Глава 12

После событий в прологе

Я медленно открываю глаза, возвращаясь в состояние бодрствования. Осматриваю комнату, понимаю, что уже наступило утро. Поворачиваю голову влево и вздрагиваю, когда обнаруживаю рядом с собой огромную мускулистую фигуру.

Непривычно!

Я ведь всегда, всегда просыпалась одна. А тут такое!

Мускулистое произведение искусства…

Что ж, жизнь меняется. Придется привыкнуть.

Карим не спит. Он поднимается на кровати и садится ко мне спиной. Я сглатываю. По коже проносятся острые волны жара, отчего сердце начинает стучать быстрее, набирая ритм. Я ведь вижу его тело. И оно… идеально. Мускулистое, подтянутое, невозможно огромное. Каждая мышца — сложена бесподобно. У мужчины широкие плечи и сильные, накаченные руки. Мощные бицепсы угрожающе напряжены, выглядят как бетон. Вот это зрелище! Сразу видно, миллионер много времени проводит в спортзале и трепетно следит за своей внешностью.

Карим обнажён. Полностью. Широко расставив ноги, сидит на кровати, глядя в одну точку. Ещё сонный, о чём-то думает. Я пока не вижу его лица. Лишь соблазнительные, упругие ягодицы, потрясающую мускулистую спину, затылок, который покрывает густые и мягкие на вид волосы, ассоциирующиеся с цветом шерсти грациозной пантеры.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, вспомнить прошлую ночь и то, что между нами произошло… А потом меня будто молнией пронзило, отчего я мелко задрожала.

Я плохо помню всё, что происходило дальше. Когда Карим толкнул меня на кровать и приказал широко развести ноги. Лишь помню, что мне было неприятно. Но, кажется, могло быть намного хуже. Когда Карим лишил меня невинности мне почему-то казалось, что он стал двигаться мягче. Пожалел?

Возможно. Но он будто был переполнен гневом. Может пьян? Поэтому контроль потерял? Поэтому про нежность забыл? Что помимо примитивных, доведённых до автоматизма толчков, существуют ещё и прелюдии. Нежности. Поглаживания, поцелуи…

Первые толчки были резкими и напористыми. Кажется, он покончил с преградой с первого рывка. Но, когда я всхлипнула, муж замер. Он прошёлся по мне своим коронным ледяным взглядам и снова начал двигаться. Пока медленно, как будто примерялся, пытался растянуть тесную преграду, затем всё быстрей и быстрей. Растягивал, подстраивал под себя, погружался сантиметр за сантиметром в узкую, мягкую плоть. Я чувствовала его королевскую мощь, его внушительную длину и толщину. Меня распирало и разрывало от наполненности.

Но он слишком огромный и тяжёлый. Бетонная плита и та легче.

— Пожалуйста. Поцелуй меня!

Возможно именно это меня отвлечёт, расслабит. Хочу, как тогда. На балу. Остро и головокружительно. Хочу вновь почувствовать его опытные, сочные губы. Они приятные. И мягкие. Были тогда…

Но ведь были же! Почему нельзя повторить?

Карим на секунду замер. Уставился на меня с долей укора. Даже свои густые и красивые брови выгнул, нахмурившись.

— Нет.

Он проигнорировал мою просьбу. И тогда я задумалась, есть ли у него душа вообще? Сердце? Совесть? Чувства? Или он пришелец? Робот. А внутри пустота… Яма бездонная. Колодец бесконечности. Там холодно и темно. Как в глубинах арктической пещеры.

Больше он ничего не говорил. Лишь часто и хрипло дышал, работая бёдрами. Комнату наполнили характерные хлопающие звуки, когда его бёдра бились о мои.

Время тянется мучительно долго. Вскоре, я замечаю, что дискомфорт постепенно угасает. На смену боли приходит что-то такое необычное, сладко-покалывающее…

Дело сделано. Он практически полностью проникает в моё лоно. Почти на всю длину. Входит и выходит. Уже более легко. Более свободно. Капельки пота выступили на его мускулистом теле, а красивые шелковистые волосы намокли как после душа. Муж слишком сильно старается и потерял контроль над сдержанностью. Он слишком сильно меня хочет! Наверно так дико жаждет, что напрочь забыл про ласку. Поцелуи. Поглаживания ладонями волос и тела. Ведет себя как эгоист. Скала не сдвигаемая!

Горячий. Твёрдый. Жёсткий.

Карим работал бёдрами уверенно и властно. Толкался глубоко, до упора, периодически выжидал короткие паузы, короткие взгляды на моё лицо бросал. Будто проверял, не умерла ли я? Под мощными габаритами этого железного терминатора.

Он ни разу меня не поцеловал. Ни разу даже просто губами к шее, или к лицу не прижался. Просто трахал, исполняя мастерски отточенные движения как настоящий профессионал, бог секса, наслаждаясь тем, что именно он получил такой редкий и красивый трофей — меня.

От завершающих резких толчков меня накрыло темнотой и я провалилась в глубокий сон. Слишком много эмоций испытала за раз. Слишком…

***

Я больше не девочка.

Я стала женщиной.

Карим Асадов лишил меня невинности.

Набатом врезалось в сознание шокирующее понимание, и я окончательно проснулась, заёрзав на постели.

Мы провели эту напряжённую ночь в одной кровати. Я спала голой с малознакомым мужчиной. Щеки обожгло стыдом и жаром. Вдруг ему не понравилось? Вдруг он посчитал меня безвкусным бревном? Я ведь такая неопытная и молодая, в отличие от него. Не удовлетворила мужа как следует, теперь он зол! Вот поэтому и не ласкал, не целовал. Точно!

Не понравилась я ему. Кусок дерева. Забитая, запуганная мышь.

Но если бы я знала, как доставить ему удовольствие? Как перестать волноваться? Какая тут изобретательность к чёрту.

Прикрываясь одеялом, я отползаю на противоположный край постели. Малейшее движение… и я вдруг чувствую острое жжение между ног. Боюсь даже туда смотреть. Одеяло задирается, мои глаза округляются, когда я вижу алые пятна на белоснежной простыни. Как раз в этот момент, уловив движение позади себя, Карим оборачивается. Он смотрит сначала на простынь, потом на меня. Я ожидаю увидеть что-то другое в его взгляде, ищу хоть каплю сострадания… но в черных зрачках мужчины парит привычный холод, лёд и мрак.

Карим хватает край одеяла, резко отбрасывает его в сторону, избавляя меня от того, чем я бы могла прикрыться. Я быстро прикрываю грудь руками и скрещиваю ноги, пряча свои интимные места, а он хмыкает. Глазами сканирует моё тело, задерживаясь на бёдрах. Я и сама взгляд опускаю, мгновенно ощущаю дурноту в горле, потому что вижу следы засохшей крови и спермы на правом бедре.

Асадов встаёт с кровати, выпрямившись во весь свой внушительный рост, командным тоном приказывает:

— Иди помойся.

Сжимаясь в комок, я пытаюсь сдержать слёзы.

Накипело…

«Иди помойся…».

Всё, что этот кусок льда может мне сказать?

Я опять тяну на себя одеяло, кое-как в него заворачиваюсь. Поднимаюсь на ноги, пробую сделать шаг, но голова сильно кружится. Я ведь ничего не ела на банкете. Слишком слаба, истощена.

Я спотыкаюсь. Падаю на пол. В глазах всё рябит. Кончики пальцев немеют. Обморок близко… Но мужчина и не думает даже с места сдвинуться. Он просто смотрит на меня. Несколько лениво, как будто нарочно издевается. Насмехается, унижая своим высокомерным видом царя жизни! Даже не поможет? Серьёзно?

Я невольно стону. Пытаюсь подняться, но тело очень слабое.

Наконец, я слышу шаги. И что-то, похожее на мат.

— Хилая такая. Что они мне подсунули? — сплёвывает презренно. — Ты — моя жена. Я буду трахать тебя сутками напролёт.

Сильные руки подхватывают меня с пола. Прижимают к горячей груди. Дух захватывает! От ощущения его сильного тела. Жара. Запаха. Спонтанного контакта. Как будто обнимает меня. Его объятия — это то, в чём я нуждалась, то, что мне так сильно не хватало. В целом, сейчас, и по жизни. Это как глоток свежего воздуха, когда ты провел несколько минут под водой, находясь так близко к удушью и к смерти…

Дура я!

И о чём только думаю?

Но этот яд в голове сильнее…

Травит. Дурманит. Порабощает.

Не устоять против чар дьявола.

— Я п-просто сутки ничего не ела. Нервничала. И испугалась пятна на простынях… — зачем-то оправдываюсь, пока меня несут в ванную. Я неосознанно льну щекой к совершенному телу мужа. И сама не замечаю, как руками обвиваю тугие мышцы спины.

Вау! Они на ощупь ещё даже лучше, чем на вид.

Почувствовав прикосновения, Карим вдруг быстро кладёт меня в ванную, отскакивает как будто обжигается. Будто я какое-то ядовитое растение, к которому нельзя прикасаться. Иначе — ожёг.

А всё из-за того, что я… просто его обняла.

В итоге, я сделала ещё одно новое открытие для себя в познании характера и личностных особенностей мужа. Он — человек настроение. И привык, чтобы все делали всё так, как угодно ему. И по чёткому приказу!

— Никогда так не делай, — ошарашил он меня фразой.

— Что не делать? — удивленно.

— Не прикасайся ко мне, София. Без разрешения.

Что?!

Да что не так с этим мужчиной?

Кто мне объяснит, наконец?

— Я вас совсем не понимаю! — мотаю головой, отвечая твердым голосом. Я возмущаюсь. Неосознанно, конечно. Накипело. Хоть и понимаю, что должна быть тихой, молчаливой, как меня и учили. Ни в коем случае не злить главу семьи, не провоцировать на скандал, соглашаться с каждым его словом. А я сорвалась немного.

Он что оборотень? Человек настроение?

Или тогда, на балу, был вовсе не он?

Его брат-близнец? Полная противоположность.

— А тебе и не обязательно меня понимать, — брезгливо фыркает.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, ибо эмоции ни к чёрту! Как вдруг в лицо бьет мощная струя тёплой воды.

— Ай! Что вы делаете? — дрожу, закрывая лицо от сильного напора, захлёбываясь в воде.

— На всякий случай промываю твой ротик. Пока без мыла. Чтобы лишнего не болтала. Ты ведь не думала спорить? Да?

Я так сильно возмущена поведением мужа, что не могу подобрать нужных слов в ответ. Этот монстр!

Это надменное чудовище застало меня врасплох!

О, боже…

Я за секунду становлюсь мокрой. Обхватываю худенькие плечи руками и дрожу. Карим наклоняется над ванной, берет в руки шампунь. Собирается выкупать свою новоиспечённую рабыню лично?

Так и есть. Мужчина выдавливает немного шампуня в ладонь и принимается распределять ароматную жидкость по моему телу.

— Убери руки от груди. Надо тщательно тебя отмыть. Везде.

Начинает мыть с рук, спины, постепенно опускается ниже. Его уверенные прикосновения будто плавят кожу, оставляя ожоги.

— Ноги раздвинь, — хрипло приказывает.

Я медлю, тогда он сам их раскрывает и начинает щепетильно намыливать мои бёдра, смывая всю грязь, оставшуюся с прошлой ночи. Начав с бедер, он плавно двигается к промежности.

Его движения властные, уверенные. Но они, чёрт, меня будоражат. Аж сердце выскакивает из груди, кровь в венах закипает до пара.

Глупое! Глупое и больное сердце…

— Не зажимайся. Расслабься, я сказал.

Он легонько шлёпает меня по коленке, я мгновенно подчиняюсь.

Пожалуй, лучше не шутить с этим страшным человеком. Моргнуть не успею, как задавит. Не хочу чувствовать себя мошкой, которая возомнила из себя саблезубого тигра. Это глупо. Я ведь не самоубийца.

Руки Карима ныряют к промежности. Я застываю как мраморная фигура, когда чувствую прикосновение властных пальцев к самому сокровенному. Удивительно, но мне не больно. А он действует осторожно. Распределяет мягкую пену по складочкам и тут же быстро смывает струей душа.

Но мытьё интимных мест занимает не больше десяти секунд. И я догадываюсь почему. Взгляд невольно находит пах мужчины. Его большой член стоит. Очень сильно! Весь посинел от переизбытка притока крови. Асадов возбудился. Большая головка внушительного органа заметно побагровела… Очень надеюсь, что он даст мне хотя бы несколько дней отойти после первого раза.

— Всё, закончили.

Выключив душ, он ловит меня за запястье и на ноги поднимает. Легко подхватывает под попку, поднимает из ванны, ставит на мягкий ковёр.

Сорвав с вешалки полотенце, сверху на голое тело набрасывает.

— Вытирайся.

Сама что ли?

Эх, хорошего понемногу.

Я блаженно закутываюсь в мягкую махровую ткань, пахнущую цветами, и отмечаю, что мне стало значительно лучше. Продолжаю стирать влагу с кожи под пристальным взглядом черных очей. И к ним я тоже начинаю постепенно привыкать. Не глаза, а лезвие бритвы.

Асадов пялится на меня, кожу жутко щиплет. Хоть ногтями сдирай! В том месте, куда падает его хищный взгляд и подолгу там задерживается. Во время купания он хорошенько успел меня рассмотреть. Особенно голодно таращился на грудь и попку. Отчего член мужчины поднялся почти до самого пупка. Налился кровью, спермой. Похлеще сабли торчал. Воистину опасное зрелище.

Мужчина вдруг делает шаг вперёд, резко хватает меня за волосы, к уху наклоняется. Пальцы сильно сжимают горсть волос, вместе с этим мои лёгкие становятся совсем крошечными от нехватки кислорода. У меня ступор.

— Запомни, девочка, трогать меня, касаться, целовать… — глубокий вздох, горячее дыхание плавит висок, — ты имеешь права лишь с моего разрешения. Я люблю устанавливать четкие правила. Привык планировать жизнь по пунктам. Тебя это тоже касается.

Глаза лезут на лоб.

Чем больше я узнаю мужа, тем интенсивней меня лихорадит.

— Может вы мне правила заранее напишете? Что можно, а что нельзя?

— Если так хочешь — напишу. Кстати, хорошая идея, — задумчиво тянет, играя с моими влажными, после душа, волосами. — Я думал, ты натуральная брюнетка. Ошибся, да? Что ж, напишу «устав жены», чтобы твоя непутёвая головка не забыла. Хотя, самое основное я тебе уже озвучил. И это — всего лишь одно предложение. Запомнить не трудно, но не тебе, видимо, — издаёт смешок.

Обалдеть…

Да как он смеет?

Теперь мерзавец ещё и глупой меня выставил в придачу.

— За мной, — рявкает как какой-то собачке и первым выходит из ванной комнаты. Я — плетусь следом.

Муж садится в кресло, которое стоит возле окна, широко разводит ноги.

Склонив голову набок, облизнувшись, хрипло приказывает:

— Иди сюда.

Ох… нет!