Глава 21. Подкуп

Ирина Кострова

Антарион не давал мне опомниться, снова ввергая в водоворот уже почти болезненной страсти.

— Рион, не спеши. Ири не готова идти до конца, — услышала я встревоженный голос Дэниса, едва пробившийся сквозь туман моего возбуждения.

В ответ Ройс глухо застонал, но не выпустил меня из объятий.

— Я бы смог удержаться. Просто хочу подарить ей наслаждение, не переходя грани, но ты прав — лучше вместе, — обернувшись к Дэну, сказал Антарион.

Смысл этих слов я не понимала, но страх перед неизвестным стал вытеснять удовольствие.

— Не надо, — прошептала я, упираясь руками в мускулистую грудь Ройса.

На моё удивление, Рион послушно отодвинулся, ложась рядом со мной. Он развернул меня на бок лицом к себе, осторожно лаская своими губами мои ключицы.

— Не бойся, Ири. Мы просто будем тебя целовать. Хотим увидеть, как ты сладко кончаешь. Тебе ведь понравилось наблюдать за мной, чувствовать, как сильно я тебя хочу? Мы тоже жаждем услышать твои стоны, — искушающе шептал мне на ухо Дэнис, нежно поглаживая мои груди, отчего они налились странной тяжестью.

Видимо, моего ответа никто и не ждал, потому что греховно сладкие губы Антариона снова лишили меня воли, превращая тело в оголённый нерв.

Шелково-нежные касания Дэна в противовес уверенным напористым ласкам Риона просто сводили с ума. Я даже не заметила, как оказалась обнажённой.

Где-то в глубине души я понимала, что всё это неправильно, я не должна терять себя в постели с двумя мужчинами, но в тот момент доводы разума стали не главными. Внутри всё ныло от странного тянуще-сладкого чувства, тело выгибалось и вздрагивало от прикосновений парней, а ответный огонь, горевший в синих глазах Вилана и янтарных Ройса, лишал желания задумываться о морали, зато делал острее другое, неизведанное до сегодняшнего дня, желание.

— Рион! — вскрикнула я, пытаясь оттолкнуть наглеца, опустившегося со своими поцелуями туда, где я совсем не ожидала почувствовать горячее влажное касание его языка.

— Да, моя Ири, кричи. Хочу слышать, как ты зовёшь меня по имени, — порочно облизываясь, сказал Антарион, возвращаясь к развратным ласкам, несмотря на моё вялое сопротивление.

— Расслабься. Не сопротивляйся этому. Тебе будет хорошо, наша девочка, — шептал Дэнис, упоительно сладко целуя мои груди, разминая их руками, посасывая ставшие чувствительными соски.

Приятных ощущений было так много, что я полностью потеряла себя в них, не думая, не осознавая, просто плавясь в этом остром удовольствии, что дарили мне сразу двое мужчин. Это нарастало во мне волной, в какой-то момент обрушившейся, чтобы утопить меня в искрящемся невыносимом удовольствии. Оно скрутило мои мышцы спазмом, ослепило и оглушило, заставляя кричать, чтобы хоть как-то выплеснуть из себя это напряжение.

— Наша сладкая Ири. Наша девочка, — лихорадочно шептал Антарион, а может и Дэнис, мой мозг отказывался хоть что-то анализировать.

Сейчас я плавала в странной неге и слабости, охватившей всю меня. Ласковые слова убаюкивали, дарили тепло и новую для меня духовную близость.

— Я скоро чешуёй от воды покроюсь, — проворчал Рион, снова исчезая в ванной комнате, а Дэнис притянул меня в свои объятия, успокаивающе поглаживая по спине, но этой идиллии не было суждено продлиться долго.

— Вур! — громко возмутилась моя проснувшаяся принцесса, шипя и угрожая Дэнису острыми мелкими зубками.

— Ладно, ладно, — сказал Дэн моей маленькой вредине. — Ну, можно хоть на кровати остаться? — жалобно спросил он, но чешуйчатая забияка была непреклонна. Фыркая и топорща крылышки, она рычала на Вилана, пока тот не слез с кровати.

— Что, опять?! — раздосадовано спросил Ройс, увидев, что драконы на кровати заняли круговую оборону моего полуживого от удовлетворения тельца. — Принцесса, сладкая, пусти на кровать, ну пожалуйста, — попросил Антарион, строя драконице умильные мордочки.

— Ву-у-ур! — протяжно пропела малышка, явно довольная комплиментами Ройса, но гнев на милость так и не сменила.

— Ну, ты чего? Парням на полу холодно и неудобно. Зачем ты их прогоняешь? — ласково спросила я, притягивая меленькую вредину в свои объятия. Девочка засопела с растерянным видом, поглядывая то на меня, то на своих мальчиков. — Давай, ты их пустишь обратно? У Дэниса к тому же нога болит. Он подвиг для нас совершил на футбольном поле, — заявила я, поглаживая дракошку.

— Вур, — кивнула она в сторону Дэна, и тот осторожно примостился на краю постели, а когда не последовало возражения, то забрался под одеяло. Однако, когда тот же трюк попытался повторить Ройс, то получил агрессию сразу от трёх малышей.

— А я?! Я тоже, между прочим, играл и старался, — обиженно сказал Рион, но аргумент не прокатил. — А если я завтра принесу всем вам вкусных шустрых сурлов? — хитро улыбнулся Ройс.

Предложение девочку явно заинтересовало. Она облизнулась длинным розовым язычком и с любопытством посмотрела на Антариона.

Ройс повторил попытку пробраться в кровать, и в этот раз строгая цензура его пропустила.

— Малышка, иди к себе. Меня никто не будет обижать. Они мои хранители, как у тебя твои мальчики. Ты же расстроилась бы, если бы я их прогоняла от тебя? — спросила я, наблюдая, как ящерка виновато потупилась, искоса поглядывая то на своих мальчиков, то на Ройса с Виланом, а потом положила мне голову на плечо и забавно затарахтела, как большая кошка. — Я тебя тоже люблю, но они теперь тоже моя семья, — тихо сказала я, испытывая определённую неловкость из-за своего признания.

Принцесса лизнула мою щёку и посеменила назад к своей корзинке, бросив перед уходом многозначительный взгляд на Антариона: мол, лирика лирикой, но сурлов, кем бы они ни были, никто не отменял.

Ройс понятливо подмигнул малявке, и как только драконы улеглись в корзине, придвинулся ко мне, вновь сгребая меня в уютные объятия.

— Сегодня я тебя обнимаю. И, между прочим, ты мне теперь должна, — нагло заявил он, заставляя меня титаническим усилием воли оторвать голову от его такой уютной груди.

— С чего это? — сонно спросила я.

— Ты Дэниса ласкала, а меня нет. Я тоже завтра хочу ощутить твои деликатные ручки на себе, — воркующим голосом соблазнял меня Ройс.

А я что? Я сейчас была согласна пусть не на всё, но на многое. К тому же предложение было весьма заманчивым.