Глава 39.

Съехать с квартиры тётки не составляет большого труда. А времени отнимает и того меньше.

- Синичка, ты чего церемонишься со всем этим? Нести один лестничный пролёт, а ты складываешь так, будто собралась на другой конец страны.  - говорит Денис, глядя как я аккуратно складываю наши вещи, - это делается вот так.

Он сдёргивает покрывало с дивана, расстилая его на полу, и швыряет туда всё мягкое тряпьё.

- Готово! - потирает он руки, связывает концы покрывала в узел и закидывает себе на плечо получившийся огромный куль.

- Ты как будто Дед Мороз...

- Я? А что?.. На новый год придётся им побыть. Санька будет визжать от радости. Я надеюсь, что он в свои три с лишним года всё ещё верит в чудеса?

- Разумеется, - смеюсь я, - ты же не думаешь, что я из числа тех суперсовременных мамаш, что ратуют за правдивое изложение фактов даже перед малышнёй?

- А кто сказал, что это не правда?

-То есть ты хочешь сказать, что Дед Мороз существует? - иронично спрашиваю я, - а ты его видел? Настоящего. Не того, что с бородой из ваты.

- Ну допустим, не видел. Но вдруг Дед Мороз как микроб? Если ты его не видишь, это не значит, что его не существует...

- Ха-ха-ха! Сравнил... Деда Мороза... с микробом!

Я смеюсь так сильно, что у меня начинает болеть живот от смеха и текут слезы по лицу.

- Ну вот. А я хотел соригинальничать! Но похоже, что сморозил глупость. Ладно, прекращай хохотать надо мной, как сумасшедшая. Я не большой мастер по части сравнений...

- Подожди, дай отсмеяться. Я не могу перестать...

- Нет, так не пойдёт. Ты гогочешь надо мной уже битых пять минут.

Денис сбрасывает куль с тряпьем и подходит ко мне, сидящей на диване, мягко толкает вниз и забирается сверху.

- А ты знала, что я жутко мстительный тип? И собираюсь за твою насмешку надо мной отомстить самым жестоким способом?

- Да? И каким же? - я притягиваю его за  шею для поцелуя. Он поддается, но останавливается в паре сантиметров от моих губ:

- Я собираюсь забрать тебя у самой себя и запереть вот здесь, - он касается рукой груди, - навсегда.

- Жестокая месть, Денис. Уверен, что справишься? Навсегда - это очень долгий срок.

- Я не собираюсь ни в чём тебя уверять и расписывать небо красивыми обещаниями. Я без лишних слов выполню обещанное, только и всего.

- А ты, оказывается, тот ещё романтик, Денис.

- Нет, я не романтик. Я - реалист. Но кто сказал, что нельзя раскрасить реальность в счастливый цвет.

- И какой же он, этот счастливый цвет?

- А какой твоей душе угодно, синичка. Для меня он цвета твоих глаз и губ. Обалденное сочетание. И вкусное. Никак не наглядеться и не наесться. Мне всегда будет мало тебя.

- А мне - тебя. Мне даже сейчас тебя мало. Ты рядом, а мне хочется всё больше и больше... Не знаю, как объяснить. Никогда не чувствовала ничего подобного...

- Я, кажется, знаю, как восполнить эту нехватку, - зелёные глаза загораются игривым огоньком, на губах расползается широкая улыбка, - есть ты и есть я... Есть мы вдвоём, а можно добавить плюс один к имеющемуся.

- Ты же не хочешь сказать...

- Зачем говорить, синичка? Лучше просто сделать.

- Я не думала, что ты так скор на свою мстительную расправу...

- Быстрота ответной реакции, только и всего. Тем более, думать о чём-то другом, кроме тебя, когда ты - рядом получается очень плохо.

- Может быть, ты меня всё-таки поцелуешь?

- Только если ты этого хочешь.

- Шутишь? Я только этого и жду...

Денис касается моих губ своими осторожно, едва ощутимо, превращая поцелуй в пытку голодом по более откровенным касаниям. Я тяну его на себя и провожу языком по нижней губе, дразнясь, проникаю им в рот, млея  от ответной ласки. Чертовски приятно и сладко. Желание разгорается быстрее, чем пламя. Оно охватывает каждую частичку тела, стремящуюся как можно быстрее навстречу ему. Чтобы близко и горячо, оголённой кожей - к коже, без разделяющих глупых границ и ненужных сомнений. Чтобы не размыкать объятий и падать в его объятия без оглядки.

* * *

Вскоре состоялись похороны Кирилла. Я позвонила Татьяне, жене покойного Михаила, и предоставила ей полную свободу действий, потому что меня вот это всё уже не касалось. И в родной город я не полетела. Да, словила несколько осуждающих взглядов со стороны Татьяны. Но в конечном счёте, кому какое дело? Пора начинать жить собственной жизнью и беспокоиться за собственный комфорт, а не переживать, кто и что подумает по поводу твоих действий.

Через некоторое время после похорон раздался телефонный звонок, которого я никак не ожидала. Звонивший мужчина представился Александром Сергеевичем, нотариусом. С его слов Кирилл открывал депозит на имя сына, которым он сможет воспользоваться по достижении им совершеннолетия.

 Мне от него ничего не нужно, - довольно резко заявила я.

- При всём моём уважении, Катерина Владимировна, депозит открыт на имя вашего с Кириллом сына. И решать, нужно ему то или нет, будет он сам по достижении им определённого возраста. Моя обязанность состоит в том, чтобы уведомить вас об этом, только и всего.

- Хорошо. Я могу узнать дату открытия депозита?

Нотариус назвал дату, задолго до нашего развода. Я и не знала о том, что Кирилл собирался поступить так. Мы никогда не поднимали подобные темы для разговоров.

- И ещё. Незадолго до трагических событий вашим бывшим супругом был оставлен пакет на ваше имя. Я перешлю его вам.

- Что в нём?

- Я этого не знаю. Моя миссия - переслать его вам и только.

- Это тоже было оговорено в завещании?

- Нет, - после недолгой паузы говорит нотариус, - это уже его личная просьба. Я был знаком с Кириллом, и мы поддерживали приятельские отношения.

- Я не хотела бы получать ничего. Поставьте мысленно галочку в графе "получено" и выкиньте тот пакет.

- И всё же я вынужден вам отказать. Как никак, это была последняя его просьба. Неужели вы откажете в такой малости?

Я, скрипнув зубами от досады, соглашаюсь, называя адрес, на который можно прислать пакет. Пакет присылают через курьерскую службу очень быстро. Но я не тороплюсь его открывать, заталкиваю на дальнюю полку и благополучно забываю о нём на некоторое время. Потому что нас с Денисом подхватило и закрутило смерчем любви, подняв над землей и её обыденными проблемами.

А потом... Потом было банально некогда ковыряться вилкой в многослойном торте из прошлого. Денис оказался скор на расправу и загорелся идеей дома. Той самой, которую он мне озвучил совсем недавно. За её исполнение он взялся с энтузиазмом и кипучей энергией и уже через полгода мы запускали на порог нашего дома трёхцветного котёнка. Тот, гордо задрав хвост, обошел территорию с видом уссурийского тигра, прохаживающегося по своим владениям.

- Можно? - спросил Санька, глядя на меня снизу вверх.

- Конечно, можно.

Я еще не успела выговорить последние буквы, как Санька уже прошлёпал вслед за котёнком с бантиком, привязанным к верёвочке, и принялся бегать по комнатам, ещё полупустым, только кое-где стояла завезённая мебель.

- Жаль, что уже поздняя зима. Весной было бы намного лучше, - произнёс Денис, помогая раскладывать вещи из коробок.

- Почему жаль?

- Сейчас везде снег лежит и погода холодная... А весной можно было бы в саду поужинать, под цветущей яблоней.

- И всё-таки ты - романтик, хоть и отрицаешь это изо всех сил, Денис.

- Ладно, ты меня раскусила. Но только никому больше не говори, это будет наш с тобой маленький секрет.

- Один на двоих?

- Да, один на двоих. Как и всё остальное, - он переплетает мои пальцы со своими и целует руку, -может, хватит на сегодня? Ты весь день на ногах и возишься с этими коробками... У нас впереди ещё целая куча времени. Оставь немного сил на поздний вечер, переходящий в ночь.

- У тебя какие-то планы?

- У меня всегда в голове куча планов. И в каждом из них ты - в самом центре. Центр моей вселенной...

- Я сейчас растаю лужицей от такого обилия комплиментов или ты меня разбалуешь, и у меня испортится характер.

- Я бы на это посмотрел. Ты такая милашка, не наговаривай на себя. И давай заканчивай это всё, хватит на сегодня.

- Хорошо, вот только эту коробку разберу...

Рука сама ныряет внутрь, доставая какие-то книги и конверты, всё в разнобой. Такое ощущение, что эта коробка из разряда - сложили всё, что не уместилось в другие. Достаю запечатанный пакет и, глядя на подпись, вспоминаю, что так и не распаковала то, что прислал нотариус. Взвешиваю на руке, стоит ли вскрывать?..

Ладно, посмотрю, что там. И в случае чего - выкину. Я иду на кухню за ножом, чтобы вскрыть пакет. Внутри ничего ужасающего. Всего лишь книга. Шейн Джонс "Остаёмся зимовать"

Что Кирилл хотел этим сказать? Хотя, какое мне дело? Всё уже в прошлом. И с каждым днём - дальше и дальше. Я верчу книгу в руках, понятия не имею, что это за автор и о чём эта книга, но психоделическая картинка на обложке говорит сама за себя: явно ничего позитивного меня под этой обложкой не ждёт. Хочу убрать её куда подальше, но потом замечаю торчащий лист бумаги,  зажатый между последних страниц. Любопытство берёт вверх. Я разворачиваю книгу на одной из последних страниц. На страничке книги напечатано всего несколько строчек, обведённых синими чернилами:

"Я хотел написать тебе историю о магии. Я хотел, чтобы кролики появлялись из шляп. Я хотел, чтобы воздушные шары поднимали тебя в небо. А обернулось всё грустью, войной, разбитым сердцем. Ты этого так и не увидела, но внутри меня сад".

- Что читаешь? - Денис садится на стул, стоящий рядом.

- Это нотариус прислал, от Кирилла. Нотариус звонил как-то, помнишь?

- Да, ты говорила, что Кирилл ещё до развода на имя сына депозит открыл.

- Ага, а вот это он на моё имя просил отослать в случае смерти. Но я закинула пакет в одну из коробок и благополучно о нём забыла, не до того было. Только сейчас нашла, когда коробки распаковывала.

Денис берёт у меня из рук книгу, листает страницы, останавливается на подчеркнутой цитате.

- Но внутри меня сад, - читает он вслух, - он что, серьёзно? Сад? Хреновый из него вышел садовник. Мне кажется, что вот этот страх господень, - он вертит в руках книжку, - нужно убрать с глаз подальше. Поставь куда-нибудь на дальнюю полку и забудь.

- Нет. Я не стану держать её дома, отдам в библиотеку. Пусть читают...

- Принесёт пользу обществу...

Я улыбаюсь в ответ на заразительную улыбку Дениса. Он обнимает меня за плечо и целует в висок.

- А это что? Послание перед смертью? Будешь читать? - кивает он на листок бумаги.

- Честно признаться, даже не знаю, стоит ли...

Я вопросительно смотрю на Дениса. Он поднимает руки вверх:

- Кирилл мёртв и не сможет причинить тебе вреда. Но даже если тебе вдруг покажется, что оттуда сейчас выпрыгнет его тень - я рядом. Мне не хотелось бы видеть тебя расстроенной, но это твоё прошлое. И тебе решать, стоит заглядывать туда или нет.

Я тереблю в руках лист бумаги, даже не зная, как поступить. Мне хочется выкинуть этот лист куда подальше, но с другой стороны я отдаю себе отчёт в том, что если просто выкину его, то потом буду иногда поневоле ломать голову, что же было внутри этого послания.

- Ладно... Надеюсь, что оно меня не укусит. Хотя нет. Чёрт. Лучше посмотри ты, - я отдаю лист бумаги Денису, - и если там не будет ничего гадкого, то я прочитаю.

- Уверена? Вдруг там будет что-то, - он словно спотыкается и, помедлив, выговаривает, - что-то интимное, касающееся вас двоих.

- Мне показалось или сейчас в твоих словах проскользнули нотки ревности?

- Возможно... - нехотя соглашается Денис.

- Люблю тебя, ты чудесный, - я целую его губы.

Хотела коснуться его губ всего на пару мгновений, но поцелуй из лёгкого касания превращается в танец страсти на стыке наших губ.

- Я тебя тоже...

Денис ещё раз целует меня и разворачивает послание. Читает с минуту и хмыкает.

- Что там?

- Ну... Я тебе так скажу, синичка. Если не дай Бог мы разбежимся, ты меня лучше сразу пристрели, чтобы я с ума не сходил. Кирилл этот - чокнутый.

Я вопросительно смотрю на Дениса.

- Ничего ужасного там нет. Просто он чокнутый вот и всё.

Я разворачиваю лист:

"Котёнок, если ты читаешь это, значит я уже дошёл до точки, разнёсшей мне мозг. Или случилось что-то другое. Но готов поставить девять из десяти, что случилось первое. Я прав, да? Можешь мне не верить, но я пытался удержаться вдали от тебя. Получилось хуёво, впрочем, как и всегда. Мне не выкинуть тебя из головы. Ты там, внутри, своими коготочками раздираешь меня в клочья. Хочешь избавиться от меня? Порви меня. И сожги.

Отпусти

Прости."

Я скручиваю лист бумаги в несколько раз.

- У тебя есть спички?

Денис встаёт и подаёт коробок спичек, лежащий на подоконнике.

- Сделаю, как попросил.

Я поджигаю лист бумаги, верчу его так и сяк, глядя, как пламя жадно лижет бумагу, превращая её в чёрную труху и пепел.

Отпусти

Отпускаю... Всё, что было.