрид вроде дернулся ко мне, но развернулся и покинул покои майриме. – Почему? Просто почему, майриме?

– Берс, я только что узнала, что сын, которого считала мёртвым, жив, а ты требуешь от меня ответа про какую-то провинцию, которую к тому же ты уже отдал? – мать смотрела на меня так, словно не узнавала. – У тебя сердце есть?

– Хватит! Я хочу знать, почему, все эти годы все вокруг были уверены, что Геликарнак по-прежнему процветает, когда провинция превращалась в руины? Почему отчеты и описи, которые поступали императорскому казначею, не отражали и сотой доли правды? И где подарок императора Ираидале на рождение детей? – требовал я ответа.

– Ты отдал его мне... – напомнила мать.

– Потому что вы солгали! Ираидала и слова не сказала о нём, потому что даже не видела его! – показал, что и про эту ложь я знаю.

– Оман,Таргос просит вас принять его, он говорит, что это не надолго, но очень важно. – Вошёл в покои один из евнухов, дежуривших в коридоре.

– Пусть заходит.– Знаю, что уж кто-кто, а Таргос точно не придёт сюда по пустякам. – Что стряслось?

– Оман, майриме. – Поклонился он. – Казначей и его родственники, поставленные на должности его помощников, начали говорить. Я не оставлял их одних ни на минуту, не позволяя даже пить и есть непроверенную пищу... При угрозе пыток, и поняв, что они не смогут избежать наказания за свои дела, они признались. Те траты, которые приписывались лари Ираидале, и часть военной добычи, которую они списывали, как присвоенную лари, они продавали, чтобы перекрывать недостачу налогов от Геликарнака в казну. То есть, из Геликарнака поступала одна сумма, они добавляли недостающее и отправляли в казну. По приказу майриме.

– Что за бредовая идея? Зачем? – развернулся я к матери.

– А что мне оставалось делать? – со злостью выкрикнула она.