1

— Как у тебя дела, дорогая? — поинтересовалась мама. Я заскочила в родительскую квартиру после очередного посещения гинеколога. Моя беременность протекала спокойно, чувствовала себя просто отлично и находилась в приподнятом настроении в ожидании моего долгожданного малыша. В конце концов, я заслужила немного счастья после почти полугодичного ада, через который вынуждена была пройти моя семья.

— Ребенок развив…

— Представляешь, — перебила меня сестра, — я сегодня купила отличную блузку с пятидесятипроцентной скидкой, — заявила она. Мама прореагировала… а никак она не прореагировала, сидела, подложив ладошку под подбородок, и внимательно слушала сестрицу. Так, словно, вопрос был адресован не мне. А, возможно, действительно, не мне.

Неожиданно настроение резко испортилось. Видимо, беременные гормоны опять расшалились. Но вдруг стало так обидно. Вечно матери было наплевать на меня.

«Вика то, Вика се…».

«Викуля у нас самая красивая», — можно подумать, что я уродина. Учитывая, что Виктория Обломская являлась, по сути, моей копией или я ее, об этом даже смешно упоминать, но… Но мама ни разу не назвала красивой меня.

Я никогда, ни за что не стала бы делать разницы между своими детьми. Во всяком случае, выделять так явно.

— Простите, — всхлипнула, прижав руку ко рту, и кинулась в ванную комнату, чтобы не устраивать истерику при родных. Все-таки мама и сестра достаточно от меня натерпелись год назад.

Долго стояла в ванной комнате и брызгала в лицо холодной водой, пытаясь успокоиться. Погладила свой внушительный животик. Я ждала сынишку, и имя уже ему придумала. Никита.

— Все у нас будет хорошо, милый.

Действительно, что-то я совсем расклеилась. В следующий раз необходимо спросить у гинеколога про какое-нибудь растительное успокоительное. Мое настроение прыгало, словно, катаясь на американских горках. Расстроить меня могла любая мелочь. Ну, вот что я обиделась на мать? Она вечно была такой. Всегда выделяла Вику. Зато меня сильнее любил отец. Снова покатились непрошенные слезы. Отец…

Начала дышать и считать, чтоб успокоиться.

Не думать о прошлом!

Не вспоминать!

Раздался стук в дверь и тут же прозвучал недовольный голос сестры:

— Скоро ты там?! Вообще, ты не одна в квартире! В собственном толчке можешь хоть поселиться, — сообщила она и рассмеялась.

Никакого такта. Никакого уважения. Никакого воспитания. Виктория — глупая и неотзывчивая. Удивляюсь, как при одинаковых исходных данных и воспитании мог получиться такой разный результат. Не то, чтобы я превозносила себя, но да… Я считала себя более успешной и удачливой. К своим двадцати шести годам имела на руках диплом финансиста… правда, по профессии не работала и дня… была замужем за чудесным и обеспеченным красавцем-мужчиной, находилась в ожидании маленького сокровища. А сестра… Сестра до сих пор жила с матерью и тянула из нее деньги. Ни образования, ни постоянной работы. Она перебивалась случайными заработками, пытаясь пробиться в модельный бизнес. Двадцать шесть лет — не старость, но уж точно в этом возрасте никто в тебе супермодель не разглядит. А сестра гордилась одной-единственной фотографией четырехлетней давности в районной газете. Делали репортаж о юбилее школы, и она случайно попала в кадр.

Хорошего и надежного мужчины у сестры тоже не было. Она еще со школы охотилась на миллионеров, а проводила время с какими-то сомнительными типами. Мама всегда говорила, что Викуле просто не везет и просила познакомить ее с друзьями Вадика. Я знакомила, только никогда ничего дельного из этого не получалось. В худшем варианте ее использовали только как развлечение на одну или пару ночей, в лучшем — просто не обращали внимания. Нет, обращали, конечно, пока не понимали, что она не я.

Аккуратно промокнула глаза и все-таки открыла дверь, собираясь выйти из ванной комнаты. Сестра не стала ждать, когда я освобожу помещение, толкнула, протискиваясь. Толкнула несильно, но специально. Машинально положила руки на живот в оберегающем жесте и разозлилась:

— Осторожнее!

— Вика, если у тебя испортилось настроение, — сделала замечание мама, видимо, услышав мой изменившийся тон, — не стоит портить его другим.

— Хорошо, мама, — застыла в дверях кухни. — Я, наверное, поеду домой. Мне еще нужно ужин Вадиму приготовить.

— А, конечно, — отозвалась родительница, витая где-то в собственных мыслях. — А ты чего заезжала-то?

Вот, черт! Не думают о матерях плохо! Не думают! Но ведь она сама два дня назад, когда звонила с очередной просьбой о материальной помощи, предложила заехать в гости, попить чайку и поболтать о нашем, о женском. Мне сегодня делали очередное плановое УЗИ и распечатали фотографии малыша, ехала и хотела поделиться радостью. Попили чаю, называется…

Вышла из квартиры, вызывая такси уже на лестничной клетке. Сестра даже не попрощалась. Когда успели так испортиться наши отношения? Ведь в детстве никого ближе друг друга для нас не существовало.