Глава 55

«— Папа! — радостно закричал Артур, подбегая ко мне. Я опустился на колени, и обнял своего сына, прижимая его крепко к себе, словно боялся, что он испарится. Детская головка уткнулась мне в плечо, и, поцеловав его в макушку, я глубоко вдохнул, ощущая, как легкие заполнялись ароматом его любимого шампуня с ромашкой. — Где ты был? — мелкий начал выкручиваться и выбиваться из моих объятий, смеясь от щекотки. — Я скучал по тебе, папа, — столько радости и счастья в блеске его глаз, что аж сердце пропустило несколько глухих ударов.

— Где мама? — спросил у него, внимательно всматриваясь в его детское светлое личико. Я помнил его именно таким, незадолго до их… Твою мать… словно меня обдало ледяным потоком воздуха. Я умер? Или это мое подсознание со мной так играет?

Резко поднявшись на ноги, осмотрелся по сторонам, но мир-то оставался прежним, будто я переместился во времени в прошлое. Софии нигде не видно, и Артур испарился, оставив меня одно посреди пустой трассы. Ни машин… ни людей… ни ветра… ни шума… Куда я попал?

Затем теплые ладошки накрыли мои плечи из-за спины, и, обернувшись, я увидел свою жену. София была прекрасна. Белое платье, то, в котором она выходила за меня замуж. Ее улыбка ослепляла меня.

— Вот ты где, — прошептал я, обнимая ее. София закивала, отвечая взаимностью. — Что происходит? — задал ей волнующий меня вопрос, а потом отпрянул, потому что хотел посмотреть в ее идеальные, миндалевидные глаза.

— Я всегда рядом, Марат, — ответила она, касаясь теплой ладошкой моей щеки. Ее внимательные, пронзительные глаза наполнились слезами, — я чувствую, как ты цепляешься за нас, дорогой. Но…, — шумно сглотнув, София улыбнулась, — отпусти нас с Артуром.

— Ты слишком о многом просишь, София, — сказал, как отрезал, отчаянно замотав головой.

— Марат, — моя жена крепко схватила лицо в свою колыбель ладоней, побуждая замолчать и выслушать ее, — Аврора там… она ждет тебя и любит. Если ты останешься с нами, то навсегда потеряешь девушку, которая сумела вытащить тебя — настоящего, из тьмы, в которую ты угодил. Я знаю, что ты любишь ее, — единственная слезинка скатилась с правого уголка глаза Софии, но она улыбалась искренне и говорила так, словно Аврора была давно частью нашей жизни. Словно моя жена знала девушку лично, хотя в жизни они никогда не видели в глаза друг друга.

— Люблю, — гортань свело судорогой, но я смотрел в глаза своей жене и говорил правду. — Но я подвел ее. Хотел уберечь, да только навлек еще больше проблем.

— Все делают ошибки, Марат. Это нормально, — София игриво подмигнула мне. — Возвращайся к ней, любимый. И отпусти прошлое, — я хотел было возразить, но моя жена опустила руку мне на грудь, прямо напротив сердца, стук которого отдавался странным эхом в жилах. София покачала головой, чтобы я не говорил ни слова, — мы будем здесь. Я и Артур — всегда в твоем сердце. Но ты должен большую часть отдать Авроре — начни принимать любовь не потому, что ты даешь что-то материальное, а просто потому, Марат, что ты тоже человек и тоже умеешь любить.

— Не знаю, смогу ли я? — засомневался я, высказывая опасения. — Я боюсь, что Аврора сама не захочет быть со мной. После всего, что с нами случилось…

София пожала плечами и, разорвав наши объятия, отпрянула от меня. Я мгновенно ощутил холод в своих руках, как будто моей жены не было рядом со мной.

— Подари ей свою любовь. Не скрывай чувств, и увидишь, что ты ошибаешься, Марат. Просто дай себе свободу от нас и от тоски, — София начала удаляться, и на мой вопросительный взгляд никак не отреагировала. — Прощай, Марат. Я всегда буду любить тебя. Всегда…»

***

Прокашлявшись, я пришел в себя и оказался в огромной больничной палате на одного человека. Кругом белые стены и голубое белье. Черт. Никогда не любил больницы, но точно знал, что в этот раз угодил сюда из-за Фролова и его выстрела. Приподняв руки, я сорвал с себя капельницу и другую спецаппаратуру, измеряющую мой пульс. Экран, показывающий мое сердцебиение мгновенно запищал, будто у меня остановилось сердце. Я поднялся, ощущая сковывающую грудь боль. Прикоснулся к приклеенному широкому пластырю, поглядев вниз. Да, дела серьезны, раз я под пристальным контролем у врачей.

Аврора… моя куколка… воспоминания наполнили мой воспаленный мозг, и то, как она рухнула на пол, покрытая кровью — моей или… Я тут же соскочил с койки и, задыхаясь от резкого скачка адреналина, все равно направился на выход.

— Мужчина! Эй! — меня окликнула молодая медсестра, увидев идущего по коридору в неизвестном направлении. Я не знал, что с Авророй и где она, но я должен был найти куколку. Девушка подскочила ко мне, останавливая и узнавая, кто перед ней. — Господин Дьяволин, вам совсем нельзя вставать, что вы творите?! — запричитала она и ловко нырнула мне под руку, служа опорой. На самом деле я был рад, что она появилась из ниоткуда, потому что боль в груди росла с непомерной силой. Опустив взгляд себе на грудь, заметил, что пластырь пропитался кровью. Перенапряжение, сука… Сколько дней я тут вообще?

— Мне нужна моя Аврора, — прохрипел я, когда мы вошли обратно в мою палату и медсестра уложила меня в койку. Быстро подсоединила датчики и вынула из шкафа новый катетер, чтобы поставить капельницу. — Ты слышишь меня? — зарычал я, хватая ее за руку. Глаза девушки были наполнены страхом, словно тема об Авроре была под запретом.

— Она здесь, — тихо сказала медсестра, — но в тяжелом состоянии, господин.

— Твою мать, — заревел я неестественным воем. — Где док? Я должен с ним поговорить. Позови его.

Девушка кивнула, и, как только закончила со всеми манипуляциями надо мной, оставила одного наедине со своими идиотскими мыслями. Прикрыв глаза, я старался не думать ни о чем. Не заполнять мозги негативными мыслями; док все скажет и, если понадобится более квалифицированная помощь, я весь мир переверну, но Аврора выздоровеет. Послышался стук в дверь, а затем вошел док, держа в руках папку с бумагами. Я попытался привстать, но будто силы окончательно покинули мое тело.

— Марат, лежите, — рявкнул он на меня, призывая к разуму, чтобы я прекратил издеваться над собой. — Вы делаете себе хуже. Хотите опять под нож попасть?

— Ладно, — пробурчал себе под нос, но глаз не сводил с дока. — Где Аврора?

— Этажом выше, — спокойно ответил мужчина, и сел на стул возле меня. Достал ручку и сделал несколько записей в больничную книжку, снимая показатели с датчиков. Меня нервировало его спокойствие, когда как я с ума сходил от безызвестности. Закончив царапать непойми что, док уставился на меня. — Аврора в порядке. Состояние стабильно, но под наблюдением. Она только недавно после больницы с огнестрельным ранением пролежала и тут снова, — нахмурившись, док полез в карман белого халата и вынул мешочек с пулей. — Вот, прошла насквозь тебя, и осталась в Авроре.

— Твою мать, — других слов не было. — Она беременна…, — прошептал я, прекрасно осознавая, что мысль о малыше была непостижимой. После такого ранения вероятность была мизерной и надеяться было бы глупо.

— Нет, — покачал головой док, — беременность не удалось сохранить, — уныло добавил он. — Или она, или никто из них вообще, — мужчина поставил меня перед фактом. Я согласно кивнул, не найдя подходящего слова, чтобы описать свое рвущееся сердце в клочья, что в самый пиковый момент подвел Аврору. Теперь она точно не простит меня, и будет права — я только сделал ей больно…

— Она уже в сознании? И сколько мы тут?

— Почти неделя прошла. Дьяволин, ты несколько раз пробуждался, но после сильнодействующего обезболивающего грезил галлюцинациями. Это нормально, — док уверил меня, что все в порядке со мной и после сверки с датчиками, сказал, что я шел стремительно на поправку. Ничего жизни не угрожает. Но меня мало волновало мое здоровье, я переживал за Аврору… за ее реакцию на новость о срыве беременности. — Аврора уже в сознании дня два как, и, — док замялся, — она уже в курсе о потере ребенка. Первым при пробуждении был вопрос о нем, я не мог ничего не сказать. Надежда всегда пагубно влияла на выздоровление.

— Как она перенесла? — ком в горле сжигал гортань от болезненных слов.

— Тяжело, но справилась. Аврора — сильная и молодая, у нее еще будут дети, если она этого захочет, — док излучал уверенность в своих прогнозах на будущее моей куколки. И, если честно, я выдохнул с облегчением, что Аврора еще познает счастье в материнстве.

— Я хочу с ней увидеться, — твердо заявил о своем желании. — Прямо сейчас.

— Нет, — сказал, как отрезал. — Сначала мы поменяем тебе повязку и только потом я отведу тебя к ней.

Я согласно кивнул. Уж потерпеть десять минут я мог.

***

Медленным шагом я приближался к палате Авроры. Столько времени пролетело, словно оно длилось вечность. И, ощущая нарастающий трепет, я замер у дверей, схватившись за ручку. Впервые я боялся того, что меня отвергнут, как только я войду внутрь. Станет ли Аврора ненавидеть меня? Обвинит ли, что из-за меня потеряла нашего малыша? Мне было тяжело осознавать, что в один миг жизнь просто перевернулась к верху дном, оголяя все мои чувства. Будто жизнь намеренно показала мне, что я всего лишь человек, у которого не всегда будет так, как было когда-то. Набравшись сил, я выдохнул и тут же отворил двери.

— Марат, — Аврора засияла, увидев меня; она полулежа сидела в своей больничной койке. Бледная, но блеск в глазах при виде меня, заиграл бликами.

— Аврора… любимая, — простонал я, закрыв перед носом дока двери, чтобы он оставил нас одних наедине. Затем быстрым шагом преодолел несколько метров, и аккуратно присел на край койки. — Любимая моя, прости меня, — прошептал я, накрывая ее ладонь своею рукой. Ощущая хрупкое тепло моей куколки, я сцепил наши руки в крепкий замок, переплетая пальцы, затем немного склонился и прильнул губами к ее тыльной стороне ладони.

— Марат, за что ты просишь прощения, — голос Авроры надломился, и она, смахнув с щеки слезы, приподнялась, чтобы приблизиться ко мне еще ближе.

— Я сильно виноват перед тобой, особенно…, — как мне теперь говорить о нашем ребенке, черт возьми.

— Не надо, пожалуйста, — Аврора с хрипотцой тихо промолвила свою просьбу, — я уже оплакала нашего малыша. Мне больно, что не получилось подарить тебе надежду на нечто стоящее кроме того, что я так сильно тебя люблю, Марат.

— Твоя любовь ко мне — и есть стоящее, Аврора, — я придвинулся к девушке и обнял ее, прижимая к себе, насколько позволяла наша неудобная поза. Куколка прильнула ко мне, утыкаясь носом мне в шею и целуя ее, оставляя сладкое, теплое ощущение ее прикосновений. — Ты вырвала меня из плена зверя, ведь я им был и буду, но… Аврора, рядом с тобой я, наконец, ожил. — Это осознание меня самого ошарашило, когда слова дошли именно с тем смыслом, который хранили в себе и несли за собой куда угодно. — Я не могу обещать тебе, что рядом со мной ты будешь в безопасности, — правда, которая сокрушала реальность. Аврора напряглась в моих объятиях, а потом отстранилась и нахмурилась.

— Только не смей меня опять бросать, — подозрение в ее тоне было оправданным. — Марат, не молчи… Не добивай меня, прошу…

— Аврора, я не могу жить без тебя, но и подвергать тебя опасности будет с моей стороны эгоистично, — глядя в синеву бездонных глаз Авроры, я утопал в них. — Я не хотел, чтобы тебя нашли на острове, но и там Фролов добрался до тебя.

— Папы больше нет, — сухо сказала Аврора, опустив глаза на дрожащие руки. — Виталий приходил вчера и сказал, что его не удалось спасти. Кровоизлияние головного мозга.

Я не знал, как отреагировать на новость, но одному я точно был рад — эта сука больше не притронется к Авроре и не станет докучать.

— И я, наконец, выдохнула с легкостью, — тихо призналась Аврора, затем приподняла на меня взволнованный взгляд, — это же неправильно, Марат?

— Нет, Аврора, это правильно. Теперь ты свободная от него. Никто не посмеет указывать тебе, как строить жизнь, — коснувшись ее щеки, я провел по ее контуру и большим пальцем задел нижнюю губку, оттягивая чуть вниз. Я хотел поцеловать Аврору, но сдерживал свой порыв, чтобы не причинить вреда куколке. — Завтра меня выпишут, — спустя минуту молчания, сказал я.

— А я?

— Тебе нужно еще поднабраться сил, — смягчив свои слова кратким поцелуем в губы, я не дал Авроре возразить мне.

— Ты сейчас избегаешь меня? — с надломом в тоне спросила Аврора, пристально поглядев мне в глаза. Я замотал головой, безмолвно говоря нет. Но я не мог сказать куколке, что в моем доме нам обоим не безопасно. И я должен устранить проблему, а только потом приводить Аврору в свою крепость. — Тогда что? — не унималась она. — Марат, хватит юлить. Скажи мне прямо сейчас, — куколка настаивала.

— Твой отец был соучастником, причастным к смерти Софии, отца и Артура, но главный зачинщик всегда был у меня перед носом, — с горечью ответил я, не желая вдаваться в подробности. — Аврора, я должен уладить несколько серьезных дел до твоего выздоровления, — вновь обняв куколку, я ощутил себя гораздо лучше, зная, что любимая приняла меня таким, каким я был.

— Хорошо, — кивнув, пролепетала Аврора, а потом потянулась к моим губам и пленила своим поцелуем, который был нам необходим, как воздух.

Как бы больно не было Авроре, она все равно держалась с гордо поднятой головой и встречала удары судьбы с достоинством. Эта сильная духом женщина, заставившая меня открыть для нее пустое и холодное сердце. В нем она поселила свою любовь, доказав мне, что даже такого зверя — Дьявола, как я, можно приручить.