Глава 24

Алиса

На следующий день Саид вернулся из деловой командировки. Прислуга сказала, что хозяин вернулся поздней ночью. Но я встретила его лишь днём, в холле.

Я вышла встретить хозяина дома в холле.

— Как ты? Как самочувствие? — смотрит на меня странным, мягким взглядом. Неужели соскучился? И не дерзит даже. Непривычно.

Он делает шаг вперёд и накрывает своей огромной ручищей мой живот. Я хочу отстраниться, но понимаю, что некуда — позади стена. Он властно сжимает ручищу, ощупывая своё.

Ох! Малыш в этот момент с силой пинает меня в бок. Узнает отца?

Такая интересная реакция плода…Чувствует его энергию и то, как мои органы, моё тело реагирует на появление Ахмедова? Сердце ускоряет ритм, пульс частит, дыхание становится бурным.

Саид отлично выглядит. Как обычно исключительно одет. Опрятен и хорош собой. Женщины из-за таких брутальных самцов вены режут и под поезд. Вот и я повелась на его дьявольские чары, на его дар от природы — соблазнять, управлять людьми. И теперь проклята. Навсегда. Хоть борюсь со своими чувствами каждый божий день.

Ему завтра на один год исполнится больше, а он, наоборот, не стареет а расцветает. Всё дело в его мужественных чертах лица, которые так и манят. И в этих удивительных, диких глазах, которые порабощают.

— Все нормально, — вздыхаю. — А ты?

— Тоже.

Кажется, что эта беседа могла бы стать вполне себе дружелюбной, не так, как мы общались с авторитетом раньше, что удивляет, но нам помешали — Осман спустился по лестнице поприветствовать друга.

Дальше разговоры, семейный ужин, привычная рутина. Я быстро утомляюсь в своем положении. Поужинав, извинившись, иду к себе в комнату. Саид остается с Оманом. Они смотрят какой-то боевик на большой плазме и пьют коньяк, болтая о своем мужском.

На следующий день возвращается Королева подиума. Как раз к началу банкета в честь дня рождения его величества Ахмедова младшего. Гостей приглашено немного, все самые близкие, но столы накрыты щедро. Здесь и дорогая красная икра, и заграничный коньяк, и уникальные деликатесы от лучших поваров города. На праздник пригласили артистов и музыкантов.

Собравшись в гостинной, все поздравляют именинника. Я сжимаю в руках коробочку, не решаюсь подойти к Ахмедову. Он постоянно окружен вниманием. А я не хочу поздравлять мужчину на глазах у дружков. Вдруг мой подарок покажется какой-то дребеденью ненужной. В их обществе принято дарить тачки или вообще целые острова, а не побрякушки из торгового центра для простых смертных.

Да ну его!

Мне вообще здесь не место. Не хочу ничего.

Резко разворачиваюсь, собираясь уйти, но меня окликают.

— Алиса?

Застываю.

Топот.

Тело окутывает резкой волной любимого парфюма… А это значит Саид остановился прямо за моей спиной.

Я оборачиваюсь.

— Куда собралась? — густые брови взлетают вверх. — А это что у тебя там в руках?

Собираюсь спрятать руки за спину, но он ловко выхватывает коробочку и быстро разрывает упаковку.

Я краснею.

Глупая затея! Идиотская.

Повела себя как школьница.

Ну что за хрень подарила? Детский сад.

Хочется бежать прочь, а лучше время назад отмотать. Но хуже всего осознать, что сейчас всё внимание окружающих направлено на нас. Так вот почему в комнате образовалась столь напряжённая тишина?

Саид открывает коробочку. Я больше не могу сделать вдох. Именинник видит подвеску и его лицо озаряется счастливым блеском.

Серьёзно?

Я не ожидала.

Неужели? Он правда обрадовался?

— Бесподобно. Какая красивая побрякушка…

Цепляет цепочку пальцем, на ладонь свою размашистую кладёт, тщательно её рассматривает, поглаживая большим пальцем, будто лелеет.

Саид мне сейчас напомнил ребёнка, которому впервые в жизни подарили подарок. Или то, о чем он так долго мечтал. Это странно для меня, видеть, как взрослый мужлан, который заколачивает миллионы, банально радуется какой-то безделушке. Стоит она недёшево, но это не та вещь, которую он должен носить если следовать своему статусу.

Неважно, какой дарят подарок. Главное, что его дарят от души.

— С днём рождения, — тихонько шепчу, смущаясь.

Меня всю колотит. Как будто мы живём на северном полюсе.

— Спасибо, Лисичка. Мне правда очень нравится.

М-м-м… Что за сказочный миг? Я сплю?

Я ведь просто не узнаю Саида?

Наши тела прошибает сумасшедшей энергией.

Какое сладкое чувство…

— Как трогательно! Замечательный подарок, — комментирует наши взаимодействия лучший друг Саида, похлопывая.

Неожиданно, гремя каблуками, в гостинную входит Елизавета в обнимку с бутылкой вина.

— Лиз, а где твой подарок? — спрашивает Осман.

Курица с грохотом ставит бутылку на стол и, виляя бёдрами как шлюха на сцене в борделе, выходит в центр комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-А вот он! — хохотнув, она крутанулась вокруг своей оси, махнув руками. — Я!

— Что? — охнул Осман.

— Лучший твой подарочек, это я!

Лиза заливается бурным смехом, поглаживая своё роскошное платье руками.

Да она в хлам пьяна!

Ей же нельзя пить…

Саид криво усмехнулся и повернулся к ней спиной, а ко мне лицом. Я видела, как он сначала покраснел, а потом побледнел. Ему стало стыдно за свою жену. Она только что опозорила его на виду у гостей. И конкретно нажралась.

— А давайте танцевать! — закричала, топнув каблуком. — Ты, утырок, чего стоишь, музыку врубай! — приказала офигевшему музыканту.

Праздник обещает быть испорченным. Ошалевшие гости смотрят на Лизу как на клоунессу.

Саид даёт знак охраннику, тот подходит к курице. Взяв под руку, уводит из зала.

— Чё такое, что ты делаешь?! Не лапай меня своими грязными ручищами, жирный холоп! Не имеешь права.

— Идемте, на свежий воздух. Взбодритесь.

Сучку уводят прочь.

Саид расстроился. Слишком заметно в мимике и в поведении. Расстроился, что его любимая жёнушка ничего ему не подарила, взамен устроила цирк. И конечно же напилась. Понятно, что у Елизаветы травма и она вся такая несчастная, но сколько можно строить из себя мученицу? Она лишь пользуется этим, злоупотребляет своей болезнью. Но всему должна быть мера. Тем более уже прошло достаточно времени.

Гости с облегчением выдыхают и продолжают мило вести беседы друг с другом, а Саид опять поворачивается ко мне, награждая достаточно странным взглядом. Излишне мягким.

Чёрные глаза становятся светлыми. В них мигает редкий блеск. Внезапно, Ахмедов берёт меня за руку, сжимает тонкое запястье.

Это прикосновение… Оно как током лупит. Я вздрагиваю. Приятный жар быстро разносится по венам, а малыш в животе начинает активно толкаться.

— Ох, — вздыхаю, кладу руку на живот.

— Что такое? Тебе дурно? Болит? Ты рожаешь?! — с волнением сжал запястье так сильно, что оно онемело.

— Нет-нет, — качаю головой. — Просто… малыш пинается.

— Да? — глаза загорелись ещё ярче.

Я неловко беру его руку и кладу на то место, где ощущаются вибрации.

— Точно. Я чувствую…

Бандит мягко улыбается. Гладит меня по животику нежно-нежно, вызывая блаженные мурашки вдоль спины.

— Ты рожать сегодня не собираешься? — несколько игривым тоном спрашивает он. — Это был бы отличный сюрприз на мой праздник.

Я лишь растерянно пожимаю плечами.

— Мне ещё две недели ходить. Я не чувствую пока приближение родов. Хотя, я не знаю как они должны начаться. И вообще, я боюсь. Говорят, это страшно больно.

Дурочка. И чего я разболталась?

Куску металла ведь плевать на мои чувства.

Но не сейчас…

Стальные черты на лице головореза стали гладкими, как попка младенца. Что же с ним происходит? Что он там делал в командировке? Купил своему телу новую душу?

Мы смотрим друг другу в глаза. Между нами появляется мощная связь. Дикое напряжение. Вот-вот и воздух заискрит.

— Справимся. Я буду с тобой. Больше никуда не уеду. Я буду присутствовать на родах своего наследника лично!

Резко шарашит признанием. Я чуть не падаю в обморок!

Не успеваю. Мужчина притягивает меня к себе и крепко обнимает. До слёз… Как же мне горько! До слез…

Я чувствую его тепло, чувствую, как в груди бешено колотится его сердце и почти реву. Несколько слезинок скатываются по щекам. Я реву, потому что как будто понимаю, что он в отчаянии. Он отчаянно меня обнимает, будто извиняется за то, что мы не можем быть вместе. За то, что он дурак такой надменный. Что скоро сделка завершится. И я уеду. Отдав им частичку себя.

Он не хочет этого. Он словно изменился. Я четко прочитала эту мольбу в его грустных глазах. Но он не может по-другому. Не может разорвать контракт. Иначе начнётся война между двумя могущественными семьями.

Мужчина целует меня в щёку. Нежно. Долго задерживается мягкими и приятными губами на коже. Не хочет отстраняться.

Но поцелуй затягивается, мы можем привлечь внимание гостей. Он щекой к моей щеке на пару секунд прижимается, а я трусь об нее, чувствуя брутальную небритость и невероятный запах духов от которого у меня всегда подкашиваются ноги и голова сильно кружится.

— Надень его. Мне. — Шепчет возбуждающее, опаля горячим дыхание чувствительную кожу лица.

Он вкладывает мне в руки подвеску, отстраняется. Дрожащим пальчиками я растёгиваю цепочку, поддаюсь вперёд. Пытаюсь дотянуться до шеи великана, но рост Саида такой огромный, что ему приходится немного присесть.

Кое-как застёгиваю замок.

Ему идёт! Круто смотрится.

— Никогда не сниму, — зачем-то обещает мужчина, сжимая подвеску в кулак.

Я собираюсь ещё что-то сказать, но меня перебивают. Отец Саида, который входит в зал.

— Прошу за стол! — командует глава семьи, и гости направляются к праздничному столу.

Саид резко отстраняется, услышав голос отца.

— Идём, Лисичка.

Я не слышу в тоне голоса авторитета желчи или грозы. Так непривычно. Это не тот Саид, которого я знала прежде. Не МОЙ Саид. Наглый, дерзкий хам. С острым языком и короной на высокомерной башке. Почему-то мне становится досадно и катастрофически горько видеть его таким… таким убитым. И не хочется его видеть всё это. Пусть будет подонком, грубияном! Но резким и властным! Характерным… А не какой-то тряпкой, размазнём. С неживыми, мокрыми от слез глазами.

Потому что после ссор и словесных грубостей обычно всегда следовал дикий секс. И это было… так вкусно! Все равно, что ходит по тонкому льду, который покрывается трещинами, испытывая грань удовольствия от кипящего в крови адреналина.

— Сейчас, я лишь сделаю один звонок. Узнаю, где там Тамерлан он то-то задерживается, — предупреждает Саид, набирая номер брата.

Коротко поболтав по телефону, он садится за стол. Я ступаю следом за ним.

— Брат опаздывает, — объявляет всем присутствующим. — В пробку попал, начнём без него.

Друзья и родственники принимаются поздравлять именинника. Елизавета возвращается в дом, занимая своё место рядом с мужем. Тошно на неё смотреть. Она немного успокоилась и выглядит хуже смерти с косой.

Проходит некоторое время. Мне приспичило по нужде. Плод уже такой огромный, что я без конца бегаю в туалет. Я поднимаюсь со стола, чтобы отлучиться в уборную. Сделав свои дела, собираюсь вернуться обратно к гостям, но кто-то хватает меня за руку, крепко сжимая. Этот кто-то вылетает прямо из-за угла.

— Лис, идем со мной. Надо поговорить.

— Осман?

Не дожидаясь ответа, он ведёт меня к распахнутой двери, ведущей в сад. Ведёт через сад, прямо к веранде. Тянет почти силой.

— Что такое? Что случилось?!

Ничего не понимаю, пытаюсь выдернуть его ручищу из своей маленькой ладошки. Держит намертво. Осман выглядит чрезмерно взволнованным. У него голос дрожит, а ладонь слишком холодная.

А потом вот так вот ни с того, ни с чего выпаливает:

— Я люблю тебя!

— Что?

Зрачки расширяются, я не могу сделать вдох. Легкие обращаются в камень от такого шокирующего заявления.

— Люблю тебя, Алиса. — Ещё раз повторяет, крепче сжимая руку. — И украду.

— Прекрати, — всё-таки выдёргиваю руку. — Ты с ума сошел? Это не смешно. Мне сейчас не до шуток.

Издевается? Ненормальный!

Ну кто так шутит?

Я почти родила.

— Никаких шуток, — тон голоса строгий. Взгляд жёсткий, опасный. — Я предлагаю тебе сбежать. Прямо сейчас, пока гости заняты вечеринкой. Я защищу тебя и ребёнка. Тебе не придется отдавать малыша против воли. Саид не любит тебя, а я люблю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Ты спятил! — дышу через раз. — Ничего не выйдет. От него не убежать, не скрыться.

— А я смогу. Просто верь мне. Я сейчас высоко поднялся…

— Я стану большой проблемой для тебя, понимаешь?

— Саид мне сказал, что как только ты родишь, у тебя заберут ребёнка. В тот же миг. И ты больше никогда его не увидишь. И Саида тоже. Они отправят тебя домой.

Глаза Османа становятся демоническими.

— Господи… — хватаюсь за голову.

— Я не могу без тебя. Ты слишком сильно в душу запала…

Бах!

Позади звучит оглушающий грохот, перебивая речь мужчины, как будто что-то взрывается. И также слышится звон стекла.

— А-а! — закричав, я зажимаю уши ладонями, а Осман накрывает меня своим громоздким телом.

— Блять!

— Боже, что это? Что? Осман?

Я отталкиваю его от себя, выбегаю из беседки и у меня шок!

Кругом стекло, какие-то ошмётки разбросаны по саду — куски стен, доски, стекло. Я смотрю на дом Ахмедовых и не верю собственным глазам.

Кто-то кричит. Из окон валит серый дым.

Провалившись в аффект, я бросаюсь внутрь дома на помощь пострадавшим, крикнув во все горло:

— Саииииид!

***

Здесь всё в дыму. Дышать нечем. В ушах звенит.

— Дурочка! Алиса!

Осман бросается за мной, но мы теряемся в дыму. Здесь ничего не разобрать. Моргая, я присматриваюсь, напрягая зрение, вдали вижу что-то, похожее на яркую вспышку.

Это огонь. В доме начинается пожар.

Стены едва держаться. Все окна выбиты.

Как же так! Господи! Что произошло?

Похоже на взрыв. Как от бомбы.

Я закашливаюсь. Ищу вход в комнату, который завалило камнями и какими-то ошметками. И стоны людей слышу. А потом…

Бах! Бах! Бах!

Это выстрелы.

Зажав уши, я приседаю, забившись в угол. Поясницу резко простреливает, как от удара в живот.

— О-о-х!

Стону, хватаясь за живот.

Не чувствую малыша, не пинается, боже мой!

— Алиса!

Осман догнал меня. Схватив за талию, он тащит меня назад.

Глаза закатываются. Надышавшись едкого дыма, я близка к обмороку.

— Дурная! И чего ты сюда побежала! Он не достоин тебя, не достоин, — Осман что-то рычит мне на ухо, но я сопротивляюсь изо всех сил, как вдруг вижу высокий силуэт, мелькнувший в небольшом просвете из груды камней.

— Саид, — кашляя, тяну к нему руки.

Это он! ОН!

Живой, слава Богу!

— На нас напали! Уводи её! Живо! Я вас прикрою, — слышится хриплый стон.

Бах!

Снова выстрел.

— Нет! Пожалуйста! Уходи оттуда!

Рывок, каким-то чудом я отталкиваю от себя Османа, бросаюсь к Саиду с протянутой рукой. Почти спотыкаюсь, когда наступаю на куски, что остались от стен. Карабкаюсь по насыпи, пыьаюсь схватится за ладонь Саида, которую он тянет ко мне в ответ.

— Назад! Дом скоро рухнет!

Проход завален. Я не могу пробраться к Саиду. А по ту сторону вовсю раздаются крики и стрельба.

Мы лишь успеваем коснуться друг друга кончиками пальцев…

Бах!

— Бегите! Бегите!

Усердно моргаю, прогоняя жалящие слёзы с век, как вдруг вижу тёмную фигуру. Кажется в руке незнакомца сжимается пистолет. Он направляет его на меня… Саид оборачивается, отпуская руку, он это тоже видит. Ахмедов просто бросается на ублюдка, подставляя своё тело как щит.

Бах…

Вздрагиваю. А Саид дергается, падая на колени.

Дым немного рассеивается. Я вижу красное пятно, почти бордовое, на белоснежной рубашке Саида. Оно быстро расползается, превращаясь в большую уродливую кляксу.

— Нет! Пожалуйста! Нет…

— Довольно. Пора уходить!

Меня отрывает от пола. Осман подхватывает меня на руки. Я больше не могу сопротивляться. Силы покинули тело.

Всхлипнув, я проваливаюсь в темноту.