Глава 14

“Добро пожаловать в ад” — прочитал я большую голограмму над зданием диспетчерской на аэродроме, куда мы прилетели через несколько часов.

Этот аэродром очень походил на тот, с которого взлетел несколько часов назад наш ИЛ-76МД, да, и в этом мире главный военно-транспортный самолёт Империи имеет этот индекс.

Вокруг такая же военная суета, небо над аэродромом также охраняли зенитные пушки и зенитно-ракетные комплексы, и также крутились над диспетчерской тарелки радаров, а на вышках стояли пулеметчики.

Но были и отличия.

Во-первых, нас встретила лютая жара, ну просто лютейшая, никакого контроля над погодой в этой дыре и близко не было, и я почувствовал, как буквально начинаю плавиться.

Во-вторых, если у Медведевых всё сверкало чистотой и содержалось в идеальном порядке, начиная с белоснежной разметки на взлетно-посадочной полосе и сочной краски стен диспетчерской и заканчивая ухоженными хвойными деревьями по всему периметру, то здесь, очевидно, никто не беспокоился о красоте и порядке. Всё было не то чтобы грязно, но как-то небрежно что ли, да и два выгоревших дотла самолёта на дальнем конце взлетно-посадочного поля тоже не добавляли антуражу изящества.

Ну а главное различие, конечно, в том, что авиация на этом аэродроме работала на полную мощность. Рядом с самолётами, вертолётами и еще какими-то непонятными мне летательными аппаратами кружили целые стаи техники и техников, которые готовили эти машины смерти к вылету.

Пока мы ждали бронемашину, на взлёт пошли две пары истребителей, как объяснил мне Иван, а за ними сразу шестерка вертолётов, четыре ударных, опять же со слов Ивана, и два десантных, их боковые двери были открыты, и я видел суровые лица бортстрелков у пулеметов на турелях.

С борта одного из этих вертолётов ревела музыка, очень похожая на AC/DC. Highway to Hell, если быть точным.

В общем, сразу понятно, что это аэродром военной базы, где прямо сейчас идёт настоящая война.

Здесь, в этом Богом забытом городке Южной Америки, я вспомнил слова Леры, сказанные во время нашей прогулки по утренней Москве пару недель назад. По сравнению со спокойной и благоустроенной империей, вокруг неё была настоящая нищета и разруха.

Дорога от военного аэродрома до здания штаба имперских сил разрезала поля, которые вручную обрабатывали местные жители, вокруг я не видел ни намека даже на привычную мне сельскохозяйственную технику, тракторов там или комбайнов, чего уж там говорить о маго-технических харвестерах, которые давно уже заменили человека и любые другиемашины на полях империи. Здесь всё делалось вручную Согбенные крестьяне ковыряли землю чуть ли не мотыгами. Информационная панель нашего бронированного внедорожника показывала плюс тридцать восемь градусов. Вокруг то и дело поднимались маленькие пылевые смерчи, но люди на полях не обращали на них никакого внимания.

Дорога, по которой мы ехали вполне соответствовала тому, что мы видели вдоль нее. Растрескавшиеся бетонные плиты, из которых кое-где проглядывала решетка железной арматуры. В Филадельфию, столицу парагвайского Чако, помимо нас шла целая колонна новенькой военной техники Империи, а вот навстречу нам ехали в основном санитарные машины в сопровождении потрепанных бронемашин и танков.

Местные, в каких-то древних повозках, запряженных мулами и лошадьми с торчащими ребрами и внутри видавших виды пикапов с грузовиками, пропускали имперские машины и жались к пыльным обочинам.

И самое главное, всё что я видел вокруг резко контрастировало с тем, что я прочитал в магонете за время полёта.

Там писали, что Империя пришла в Чако, большой регион Южной Америки разделенный между Парагваем, Боливией и Аргентиной, для того чтобы покончить с наркоторговлей, незаконным клонированием, производством магических артефактов с эффектами оружия массового поражения: химического, биологического и генетического, и прочее, прочее, прочее...

Материалы из магонета говорили о том, что всем этим занимались британская империя и КША с США, которые считали целый континент своим задним двором и не давали странам на нём развиваться.

Притом занимались этим не государства, а частные компании и корпорации, зачастую формально никак не связанные с правительствами.

Для того чтобы всё это прекратить и подарить местным жителям процветание, сюда пришла Империя почти десять лет назад. Но точно также как и её противники не сама, а с помощью Частной Военной Кампании Медведевых.

И вроде бы местные должны быть благодарны своим спасителям. Вот только люди и на полях, и в повозках с машинами смотрели на нас с ненавистью. Да и мои попутчики, а в нашем броневике только мы с Иваном оказались здесь в первый раз:

— Держи Снегирь, как обещал, — сидевший рядом со мной офицер, здоровый такой мужик в форме с шевронами в виде черепа со скрещенными костями, достал из нагрудного кармана какой-то предмет завернутый в носовой платок или подобную тряпку, и, через меня, а я сидел на центральном сидении, передал его второму.

— Сколько? Тридцать? — откликнулся второй.

— Ага, ровно тридцать, правда часть из них бабские, но время поджимало, так что пришлось брать что попроще.

— А что там у вас, — спросил я и тут же пожалел. Тот, которого назвали Снегирем, полная противоположность первому, миниатюрный мужчина в форме и очках с простыми стеклами, развернул тряпку и показал, что в ней хранилось.

Передо мной было ожерелье, можно и так это назвать, из засушенных человеческих ушей.

— Мы с Барсом поспорили, что он не набьет тридцать туш за три дня. Как видишь, ему удалось, — он повернулся к Барсу, — вот только мы с тобой не договаривались о бабах.

— Скажи спасибо, что я мелких засранцев не резал, а их там было очень много.

Услышав это, Иван, сидевший на сидении рядом с водителем, повернулся ко мне, и я увидел, как он жестом попросил меня молчать. Ну, я всё равноне собирался ничего больше говорить, ещё будет время, чтобы наедине обсудить с Медведевым, как и что тут устраивают люди его отца и дяди.

За этими разговорами и мыслями, мы приехали в город. Филадельфия - столица парагвайского Чако казалась ничуть не лучше того, что я уже видел. Это был настоящий город трущоб и лачуг. Во всяком случае на окраинах. В центре я всё-таки увидел каменные здания, но и их состояние оставляло желать лучшего. На большинстве из домов виднелись следы от пуль и осколков, а окна первых этажей чаще всего были заколочены металлическими щитами и досками, и даже на этажах выше красовались толстенные решетки.

Здание выше трёх этажей нашлось всё одно, если не считать несколько христианских церквей и храмов богов-тотемов. Иссиня-чёрная десятиэтажка возвышалась над этим городом как нечто здесь совершенно чуждое. Со всеми её антеннами на крыше, обилием камер наблюдения и очередными вышками, набитыми часовыми с тяжелым вооружением. И именно к ней мы подъехали, миновав сразу несколько блокпостов, где наша машина каждый раз останавливалась, чтобы суровые автоматчики проверили документы и осмотрели как сам броневик, так и его пассажиров. То что мы, очевидно, свои, здесь никого не волновало. Снегирь и Барс знали многих из этих солдат, но начинали перекидываться с ними пока что ничего не значащими для нас фразами только после того как проверяющие удостоверялись что всё в порядке. В общем, здесь всё было очень и очень серьезно.

— Ну что, девочки, поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны, — сказал нам водитель, чьи фамилию и имя я так и не узнал, мне он запомнился просто водителем в бронекомбинезоне и шлеме-интеграле, — Барс, Снегирь, вечером как договаривались?

Те в ответ чуть-ли не хором сказали “да”.

— А вас, студенты, — обратился он ко мне с Иваном, — уже наверняка ждёт Папа Медведь. Добро пожаловать в Чако! И постарайтесь тут не сдохнуть.

Да уж, очень вдохновляющее напутствие, нечего сказать, но ладно. Совет на самом деле, хороший, да.

Охранники у огромных, чуть-ли не в десять моих ростов ворот (интересно зачем такие, размеры?), проверили наши документы в очередной раз, я уже и со счёту сбился. Мы приложили большие пальцы обеих рук к дактилоскопическому сканеру, затем пришла пора сканера сетчатки глаза, и только потом ворота открылись.

И я понял почему они такие огромные, внутри я увидел сразу несколько, даже не знаю как их назвать, огромных боевых человекоподобных роботов, пожалуй так. Мне на глаза попалось восемь штук, но здание огромное, поэтому возможно, что за этой восьмеркой были и другие

— И как тебе наши “Атланты”? — улыбаясь спросил меня Иван, — я специально попросил дядю впустить нас в Цитадель через эти ворота, так-то персонал, гарнизон и посетители обычно используют другие способы попасть внутрь, но я хотел показать наших красавцев. Два независимых реактора, аккумуляторные батареи силы, широчайший ассортимент вооружения, новейшие системы связи, управления огнем, слежения и обнаружения. Силовое поле и броня сопоставимая с танковой, это лучшие боевые машины в истории человечества. И это полностью наша разработка, разработка Медведевых.

Иван продолжал вываливать на меня много-много других восторженных слов и характеристик. И когда он говорил у меня возникло такое чувство что еще чуть-чуть, и он буквально лопнет от гордости, как будто это он лично придумал и сделал этих гигантов. Вот уж не думал, что у него есть такая мальчишеская черта. Хотя, это же его семья, так что имеет право.

— Что тут сказать, красиво. А они уже выходили из этого ангара? — спросил я Ивана, когда фонтан его красноречия иссяк.

— Пока нет, их доставили буквально пару дней назад. Скоро начнутся испытания в боевых условиях. Но об этом, как и том чем мы с тобой будем здесь заниматься расскажет дядя.

Пока мы переговаривались к нам подошла девушка, военная форма на которой выгодно подчеркивала все соблазнительные изгибы ее фигуры. Этакая фурия войны с ярко-красными волосами до плеч и лицом с аристократическими высокими скулами и пронзительными чёрными глазами.

— Господа вольноопределяющиеся, лейтенант Воронова. Добро пожаловать в Цитадель. Его превосходительство генерал-лейтенант Медведев поручил мне проводить вас к нему. Прошу за мной.

Сказав это она развернулась и, не глядя на нас с Иваном, направилась вглубь здания. Мы переглянулись, подхватили наши вещмешки и двинули следом за ней.

Вокруг нас было много всего интересного, я как будто попал в научно-фантастический фильм или игру, само слово “Цитадель” и боевые роботы которых я видел настраивали меня на соответствующий лад.

Я крутил головой во все стороны стремясь увидеть как можно больше, но нет-нет да мой взгляд постоянно упирался в попку лейтенанта Вороновой и её ножки в форменных брюках и иссиня-черных сапогах на каблуке. Ну а она сама между тем рассказывала:

— Цитадель стала центральной базой экспедиционного корпуса Империи в Чако три года назад, до этого мы базировались на аэродроме Филадельфии, где вы приземлились. Это здание использовала миссия ООН, но, после того как она покинула этот регион, его заняли мы. Естественно, что наши инженеры и архитекторы существенно перестроили здание для нужд корпуса, так что теперь это самое защищенное место во всей Южной Америке.

— Разрешите вопрос, лейтенант? — спросил я, — вернее два.

— Слушаю вас Алексей Васильевич, — не оборачиваясь отозвалась она.

— А какая вообще численность гарнизона и персонала Цитадели? И чем здесь заняты лично вы?

— На оба вопроса я не могу вам ответить. Уровень вашего допуска слишком низкий. Вернее, его просто нет. Если бы не запрос от Его Превосходительства, вас бы здесь вообще не было. Если вы не заметили, только вы двое из всех вольноопределяющихся прибыли в Цитадель. Остальные отправились в другие лагеря корпуса, разбросанные по всему Чако.

— Понятно, спасибо за ответ. А что вы делаете сегодня вечером? —

Услышав мой последний вопрос Иван покачал головой и красноречиво закатил глаза.

Ну а что, собственно, почему я не могу задать этот вопрос красивой девушке? Но вот ответ меня немного разочаровал:

— И для ответа на этот вопрос уровень вашего допуска слишком низкий.

Она остановилась возле стены, состоящей из одних дверей лифтов, вызвала один из них, и через мгновенье двери открылись. Лейтенант Воронова пропустила нас вперёд, и когда я прошёл мимо, то ненароком окинул взглядом её фигуру, задержавшись на груди. Девушка зашла вслед за нами, нажала последнюю цифру, тринадцать, суеверных тут явно не было. Дверь закрылась, и мы поехали.

Лифт оказался не скоростной, так что путь наверх занял у нас пару минут, которые мы провели в молчании. Вернее, почти провели.

Воронова стояла к нам спиной, а стены были покрашены простой белой краской, так что видеть она нас точно не могла.

Пользуясь этим я левой рукой показал Ивану цифру четыре, а потом сделал известный всем жест правой. Сжатый кулак с вытянутым большим пальцем. Медведев в ответ на это только в очередной раз покачал головой и закатил глаза. А вот Воронова внезапно сказала:

— Алексей Васильевич, мой дар позволяет видеть мне на триста шестьдесят градусов. Так что, если не хотите, чтобы я переломала вам пальцы, опустите руки и смотрите прямо перед собой.

Да уж, некрасиво получилось, но что уж теперь. почему-то её слова вогнали меня в краску, как будто меня поймали на чём-то постыдном. Даже странно.

По счастью раздался мелодичный сигнал, лифт остановился, и двери открылись. Воронова, не глядя на нас (теперь понятно почему), вышла и повела нас по короткому коридору.

Здесь было несколько дверей, возле каждой из которых стояли часовые, у всех по паре, а у одной аж четверо. Вот у этой тяжелой металлической и явно бронированной двери мы и остановились.

— Документы, — практически пролаял один из часовых.

Огромный парень в броне и шлеме с темно-зеленым забралом. Он, как и трое его коллег, был вооружён буквально до зубов. За спиной я видел какое-то оружие со сдвоенным стволом, на поясе кобура и ножны с чем-то похожим на короткую саблю, а с левого плеча мне в лицо осмотрели сразу три маленькие ракеты в пусковой установке.

“Интересные тут дела творятся, ничего не скажешь”, — думал я пока часовой проверял документы Вороновой, и пока мы, как и на входе, пользовались датчиками отпечатков пальцев и сетчатки, — “в самом защищенном здании, со слов лейтенанта, нас проверяют точно также, как и на входе. Да и проверяет не абы кто, а настоящий терминатор. Это необходимость или у дяди моего приятеля паранойя?”

Развить эту мысль часовой не дал.

— Всё в порядке. Личности и допуск подтверждены.

Аосле этих слов как по команде дверь открылась, и мы втроем вошли внутрь.

Внутри оказался кабинет, очередной кабинет, обстановка которого не соответствовала зданию в котором он находится. Очередной набор простых безвкусных стульев и диванов вдоль стен. Очередной безликий стол. Очередные металлические шкафы.

Исключением стало только кресло в дальнем конце кабинета. Супер навороченная штука, которую даже креслом не назовешь, ложемент капитана космического корабля, пожалуй так. Видно, что комфортное и с двумя терминалами как бы продолжающими левый и правый подлокотники.

И в этом кресле сидел дядя Ивана. Генерал-лейтенант Матвей Медведев. Сильнейший анимаг второго по силе рода Империи.

Наша провожатая вытянулась по стойке смирно и звонким голосом который отражался от стен, даже странно что в таком маленьком помещении эхо, да еще такое, сказала:

— Ваше Превосходительство, по вашему приказанию вольноопределяющийся Медведев и вольноопределяющийся Соболев доставлены.

— Вольно лейтенант, — пробасил Матвей Медведев, — спасибо и можете быть свободны.

Воронова четко развернулась и чуть-ли не чеканя шаг вышла. Ну а Матвей Медведев встал со своего кресла и подошёл к нам.

— Ну что ж, молодые люди. Давайте пока без чинов. Рад вас видеть здесь, бросайте ваше барахло вон туда в угол и садитесь за стол. Мест тут много, выбирайте любые.

Мы так и сделали и когда заняли два соседних стула генерал продолжил:

— Ты Иван, — обратился он к племяннику, — примерно знаешь зачем ты и твой приятель мне здесь понадобились.

— Да, дядя, знаю.

— Отлично, но всё равно тебе будет полезно послушать что я сейчас буду говорить и показывать Алексею.