43 глава

― Передайте лично в руки, ― напутствует кто-то. ― И не читайте. Просто нужно отдать.

― Я понял, леди Райс, ― с легким раздражением произносит второй собеседник. ― Отдам завтра, так как его светлость уже легли спать.

― Только не потеряйте, Альм, хорошо? ― в голосе Эстеллы, а это она, без сомнений, слышится мольба. ― Это очень важно.

― Кажется, я уже сказал…

― Ладно, ― бросает та. ― Думаю, все будет в порядке.

Быстрые удаляющиеся шаги. Выхожу из укрытия. Альм. Держит в руках конверт.

Внутри против воли все вскипает.

Эстелла… просила передать… моему мужу, между прочим! Какое-то письмо. Вряд ли там что-то деловое. Она что, на словах не могла сказать? Нет же, письма шлет. Любовные.

― Отдайте мне это! ― шагаю к Альму, который от неожиданности чуть не роняет письмо.

― Не могу, герцогиня. ― Его взгляд подозрительно проскальзывает по мне, потом его лицо становится невозмутимым. ― Я обещал…

― Я не позволю, чтобы всякие девушки писали моему мужу!

― Но…

― Или вы отдаете мне письмо или я… все расскажу герцогу!

― Что именно?

― Как вы… ― делаю страшные глаза, ― съели его золото! Да-да, не отпирайтесь, я сама все видела.

Альм заметно дергается, а потом морщится. Даже жалко его, но… не отступаю.

― Но я же… я же потом отдал… ― бормочет он.

― После того, как сожрали целый мешок, ― заявляю безжалостно.

Альм тяжело вздыхает.

― Драконьи инстинкты тяжело побороть, даже когда сознание остается человеческое, ― говорит он. ― Но прошу вас… не говорите ему. Это позор…

― В таком случае ― письмо, ― протягиваю руку.

Альм переводит взгляд с конверта на меня. И так несколько раз.

― Я не могу предать доверие леди Райс, ― вежливо говорит он, взяв себя в руки. ― Но я уже стар и немного рассеян. Поэтому… всякое может случиться. Спокойной ночи, ваша светлость.

Альм уходит, не дожидаясь моего ответа. Какое-то время смотрю ему в спину, а потом… вижу что-то белое на полу. Письмо.

Которое якобы он потерял.

Нервно срываю конверт. Читаю.

«Фабиан…

От того, что она называет моего мужа по имени, у меня внутри все взрывается… ревностью?

Дожили. Не думала, что буду ревновать человека, который заплатил за меня три мешка золота.

Беру себя в руки и читаю дальше.

«Я понимаю, что это безумие ― писать тебе. Что это нарушает дистанцию, которую ты так тщательно выстраиваешь между нами. Но я больше не могу молчать.

Ты уже не помнишь, наверное. Академия, факультет боевых искусств. Ты был одним из лучших магистров, а я ― нескладной первокурсницей, которую все считали слишком резкой и грубой для девушки. За первые десять минут ты всем показал в учебном бою, что наши мизерные навыки ничего не стоят, и что нам еще учиться и учиться. А после подошел ко мне и сказал: «У тебя есть воля, Райс. Но ты бьешься, будто хочешь всех убить. Иногда приходится защищать, а не только атаковать».

Я помню. Помню все. Каждое твое слово. То, как я была потеряна, глядя в твои темно-серые глаза. Казалось, весь мир для меня исчез. Я пошла учиться не потому, что так надо, а чтобы стать достаточно сильной. Чтобы никто ― ни один человек не смог меня ранить словом или делом.

Ты помог мне стать такой.

Ты видел во мне воина равного себе. Не унижал, а только ободрял. Что удивительного в том, что я влюбилась без памяти. Ты был единственным, кому бы я доверила жизнь.

А когда узнала, что ты болен, упросила ректора направить меня к тебе. Они все говорили ― «посол», «дипломатическая миссия»… Мне неважно было, как это назвать. Лишь бы быть рядом. Чтобы служить тебе. Чтобы стать той, на кого можно опереться, когда силы покидают.

Я вижу, как ты угасаешь, и это выжигает меня изнутри. Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее, чтобы остановить это. Чтобы снова увидеть того мужчину, который одним взглядом мог заставить трепетать и врагов, и союзников.

А теперь… теперь здесь она. И ты смотришь на нее так, как никогда не смотрел на меня, хотя она и мизинца твоего не стоит. Ты покупаешь ей платья, ты терпишь ее дерзость, ты позволяешь ей то, за что меня бы просто выгнал со службы.

Но есть одно «но»: она тебя не любит. Она слишком холодна и легкомысленна, чтобы тебя понять. Чтобы оценить твою заботу и сказать хотя бы спасибо за все, что ты делаешь для нее.

Конечно, она хорошенькая, даже очень. В милых платьицах, с длинными волосами, этим невинным взглядом… если ты захочешь, я тоже стану такой. Я стану какой угодно, буду носить платья каждый день и каблуки, если тебе это нравится. Я изменюсь. Если бы только знать, смогу ли я когда-нибудь стать для тебя чем-то большим, чем просто бывшая адептка или посол Райс?

Даже если ты не ответишь взаимностью, я никуда не уйду. Мое сердце навсегда отдано тебе, и я останусь с тобой до конца.

Твоя Эстелла».

Слезы стекают по щекам, капаю на бумагу, оставляя темные разводы чернил.

― Прости… ― шепчу я, обращаясь сразу к обоим. Ведь если бы меня не было… может, Фабиан обратил бы на нее внимание?

Сколько лет она его любит и все безответно…

― Прости, ― повторяю, войдя на кухню и беря металлическую чашу на ножках, в которой когда-то хранили угли. А теперь она красуется на выступе, как никому не нужная бесполезная статуэтка.

Кладу туда письмо. Переношу лучиной огня из печи. Пламя жадно впивается в пергамент.

― « После — пепел признаний, сожженных в любви,

Там, где в строчках письма билось сердце живое.

В серой пыли ― лишь страсти былой угольки,

Но они наделяют лекарство покоем» ― напеваю я тихонько, глядя на то, как письмо постепенно превращается в серый бархатистый прах.

«Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее, чтобы остановить это».

― Ты уже сделала все, что могла, ― шепчу я, смахивая слезы. Не к месту горевать над чужой невзаимной любовью, когда у нас одна цель: спасти Фабиана.

Чудесное искренне письмо Эстеллы пойдет в эликсир. Я бы так не написала. Да и чувств у меня таких нет. Скорее всего.

Мне просто его жалко. Права Эстелла. Я всего лишь расфуфыренная глупая девочка в платьице. Красивенькая хорошенькая куколка, которую поселили в замке и которая еще чем-то недовольна.

«Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее…»

Не уверена, что я готова.

Аккуратно ставлю чашу на стол и принимаюсь за поиски стеклянной посудины. А вот и стаканы.

Ссыпаю в один из них пепел. Беру еще два.

В комнате кладу в пустой стакан смолу. Дожидаюсь полуночи.

Розалии и правда умеют плакать. Крупные капли росы, будто слезы. Никогда не видела, чтобы такое случалось с цветами ночью. Магия да и только.

Три ингредиента готово.

На душе снова светло и легко. Права была Эстелла: я не настолько глубока, чтобы понять… что-то там понять. Даже не знаю точно, что именно. Засыпаю с ощущением, что сегодня продвинулась в своей цели на несколько шагов вперед.

***

Утром, выйдя из комнаты, первого, кого вижу, это Эстелла.

По ее потемневшим глазам, красным пятнам на скулах и сжатым в ниточку губам можно догадаться: она все знает.