15

Следующее утро я встречала с особым трепетом, слишком многое ожидала от него. Наутро была назначена встреча с господином Разумовским. Ильей Разумовским. Полное имя мужчины, от которого зависело мое будущее, назвал мне Дмитрий. Правда, категорически отказался дать его номер телефона и сам договаривался о встрече. Этого я не понимала.

— Вероника, просыпайся, пойдем завтракать, — потрепала меня за плечо соседка.

— Я не сплю, — потянулась. — Доброе утро!

— Доброе утро!

Добрым утро не было.

Я не выспалась и чувствовала себя уставшей и разбитой. За всю ночь проспала лишь пару часов. Постоянно просыпала и пыталась мысленно выстроить разговор. Я не знала, о чем говорить с этим мужчиной. Я о нем почти ничего не знала, а то, что удалось выяснить, мне не понравилось.

Илья Разумовский был весьма успешным и известным бизнесменом в нашем городе. Владел сетью продуктовых магазинов шаговой доступности и несколькими торговыми центрами. Не сомневалась, что в его собственности находилось что-то еще, но найти дополнительную информацию мне больше не удалось. Разумовский не являлся публичным человеком. Даже фотографий в сети не было. Только одна, размытая. С похорон его жены несколько лет назад. Поэтому я даже толком не представляла, как выглядел предполагаемый отец моего ребенка.

Вздохнула, поднимаясь. Быстро совершив необходимые утренние процедуры, поплелась завтракать. Кушать не хотелось. Не сказать, что подопечных кризисного центра особенно баловали в еде. Например, вчера на завтрак была овсяная каша и яблоко. Завтра на завтрак ожидалась рисовая каша, а на обед макароны по-флотски. Знала об этом, потому что меня уже включили в график дежурств по кухне. В еде нас не то, чтобы ограничивали, но ты не мог в любой момент подойти к холодильнику и скушать что-то на свое усмотрение. В любое время разрешалось пить только воду или пустой чай. Поэтому я шла завтракать, как бы мне того не хотелось. Ведь мне и моему ребенку требовались силы.

На данный момент в кризисном центре находилось четырнадцать девушек.

Уже пятнадцать. Алена. Оказалось, ее приняли вчера ночью. Понятно было, что сбежала от мужа или сожителя, который ее бил. Все лицо девушки было в жутких кровоподтеках.

Снова почувствовала себя не в своей тарелке. В моей жизни было не все так плохо. Ну, правда. Мне было, где жить. Меня никто не бил. Наверное, чувствовала бы себя виноватой, если бы не знала, что в кризисном центре еще оставались свободные места, и я не занимала койку той, кому помощь требовалась больше, чем мне.

Сидела за столиком и ковыряла ложкой овсяную кашу. Сегодня она выглядела мерзко. Такая липкая субстанция, больше напоминающая клейстер. Отвратительно. Меня затошнило. Отодвинула от себя тарелку и взяла банан. Банан и булочка, если подумать, тоже неплохой завтрак.

— Ты не будешь? — с энтузиазмом спросила девушка. Кажется, ее звали Соня.

— Нет, — девушка пододвинула к себе тарелку и стала с удовольствием поглощать кашу. Как она только могла?

Сегодня за завтраком было очень оживленно. Мало того, что в кризисном центре появилась новенькая Алена, так и проведшая здесь три недели Анжела покидала его после обеда. Девушке подыскали какую-то работу и помогли найти жилье. Я не очень вчера вникала в подробности ее жизни. Но меня впечатлила работа самого центра. Я пообещала себе, что когда встану на ноги, и у меня появится возможность помочь, обязательно сделаю это.