Глава 5

Я задыхаюсь от паники и глотков плотного воздуха гостевого номера.

— Послушайте, это … какое-то недоразумение, — шепчу, пятясь к двери. Пальцы соскальзывают с холодной ручки.

Один из мужчин, лениво прислонившись к подоконнику, резко выпрямляется. В голубых глазах вспыхивает ледяной гнев.

— Недоразумение? — произносит он, будто пробует слово на вкус. — Мы тебя ждали целые сутки, крошка. «Недоразумение» — это скорее твой муженек.

Я вскидываю подбородок, цепляюсь взглядом за далекие огни за окном. Боже… Как страшно…

— Муж… он… должно быть, объяснил вам не все. Я… я не в курсе его долгов, я не давала согласия…

— Конечно, не давала, — усмехается другой мужчина и одним шагом сокращает расстояние. — Так мы тебе расскажем. Да, Саша?

Он кивает другу. Тот отрывается от окна, проходит мимо меня, легко задевая плечом. Искра жара пробегает по коже. И усаживается на край низкого дивана. Переплетает пальцы, словно собираясь с мыслями.

— Твой благоверный пришел в «Корону», это казино нашего хорошего друга, — ровно, безжалостно начинает он. — Выпил «для храбрости», сел за стол, подкинул ставки, взял еще для везения. Проиграл все, что было. Когда охрана притащила его к нам, этот герой напоминал мокрую тряпку. Что-то вякал, пытался оправдаться…

Другой мужчина бросает на меня короткий взгляд — темный, тяжелый. Я вдруг понимаю, что если все правда, то они могли бы и не говорить ничего… Но… Они все же видят, наверное, что я в полном шоке.

— Он умолял, — продолжает мужчина с голубыми глазами, — ползал на коленях, визжал, чтобы мы «дали время». Я тогда пошутил: «Может, жену в залог оставишь?» Думал, он врежет или плюнет в лицо.

У него дрожит уголок губ в усмешке. Меня пробивают ледяные мурашки.

— А он ухмыльнулся, — заканчивает за друга мужчина немного дальше от меня. — Так и сказал: «Без проблем. Скажете, куда привезти».

Удар. Словно пощечина.

Мир сужается до одной мысли. Он продал меня не сомневаясь ни на миг.

— Понимаешь теперь? — спрашивает Саша. — Мы не пытаемся ничего взять того, что нам не принадлежит. Он проиграл достойную сумму именно нам, потому что играл он в нашу смену… Так сказать.

Слова режут воздух. Я стою, будто вывернутая наизнанку, и чувствую, как внутри что-то ломается, но вместо крика поднимается усталая, покалывающая злость. Я тянусь к бутылке виски на столе — руки почти не дрожат. Саша молча наливает мне. Глоток обжигает горло, сжигает обиду, дает смелость. Ну и к черту.

Я отставляю стакан. Красное платье скользит по коже и с шорохом оказывается у ступней. Кажется, они оба замирает. Один будто перестает дышать, другой медленно поднимается, взгляд обволакивает меня теплым жаром, где нет ни капли сожаления — только признание желания.

Сердце стучит в висках, но голос выходит удивительно ровным:

— Помогите мне забыть об этом идиоте, — произношу я и сама опускаюсь на колени перед ними. Пол холодит, кровь в ушах шумит, а губы вдруг тянутся в еще неуверенную улыбку. — Сотрите его из моей памяти.

Тот, что сидел поодаль, подходит, садится на корточки, касается пальцами моего лица, будто проверяя меня. В его глазах — смесь шока и восхищения, но он быстро собирается: большой ладонью обводит мою щеку.

— Мы сделаем так, что ты ни о ком не сможешь думать, Лиза, — обещает он мягко, хрипло.

Другой подходит сзади, опускает на мои плечи ладони — тяжелые, но удивительно теплые. Тело отзывается дрожью, но это уже не страх, а предчувствие. Я закрываю глаза, позволяя им поднять меня на ноги, и впервые за долгие месяцы ощущаю себя выбором, а не вещью.

И когда между нами разгорается первое горько-сладкое пламя, я позволяю ему расползтись внутри до самого сердца. Сегодня я сама решаю, кому принадлежать. Если мой бывший этого хотел, он это получит.