Глава 17
Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и до побелевших костяшек пальцев сжимала в руках рацию, из которой последние пару минут доносился грохот, крики и звуки стрельбы. Хотя отголоски этого слышались здесь и без всяких передатчиков. Где-то неподалеку Кай с кем-то схватился и он там один, что абсолютно точно не добавляет ему шансов выжить. А ещё где-то там, рядом с ним, и мои парни, которых итак изрядно потрепало.
Через какофонию звуков и шипение пробилось яростное звериное рычание.
Черт возьми! Держись, Кай!
Как бы ему сейчас пригодилась помощь брата, но тот, который мог бы помочь и наверняка сделал бы это, сейчас рычал и бесновался за моей спиной, пристегнутый к стене крепкой парой кандалов. Разум его снова покинул, а вот похоть явно набирала обороты.
Это сумасшествие какое-то! Сходила, называется, на рынок…
Наверное самое время помолиться, но… Особой религиозностью я и в той жизни не отличалась. Всегда верила лишь в себя и собственные силы. Которые меня под конец и подвели. Силы и желание бороться дальше. Желание жить вообще… Жестокая ирония. Кто-то отчаянно сражается за свою жизнь, с раком, с обстоятельствами, с самой жизнью. А кто-то, вроде меня, под влиянием эмоций и депрессии опускает руки и сдается. И ему, то есть мне, дарят второй шанс на жизнь! Почему? За что? Чем заслужила? Кто бы объяснил… Но мне его предоставили, подарили, этот второй шанс. Вторую жизнь. И тело молодое, красивое, здоровое. И стартовый капитал вместе с громадным ежемесячным содержанием. И редкие расовые способности, ага, о которых мне только предстоит узнать. Слишком хорошо и гладко всё получается. Слишком гладко всё до этого момента шло. Даже вместе с необходимостью брака с далеко не одним мужчиной. Весь этот месяц я подсознательно ожидала встряски. Ждала подвоха. Чувствовала, что такое затишье бывает лишь перед бурей. И дождалась. Отчаянно, до хруста, сжимая в руках ни в чём не повинную рацию, вспоминая события последних дней, выбивающиеся из целостной и мирной картины моей жизни здесь, я чувствовала, что вот оно! Началось… Странное предчувствие родилось когда я прислушивалась к треску и крикам из динамика. Оно шептало мне — это только начало…
Неожиданно послышался странный жуткий звук, напоминающий смесь боевого клича и рыка разъяренного льва. Вслед за этим мгновенно исчезли все звуки. Стих непонятный грохот, смолкли крики. А затем пугающая тишина буквально взорвалась заполошной стрельбой. Казалось палили во все стороны и из всех орудий разом. А затем я снова услышала крики. Но на этот раз не разъярённые, а полные ужаса и боли. Полные агонии. Страшные. И всё стихло. Резко. В одно мгновение. И вот эта абсолютная тишина пугала до чёртиков. От нее у меня по телу побежали по настоящему ледяные мурашки.
Я замерла, стиснув несчастную рацию. Застыла, почти не дыша. Рот приоткрылся чтобы позвать, спросить, но я так и не смогла издать ни звука. Никогда не была трусихой, но в этот момент было так чертовски страшно спросить, позвать и услышать в ответ гнетущую… мертвую… тишину.
Что если они все…?
Кай… Гаррон…
Рейн…
Именно в этот день я поняла, что самое жуткое ощущение это бессилие. Когда ты ничем не можешь помочь тем, кто тебе дорог. Когда остаётся лишь ждать и умирать от ужаса и этого проклятого ощущения беспомощности.
Не знаю сколько бы я так просидела, гипнотизируя испуганным взглядом рацию и не решаясь заговорить, если бы за меня это не сделали раньше.
— Кира?
Я ожидала, надеялась, услышать голос Кая поэтому неожиданно прозвучавший из динамика совсем другой голос заставил меня сначала замереть, а затем и захлебнуться вдохом.
— Рейн?!? — Руки дрожали когда я подносила рацию к лицу. — Ты в порядке?!? Что там произошло?! Как ты?! Кай…? Гаррон…? Они живы?!
Шумный выдох, полный облегчения. А затем такой знакомый низкий, но противоречиво мягкий голос снова прошептал мое имя.
— Кира… Живая… — Глубокий вдох, словно мужчина пытается взять себя в руки, и уже более спокойный, уверенный ответ. — У нас порядок. Просто пришлось немного поработать. Кое-кто решил, что поживиться за наш счёт отличная идея…
— Вы точно в порядке?
Готова отдать руку на отсечение, что у них там всё не так безоблачно. Скорее не хотят меня волновать. Ох уж эта мужская привычка держать женщину подальше от правды во избежание! Как-будто умалчивая не заставят нас волноваться ещё больше. Неизвестность всегда страшнее правды.
— Скажи правду… Вы ранены? Рейн, не смей врать!
Минутная тишина и…
— Это приказ? — в голосе моего горе-телохранителя слышится абсолютно неуместная сейчас улыбка. Которая заставляет и мои собственные губы растянуться в ответной улыбке, которую, впрочем, никто не заметит. — Если так, то у нас проблема. Чип вышел из строя раньше, чем я думал…
— Да плевать мне на этот хмыров чип! Как вы?!?
Я слышу усталый вздох и наконец-то правдивый ответ:
— Не очень. Гаррон ранен. Травма головы, он без сознания. Оборотня зацепило в перестрелке, но жить будет. Я… Я под нейротоксином. Выходить из организма эта дрянь будет где-то сутки. Так что боец из меня пока не очень…
— Всем бы так "не очень"! — слышу я на заднем плане насмешливый голос Кая. — Да он тут всех порвал! Я уже думал всё, не отобьюсь. А тут подкрепление из обморока подоспело!
— Я был без сознания, а не в обмороке. Это разные вещи. — В голосе Рейна слышится тщательно подавляемое раздражение. Я прикусываю губу чтобы не прыснуть. Кажется эти двое поладили.
Улыбаюсь, но тут же снова становлюсь серьезной. Поводов для смеха у нас маловато, а вот для беспокойства хоть отбавляй.
— Гаррон… будет жить? Он выкарабкается?
Не то чтобы нас с моим сопровождающим связывали нежные чувства, но я за него искренне переживала. Сама до этого дня не понимала как успела привязаться к этой ехидной занозе.
— Думаю, да. Он крепкий мужик. Да и регенерация у дайго неплохая. Не умрет он. От травмы этой точно…
Да уж, последнее уточнение было весьма кстати. Мало ли что ещё с нами может случиться пока будем выбираться отсюда.
— Как ты сама?
Перед тем как ответить невольно вздыхаю и кидаю взгляд на почти невменяемого сейчас Брейдана. Прикованный к стене, тот выгибается, бросаясь телом вперёд и буквально выворачивая плечевые суставы. Его штаны в прямом смысле трещат по швам настолько оборотень возбужден. Я и сама на пределе. Тело горит, во рту пересохло, будоражащий аромат оборотня, казалось, заполнил собой всё помещение, вытесняя кислород. Мелькнула мысль, что оборотни, как и соурри, тоже способны выделять в окружающую среду феромоны.
— Кира…?! — в голосе Рейна напряжение и волнение. За меня волнуется? Приятно…
— Эммм… — нервно потираю кончиками пальцев переносицу. — Я попала под твои феромоны, Рейн… Все мы попали…
— Знаю, — слышится лаконичное в ответ. — По оборотню уже понял. Да и чувствую в воздухе остаточный след.
По оборотню понял? Что же там с Каем такое, что он по нему сразу понял? В голове, как по заказу, возникает картинка, на которую сразу, без промедления, можно крепить ярлык "18+" — перевозбужденный блондин в облегающих черных штанах… Твою мать!
— Всё хуже, чем было в прошлый раз… там, на крыше. Рейн… — я судорожно сглатываю и выдыхаю. — Я не уверена, что сдержусь. Всё хуже, гораздо хуже.
Словно подтверждая мои слова, Брейдан в очередной раз выгибается и издает долгий, протяжный стон, от которого меня словно огненной спицей насквозь прошивает. Низ живота скручивает в узел. Белье, итак далеко не эталон сухости, мгновенно становится мокрым. Я с трудом удерживаю готовый сорваться уже с моих собственных губ стон.
— Да что б вас!
— Прости меня… — слышу я сдавленный голос Рейна. — В прошлый раз я полностью контролировал себя и доза была минимальной. В этот раз это бесконтрольный выброс. Максимальная доза. И вы под нее попали…
Ох как мне полегчало, словами не передать! Твою же…!
— Ты говорил, что на меня твои феромоны слабо действуют! — срываюсь почти на крик. — Если это "слабо", то боюсь даже спрашивать каково когда "сильно"!
— Поверь мне, красавица, ты не хочешь этого знать! — слышится чуть приглушенный голос Кая. — Будь у тебя "сильно", ты бы моего братца уже изнасиловала в особо жесткой форме и далеко не раз. А судя по его неудовлетворенному вою, его штаны так и остались застегнутыми! Бедолага… Жестокая ты женщина!
Ещё смеётся! Тут хоть на стенку лезь с воем!
— Что мне делать то теперь?! Когда это закончится?!
И тишина в ответ.
Твою мать!
— Сколько длится действие твоих феромонов, Рейн?!
И ответ, который меня почти убил:
— Приблизительно сутки…
Сколько?!?!?
— Скажи, что ты пошутил…
Но я уже понимала, что шуткам тут нет места. Я попала. Как же я попала! Черт!
И в ответ очередное, абсолютно беспомощное:
— Прости…
Наверное такому мужчине как Рейн ощущать себя беспомощным это как серпом по сами знаете чему, но мне от этого не легче. Ни капли не легче. Как и бедолаге Брейдану. Моему невольному товарищу по несчастью. Думаю, для оборотней потеря контроля как над внутренним зверем, так и над собственными телом и разумом, тоже то ещё "счастье".
Очередной сводящий с ума стон и я снова перевожу взгляд на мужчину. Уже практически не контролируя себя, вдыхаю полной грудью будоражащий, терпкий запах возбужденного самца. Взгляд как зачарованный скользит по роскошному мускулистому телу. Золотистая кожа, идеальные черты мужественного лица, шелковистые волосы, перекатывающиеся под кожей мускулы. Испарина над верхней губой и на лбу. Лихорадочно горящий взгляд светящихся зеленью и подернутых пеленой желания глаз. Облизываю пересохшие губы. Судорожно сглатываю. Не менее судорожно выдыхаю. Изо всех сил сжимаю бедра. Стон сдержать уже не получается.
Господи, это же самая настоящая пытка!
— Не сопротивляйся этому… — слышу я тихое из динамика и от шока захлебываюсь собственным вдохом.
ЧТО?!?!?!
— Не поняла… — растерянно шепчу в пустоту, забыв поднести рацию к губам. Я не ослышалась?! — Что ты только что сказал?
В громком, ставшем неожиданно более уверенным голосе, слышится странная, непонятная мне решимость:
— Действие феромонов закончится быстрее если не сопротивляться их воздействию. Понимаешь о чем я?
Нет, я не понимала. Абсолютно. Слышала слова, но не могла до конца осознать их смысл. Мужчина, который мне нравится, единственный к которому я за обе свои жизни сумела испытать настолько сильный интерес, советует мне переспать с другим?! В голове крутилось, конечно, оправдание подобному поступку — для этого мира многомужество норма. Как и то, что у женщины может быть много любовников, причем одновременно, но… Для меня это пока понятно лишь на словах. Да и… Мне казалось, скорее всего ошибочно, это я теперь начинаю понимать, что между нами было что-то сильнее, чем просто сексуальное притяжение. Что-то гораздо более тонкое, гораздо более ценное. Неужели ошиблась?
— Рейн…
Зачем я шепчу его имя? Что ещё надеюсь услышать? Вроде мазохизмом никогда не увлекалась раньше. Может это напряжение, эта странная связь между нами мне померещилась?
— Этот деликатный не в меру и не к месту змей пытается объяснить тебе, красавица, что близость это идеальный способ сократить действие феромонов, — слышу я из динамика насмешливый голос Кея. — А заодно и избавиться от лишних мучений. Ну, и удовольствие бонусом получить. Под феромонами оно получается особенно острым. А если серьезно… Сейчас мы чуть подлатаемся, дайго твоего немного в чувство приведем, если получится, и двинем к вам. Правда из-за обвала пробираться придется окольными путями, а это далеко не быстро. Но даже когда мы доберемся до вас и вытащим оттуда, то братца моего мы как транспортировать будем? Отпустим с цепи и он тебя прям там разложит, при нас. И чтобы помешать ему нам его как минимум подстрелить придется, а как максимум грохнуть. Понимаешь к чему я клоню? Брей нам адекватный нужен и как можно скорее. Отсюда нужно валить и валить быстро. Не нравиться мне, что извне никто так и не появился. Ни спецов, ни даже вшивых патрулей планетарных. Что-то отстойное совсем наверху творится…
— Хватит давить на нее! — слышу я грозный рык Рейна куда-то в сторону. А затем снова тихий голос, обращенный ко мне. — Ты никому ничего не должна и не обязана, Кира. Это только твой выбор. И чтобы ты ни решила…
Окончание я так и не услышала. Хоть и ждала, вслушиваясь в напряженную тишину.
Чтобы я не решила он что…? Воспримет всё как должное? Простит меня? Каким бы ни был ответ на этот вопрос внутри у меня сейчас было пусто и гулко. Ох, Кира, как ты умудрилась так вляпаться? За одни чёртовы сутки!!!
Рейн по-прежнему молчит, но Кай ещё что-то пытается донести до меня. Я не слушаю. Не хочу. Не могу сейчас. Буркнув короткое "До связи!", отключаю рацию. Вздрагиваю от очередной волны жара, прокатившейся по телу девятым валом, от очередного почти болезненного спазма.
Не сопротивляться? Легче лёгкого!
И решительно откладываю рацию в сторону…
Медленно, тяжело дыша, я поднимаюсь на ноги. Не сводя глаз с мужчины передо мной, что неистово бьётся и выгибается в цепях, безуспешно пытаясь вырвать их из креплений в стене, я тянусь к брюкам. Послушно щелкает магнитная застёжка. Кожа скользит по обнаженным ногам вниз. Я решительно перешагиваю через преграду. Поднимаю руки и стягиваю через голову тунику. Шелковистый водопад черных волос ласково прикрывает мое почти обнаженное тело, прикрытое лишь вуаларским кружевом. Выдыхаю и облизываю пересохшие губы. Делаю шаг вперёд. Звук бьющихся об стену цепей становится интенсивнее и громче. С вызовом встречаю безумный взгляд сверкающих зелёнью полностью звериных глаз, жадно пожирающих мое тело. Под этим пронзительным взглядом делаю последний шаг и, перекинув ногу через напряженные мужские бедра, решительно сажусь на него верхом.
Меня тут же подкидывает вверх когда напряженное тело жадно устремляется мне навстречу. В попытке удержаться цепляюсь за широкие плечи и отчаянно вжимаюсь в мужчину бедрами. Одна рука скользит по шее и вверх, запутывается в шелковистых волосах и с силой сжимает их, запрокидывая голову обезумевшего оборотня назад, открывая мне беззащитную шею. Жду сопротивления, борьбы, но этого не происходит. Мужчина подчиняется, позволяет мне. Словно сдается на мою милость. Я наклоняюсь и вдыхаю невероятный аромат, который сводит меня с ума едва ли не сильнее проклятых феромонов. Зло прикусываю золотистую кожу, оставляя красноватый след от зубов. Судорожно выдыхаю когда слуха касается отчаянный мужской стон. Тело подо мной дрожит мелкой дрожью. Мое отвечает похожей сладострастной дрожью и выгибается, прижимаясь чувствительной грудью, обтянутой садистским кружевом к крепкой груди мужчины. Холодная мысль беспощадна — много усилий не понадобится чтобы нам обоим достичь разрядки. Рука решительно скользит вниз и ложится на каменную плоть, сжимает. Хриплый мужской вскрик и меня пробирает до самого основания. Магнитные застёжки легко поддаются совместному напору и раскрываются. Пальцы с трепетом, который я тут же безжалостно подавляю, сжимаются вокруг горячей бархатистой плоти. Направленное скольжение, дозированные усилия, четко выверенные действия. Жёсткие, безжалостные. Мужские стоны смешиваются с животным рыком. С силой сжимаю бедра, потираясь о крепкое мужское бедро. Ещё совсем немного…
И тут я неожиданно, сквозь мутную пелену приближающегося оргазма, ловлю взгляд Брейдана. Несмотря на животный вертикальный зрачок, я неожиданно для себя вижу в нем осознанность и… понимание…
И меня словно ушатом ледяной воды накрывает.
Что я делаю?! Как?! Кого я наказываю этим? Рейна?! Себя? Брейдана?!? За что?! Я ни в чем не виновата. Парни тоже. Все мы заложники ситуации, которая от нас не зависит.
Я дураааа…
Глубоко вздохнув, я подаюсь вперед и утыкаюсь лицом в искусанную шею Брея. А затем… осторожно целую израненную кожу. Тело подо мной каменеет, а над ухом я слышу судорожный вдох. Мои губы с нежностью касаются каждого фрагмента воспалённой отметины. А затем я легонько дую на нее.
— Мммммм… — стон, что я слышу за этим, больше не болезненно-сладострастный, а чувственный. Пробирающий до мурашек.
Мои руки мягко скользят по широкой груди. Щелкает магнитная застёжка и две половинки формы под моими пальцами медленно сдвигаются в стороны, открывая поблескивающую в полумраке литую грудь. Я выдыхаю и, наклонившись, скольжу по ней губами. Ещё один стон и мои губы накрывают маленькую золотистую горошину соска. Не удержавшись, всё же осторожно прикусываю ее зубами. Под аккомпанемент сбившегося мужского дыхания скольжу к другой. И снова нежное прикосновение языка и укус.
— Кира…?… Кира… — Хриплый, полный эмоций и непонятного мне удивления шёпот, я слышу далеко не сразу. Лишь когда он повторяется уже настойчивее. Поднимаю голову. Чтобы увидеть абсолютно человеческие глаза, но горящие сейчас, кажется, ещё ярче звериных. — Что ты…?
Я улыбаюсь, понимая, что он впервые с момента нашего экстремального знакомства обратился ко мне на "ты". Видимо от шока. Улыбаюсь и, вместо ответа, молча тянусь вперёд и накрываю приоткрытые от удивления мужские губы своими. Целую так, как давно хотела. Забив к чертям на феромоны, собственную злость и прочие раздражающие факторы. Целую этого мужчину так, как он того заслуживает. Так, как мы оба заслуживаем. Если этому суждено случится, то я возьму от этих мгновений всё. И сделаю всё правильно!
Этот поцелуй в буквальном смысле оглушил. Не безответный, как тот первый. Не приправленный звериным безумием тот второй. Настоящий. Полный искренних эмоций и желаний. Мы целовались пока хватало воздуха, делали жадный глоток жизненно необходимого воздуха и снова целовались. Всего один лишь поцелуй без ласк, а я превратилась в горячий растопленный воск. Податливый и мягкий. Брейдан же все сильнее дёргал цепями, желая от них избавиться. Но всё, что он мог это лишь сильнее прижиматься ко мне всем телом.
И тогда я снова взяла всё в свои руки. Пальцы заскользили по рельефной груди вниз, к животу. Очертили каждую выпуклость и впадину литого пресса, каждый кубик. Спустились ниже. Едва касаясь самыми кончиками, пробежались по пылающей бархатистой плоти, вырывая у Брейдана очередной судорожный стон. А затем сжались вокруг. Подушечка большого пальца мягко коснулась навершия, дразняще медленно размазывая по обжигающе горячей нежной коже прозрачную каплю…
— Киииииираааа…
Не прекращая движения я смотрю в глаза Брейдана. И вижу то, что и хотела — полное осознание и чистое, ничем не замутненное желание. Настоящее, уже не наведенное. И вопрос. Немой, невысказанный вопрос. Мой ответ так же беззвучен. Не отводя глаз, не отпуская взгляд мужчины, я медленно скольжу вперёд и, отодвинув в сторону кружевную полоску, без тени сомнений опускаюсь вниз. Медленно, но решительно. Буквально выбивая из нас обоих хриплый, синхронный стон.
Господи…!
Нас всё же накрывает. Но это уже не та агрессивная, разрушительная похоть. Обжигающее желание. Чистое, без примесей, взаимное… Страсть, заполнившая каждую клеточку тела… И неизвестно откуда взявшееся тепло, что окружило нас, согревая.
Мгновения, украденные у времени и обстоятельств. То, что навсегда останется только нашим. Моим и Брея. Как бы не сложилось там дальше…
— Кира!
Хриплый крик Брейдана и в сверкающую яркими звёздами невесомость космоса мы летим вместе. Чтобы там разлететься миллионами этих самых звёзд.
Всегда думала, что это лишь метафора…