Глава 51

– Аврора, поешь, – присел на корточки напротив меня Ярослав. – Нельзя отказываться от еды, – смотрел он хмуро. Почти сутки я находилась в его доме, взаперти. Как только мы приехали, меня осмотрел доктор, зафиксировал повязку на поврежденной руке и вколол успокоительное, потому что, несмотря на то что слезы остановились, меня все еще колотило нервной дрожью. После инъекции я уснул на несколько часов, а когда проснулась, меня накрыло ужасом случившегося с новой силой. Все время казалось, что это все мне лишь привиделось. И вот-вот Крестовский обнимет меня со спины, прижмет к себе покрепче, и я наконец-то выплыву из этого бесконечного кошмара. Но затем ко мне приходил Ярослав, что-то говорил, но я его не слушала и отвечать не собиралась. Я больше не воспринимала его как друга, да и как человека в принципе… Только мерзкая тварь способна на подобную низость. – Солнце, поешь, – дотронулся он до моего лица, убирая прядь волос с глаз. И лишь теперь я дернулась, уворачиваясь от его прикосновений. Его пальцы замерли в воздухе в том месте, где еще пару мгновений назад была моя голова. На лице парня замерла нечитаемая маска, и он медленно убрал ладонь. – Аврора… – старался вывести меня на контакт, но меньше всего я хотела говорить с человеком, из-за которого погиб мой мужчина и женщина, проявившая ко мне доброту и заботу. – Зачем ты так? Я же… хочу как лучше. В ответ я лишь закрыла веки и перевернулась на другой бок, убегая в воспоминания, в которых мы были вместе с Каем. Я так жалела, что не сказала ему о своих чувствах, так жалела, что потратила столько времени, считая его врагом и мечтая сбежать от него. Видимо, таково мое наказание за глупость: вспоминать его и сокрушаться о том, чего я не успела. За следующие сутки ничего не изменилось. Ярослав приносил мне еду, пытался вывести меня на разговор, но в ответ слышал лишь молчание. Когда он уходил, я поднималась, выпивая сладкий чай, который терпеть не могла. И ложилась обратно. Но когда, спустя еще один день, я по-прежнему не реагировала на Яра и не ела, он потерял терпение. – Ты сядешь и немедленно поешь! При мне. Или я затолкаю еду тебе в глотку, – рычал он, стоя надо мной. Меня совершенно не волновал его крик, я на него не реагировала. Просто хотела, чтобы он исчез или чтобы я наконец-то перестала дышать и отправилась к Каю и маме. – Аврора! – повысил голос Ярослав. – Да очнись же ты, наконец! – наклонился он ко мне и встряхнул. – Ай! – вырвалось из меня, когда он задел поврежденное плечо, и впервые за все время я встретилась с парнем взглядом. – Приходи в себя! – его лицо исказила злость, а глаза буквально метали молнии. – Где та Аврора? Ясная, как день, и теплая, как солнышко? – в каждом его слове сквозило отчаяние. – Нет ее! – горько усмехнулась я. – Убили ее! Вместе с Каем, – оскалилась, видя перед собой лютого врага. – Убили, говоришь? – рявкнул так, что я зажмурилась. – Да! Ты убил! – Дура! Да если бы не я, тебя бы уже по рукам пустили! – Если бы не ты, Кай был бы жив и никто и пальцем бы меня не тронул, – глаза снова начали наполняться влагой. – И Роза… – не могла принять, что по моей вине погибла женщина. – А ты знаешь, чем твой Кай зарабатывал на сказку, в которой ты жила? В курсе, каким монстром он был? – рявкнул Яр. Единственное, что я знала, – это лишь то, что он держал бордели. Понимала, что если его боялись, то там должно было быть нечто большее. Но осознанно не позволяла себе думать на эту тему. – Наверное, тем же, чем занимаешься сейчас ты? – стало противно, что когда-то я проливала слезы по этому человеку, который изначально не был мне другом. – Предаешь, обманываешь, убиваешь… – Дура! Я же ради тебя все! – в каком-то отчаянии проговорил он. – Я. Тебя. Не. Просила, – выплюнула ему в лицо, вкладывая в каждое слово всю ненависть и отвращение, что испытывала к нему. Яр исследовал мое лицо каким-то диким взглядом, а затем отпустил больное плечо. – Все равно я тебя накормлю! – одной рукой удерживал меня за здоровое предплечье, а второй – взял вилку и поднес к моему рту кусочек грудки с овощами. – Открой рот! Я сидела, сжав плотно губы. – Хочешь за ним отправиться? – прожигал меня огненным взором. – Не позволю! Открой рот, или я силой раздвину тебе челюсти! Меньше всего я хотела его прикосновений. Разомкнула губы, дернула плечом, чтобы он отпустил меня. Ярослав просунул еду мне в рот, наблюдая за тем, как я медленно жую. Когда ему удалось скормить мне большую часть грудки, я ощутила резь в животе. – Не могу, больно, – скривилась, отворачиваясь от вилки. Все же столько дней без еды не прошли бесследно, и я теперь не могла полноценно принимать пищу. – Вот видишь. Можешь быть умницей, – улыбнулся он, промакивая мне губы салфеткой и скользя по моему лицу темным, задумчивым взглядом. – Постепенно все у нас с тобой наладится, Солнце. И улыбаться будешь, и меня полюбишь.