Глава 7

Молниеносная боль пронзила мой разум. Из-за укуса Авроры я сначала разозлился, желая обрушить на девчонку весь свой гнев и ярость. А потом, посмотрев на нее лежащую на столе — невинную и беззащитную, я фыркнул, отступив на пару шагов. Аврора вздрогнула, подбирая на животе остатки тряпья, тем самым прикрывая свои полные груди. Она привстала, потом аккуратно слезла со столешницы и отошла от меня на приличное расстояние. На шатких, дрожащих ногах, девчонка едва переступала с ноги на ногу, чтобы вновь не свалиться на пол. Заплаканные глаза приобрели цвет настоящего сапфира, а искусанные губы припухли, что только усиливало мое желание вновь испробовать их сладость. Дискомфорт в джинсах не сулил ничего хорошего. Мне требовался холодный душ, чтобы остудить пылающий огонь от перевозбуждения.

Стерев с верхней губы кровь, я почувствовал вкус железа во рту. Снова ухмыльнулся, понимая, что Аврора лишь ждала момента.

— Не трогай меня, — дрожащий голос девчонки привлек мое внимание. И я исподлобья посмотрел на неё, окончательно решив для себя, что сегодня не самый лучший день для того, чтобы начать мстить ее семье. Конкретно, её отцу. Как говорится: око за око.

— Надо же, — я вскинул голову и с презрением осмотрел ее всю с головы до пят, — как быстро я превратил тебя в одну из тех, кого сегодня продавали на аукционе, — я рассмеялся, хотя Аврора никак не отреагировала на мою колкость, подкрепленной яростью за то, что рядом с ней я терял себя и становился одержимым. — Посмотри на себя: родилась в приличной семье, я бы сказал даже — уважаемой, — с насмешкой повысив тон голоса на последнем слове, я будто давал пощечину Авроре за ее родителей, — и кто ты сейчас — никто.

— Это ты так думаешь, Марат, — гордо ответила она, поправляя лоскут ткани. Ее длинные влажные волосы легли на плечи и тоже послужили укрытием, будто вуаль. На фоне белой кожи, сочетании темных волос и синих глаз, выражение лица и манера поведения Авроры походили на ведьмовские чары, что запросто околдовывали любого, кто смел заглянуть в их отражение. Казалось, оттого я начал сопротивляться, и мой внутренний зверь запротестовал от невиданной силы, которая способна была его освободить. Выпустить на свободу, чтобы тогда он сумел свершить задуманное. В самых темных уголках своего разума я хранил отчаянный план своей вендетты.

— Это так и есть, Аврора, — безэмоционально ответил я, не желая продолжать бессмысленный разговор. Окинув ее еще раз взглядом, я отвернулся от нее, затем зашагал к выходу. Ключ находился в моем кармане. Достав его, я вставил в замок и одним резким щелчком разблокировал дверь. За своей спиной я расслышал всхлипы, но Аврора не сдавалась.

Мысленно я просил ее сдаться. Желал, чтобы она разревелась и от отчаяния начала истерить. Может, мне тогда было бы легче совершить то, что я хотел. Ее непробиваемость меня раздражала, и в то же время я зауважал Аврору за ее смелость противостоять мне.

— Латика устроит тебя в спальне. Спасибо за прекрасный ужин, — повернув голову чуть в бок, через плечо кинул фразу.

— Иди к черту, — тихо ответила она, а я ухмыльнулся и покосился на Аврору. Девчонка опять затаила дыхание, испугавшись моего нового порыва ярости, что я уже успел обрушить на нее.

— Аврора, я и есть сам Дьявол, — зловеще произнес, а потом вышел из залы.

Я оставил ее там одну, и кто знал, что девчонка могла сотворить. Но она не из тех, кто так легко сдастся в битве за жизнь. Ее страхи съедали Аврору изнутри так же, как и меня. Все, что я знал из ее краткой биографии, собранной Брентом, она сбежала от своего отца, когда тот заключил договор со своим партнером: он отдавал свою дочь ему в жены. Сукин сын. А, пойдя наперекор решению, Аврора осталась одна, тем самым угодив в мои руки. Я чувствовал, что бумеранг запустил обратное вращение. Совсем скоро, осталось только дождаться.

***

— Господин, — Латика вошла в мой кабинет. С момента ужина прошло два с половиной часа, и я никак не хотел интересоваться Авророй. Я запретил себе думать о ней, и тем более жалеть.

— В чем дело? — раздраженно спросил я, поднимая свой недовольный взгляд на женщину. В руках у меня была газета, как раз-таки та, что освещала в новостной колонке о серии пропаж молодых девушек. За последнее время они участились, и среди других имен, конечно же засветилось имя моей пленницы. На удивление, сам Фролов всячески отрицал исчезновение дочери, чем только ввел меня в недоумение. Прессе он заявил, что Аврора уехала заграницу. Якобы ей предложили академический обмен в университете. И даже подкрепил свои слова долбанными бумажками. Как быстро он прикрыл свой хвост, сука.

— Я хотела только спросить у тебя, Марат, — вновь я слышу нотки материнского голоса в тоне ее сводной сестры. — Что здесь делает эта девушка? Это навлечет на нашу семью беду.

— О, и вы туда же, тетушка Латика, — зло оборвал женщину на полуслове, замотав головой. — Я ее купил, скажем, для своих утех.

— Врешь, — надменно сказала она, и скрестила руки на своей груди. Я встал со своего кресла, закатал рукава до локтей. Латика меня не боялась, но всегда была на чеку.

— Я никогда не лгал, — понизив тон, я уверенно проговорил каждое слово. Никаких сомнений в том, что Аврора будет в моей постели. Не сейчас — да, но определенно настанет момент, когда она сама того захочет. — Ее отец перебил всю нашу семью. Я знаю, что он будет ее искать, и более того — Фролов уже в курсе, где она и с кем. Вопрос времени, насколько у него не тонка кишка, чтобы прийти ко мне лично и поговорить, как нормальные люди. Как того не сделал он! — я снова вскипел, не контролируя свой нравный пыл.

Латика молча кивнула, как будто согласилась со мной, но я знал, что женщина никогда не сможет понять всей моей боли. И всего того отчаяния и жажды, что вели меня к чувству отмщения.

— Аврора у тебя в комнате, — сухо сказала она.

— Хорошо.

— Раньше ты не пускал в свои покои других баб. Что в этой такого? — нахмурившись, Латика подозрительно окинула мое лицо пристальным взглядом. Словно она могла прочесть то, чего я сам не знал в себе.

— Ничего, — сказал, как отрезал, не терпя возражений с ее стороны. — Предупреди Виталия, что на рассвете мы едем в порт. Сафронов будет ждать нас там.

Латика молча вышла из моего кабинета, а я снова рухнул в свое кресло и уставился на фотографию; на фотоснимке был мой сын. Его улыбка и счастливые глаза по-прежнему хранили его душу. Я чувствовал его дыхание и его сердцебиение. Как многое я готов был отдать, только чтобы мой сын остался в тот роковой день живым…