Глава 48

– Аврора! – я вздрогнула, услышав голос Розы Семеновны. – Аврора, просыпайся! – трясла меня за плечи экономка. – Скорей! – Что случилось? – медленно села на кровати и непонимающе рассматривала женщину. – Беда случилась! Поднимайся, нам нужно срочно тебя увезти. – Что значит беда? – то самое жуткое предчувствие, что весь прошлый день преследовало меня, с новой силой вспыхнуло в груди. – Нам нужно срочно уехать, моя хорошая. Объясню все потом. – Куда уехать? Почему нам? А Кай знает? – столько вопросов родилось у меня в голове, но я не могла сконцентрироваться ни на одном из них. – Это было его распоряжение, – суетилась женщина, скрывшись в гардеробной и вернувшись с моей одеждой. – Поторопись, милая, – откинула она мое одеяло в сторону. – У нас очень мало времени. Только теперь я обратила внимание, что Роза Семеновна выглядела иначе. Вместо привычного форменного платья она была одета в джинсы и толстовку. Её нервозность ощущалась физически, передаваясь мне. Поддавшись взвинченности экономки, я села на кровати, быстро натягивая спортивный костюм и обувая кроссовки. Встала на ноги, направляясь в ванную. – Аврора, у тебя две минуты, – ходила из угла в угол женщина. Я видела, как она прошла к сейфу, но не стала задавать вопросов, поторопившись сходить в туалет и быстро умыться. – Аврора, время! – крикнула Роза Семеновна и, заглянув в ванную, схватила меня за руку. Надев на плечи рюкзак, быстрым шагом она повела меня ко второй лестнице, спрятанной в дальнем коридоре. Я слышала суету на первом этаже. Топот ног, мужские голоса. Оказавшись у лестницы, выглянула в окно. На улице тоже происходило нечто необъяснимое. Казалось, что вся охрана Кая высыпала во двор. – Девочка, поторопись, – потянула меня за собой экономка. Мы сбежали вниз и незаметно прошмыгнули к входу в подвал. Незамеченные никем, оказались под особняком. Прошли через просторные, широкие погреба, миновав котельную. Роза Семеновна достала ключ, открыла большую металлическую дверь и, вынув из рюкзака фонарик, взяла меня за руку и вошла внутрь. Темный длинный коридор встретил нас гнетущей тишиной. – Что происходит? – спросила я женщину, понимая, что здесь нас вряд ли кто-то услышит. – Выйдем отсюда, и я все расскажу, – после некоторой паузы ответила она. – Долго нам идти? – я смотрела вдаль и не видела конца этому туннелю. – Три километра. – Мы бежим? – адреналин, выброшенный в кровь, заставлял двигаться не останавливаясь, но в душе у меня царил хаос. Куча вопросов роилась в голове, и страшные подозрения раздирали душу. – Да, – кратко ответила женщина, и ее голос эхом улетел дальше по туннелю. – Что с Каем? – я понимала, что случилось нечто плохое. Иначе мы бы не собирались в спешном порядке и не бежали из особняка. Экономка остановилась, а затем медленно повернулась ко мне, заглядывая в глаза. – Кортеж Кая Августовича расстреляли, – сказала она глухо. Земля пошатнулась у меня под ногами, и закружилось пространство. – Он… – во рту стало так сухо, словно в Сахаре, – погиб? – Никто не выжил, – сохраняла она твердость. – Его указанием было, в случае чего, вывезти тебя из города и спрятать. Поэтому мы не можем медлить. За тобой уже идут. И я должна успеть выполнить его поручение. – Но как же?.. – Все остальное потом. Оплакать его ты еще успеешь. Пока нужно собраться, чтобы спасти тебя, – взяла она меня за руку и повела, словно теленка на веревочке, за собой. Ее слова о том, что Кай мертв, никак не хотели уживаться в моей голове. Я просто была уверена, что это какая-то ошибка или дурной розыгрыш, а на выходе из этого бесконечного туннеля меня встретит внезапно прилетевший Крестовский. Он обнимет меня, поцелует, я вдохну глубже его запах, а позже мы посмеемся над этим жестоким розыгрышем. И я буду рада, что все это оказалось лишь глупой шуткой. Но чем дольше мы шли, тем страшнее мне становилось. Ведь если это всего лишь розыгрыш, то почему мы должны идти по такому длинному туннелю, продвигаясь во мраке все дальше от дома Кая? Эмоции раздирали меня изнутри. И я настолько глубоко погрузилась в собственные переживания, где полностью отрицала смерть Кая, что не замечала усталости. Когда экономка остановилась, вручив мне фонарь, я отстраненно наблюдала, как она поворачивала штурвал гермозатвора. Дверь приоткрылась, и я зажмурилась от яркого света. Вышла следом за Розой Семеновной и замерла, почувствовав у своего виска дуло пистолета.