61 глава

Он прикасается к моим губам. Сначала осторожно, будто боясь спугнуть маленькую робкую птичку. Но от того, что я не вырываюсь, с удивлением прислушиваясь к ощущениям, что рождаются внутри меня, он смелеет. Его губы становятся более требовательными, а поцелуй ― глубоким, отчего у меня кружится голова, сбивается дыхание и на миг кажется, что я сплю, и со мной не может этого происходить по-настоящему.

Он сам разрывает жаркий поцелуй и отпускает меня. Только теперь осознаю, что все это время он прижимал меня к себе, нещадно сминая кружева, а я вцепилась в его магистерскую форму до боли в пальцах.

Сердце бешено колотится. Щеки горят, прикладываю к ним руки и отворачиваюсь. Кажется, мои глаза так же горят, а дышу я легко и прерывисто.

Этого не может быть… Фабиан. Целовал меня, как будто я ― его единственная и неповторимая. Как будто он… любит меня?

― Прости… ― слышу его полный раскаяния шепот. Его рука почти достигает моего плеча и зависает в воздухе. ― Прости, я не хотел… не хотел пугать… я пойму, если ты не захочешь…

Его сбивчивая речь, эти обрывки фраз говорят куда более красивых слаженных слов о любви.

― Кажется, ты украл мой первый поцелуй, ― говорю я, все так же не глядя на него и едва сдерживая клокочущую радость. Которая вряд ли бывает, когда у тебя действительно что-то крадут.

― Я не знаю, как это исправить…

Отчаяние в его голосе забавляет и умиляет одновременно.

― Я люблю тебя, Рианна. Я обещал не причинять тебе боли, но то, что произошло… этому нет оправдания, ― быстро произносит он.

Медленно поворачиваюсь к нему. Он выглядит таким несчастным и растрепанным, а мой наверняка сияющий взгляд вообще вводит его в ступор. Вместо того, чтобы ругать его за излишний пафос, подхожу, обвиваю его шею руками ― но не так порывисто, как раньше, а нежно. Нравится ощущение, как он млеет под моими руками, становится расслабленным и податливым. И эти глаза… в них словно собраны все звезды мира.

Нежно касаюсь его губ своими губами. Он подается вперед, отвечает, и страсть захватывает нас с новой силой.

Он целует меня так, словно не видел много лет, и вот, мы встретились. Или как будто завтра расстаемся навсегда. Как в последний раз.

С трудом отрываюсь от него, чувствуя горячие волны, гуляющие по телу.

― Погоди… мы ведь еще не женаты… ― вырывается у меня прерывисто, а потом тихо смеюсь.

Фабиан тоже смеется, прислоняясь лбом к моему лбу.

― Фиктивный брак… отменяется? ― хрипловато спрашивает он и снова тихо смеется.

― Я тоже тебя люблю, ― застенчиво произношу я, гладя его теплые щеки с легкой щетиной, переходя на мягкие густые волосы, куда хочется запустить пальцы, гладить по затылку и… кажется, я пропала.

Выходит, я совсем ничего не смыслю в любви, если не разобралась сразу, что чувствую к Фабиану.

Мы идем к дому, смеясь. Я держу его под руку, он то и дело наклоняется и шепчет мне какие-то милые глупости, целует в щечку, поправляет волосы.

Вроде все как обычно… но не все. Я больше ― не его маленькая сестренка. Мы стали ближе. Намного ближе. И почему я так боялась брака с тем, кого уже любила всей душой?

Глупая наивная девочка. Жаль, не у кого было спросить, не с кем поговорить по душам… все сама. Методом проб и ошибок.

Да только рядом с Фабианом я не чувствовала, что сделала что-то не так. С первого дня, как мы познакомились, он принимал меня. Полностью. Вот такую нескладную, тощую, которая слишком долго была гадким утенком и только сейчас, можно сказать, расцвела. И то не до конца.

― Фабиан… ― в ответ он обнимает меня за плечи и прижимает к себе. ― А когда ты понял, что любишь меня?

Тот загадочно улыбается, а я обнимаю его за талию. Хочется почувствовать его тепло. Мне с ним так хорошо, так спокойно…

― Кажется, год назад, ― говорит он и поглядывает на меня искоса, словно боится гнева или возмущения.

― И ничего мне не сказал, ― делаю вид, что надулась, а на самом деле мне смешно. И радостно. Весь этот год Фабиан втайне смотрел на меня влюбленными глазами, пока я не вижу. А еще краснел и смущался на ровном месте ― это я помню, ох и потешалась я над ним! Не зная правды. А еще он, возможно, видел во мне будущую жену. И когда мой отец высказал свою волю, он тотчас согласился.

― Я не мог… ― бормочет тот, и такой растерянный он кажется мне еще более родным и милым. ― Много лет я считал тебя своей младшей сестренкой и любил тебя соответственно. Но ты выросла и… что-то во мне изменилось. Я начал слишком много думать о тебе, мечтать… впрочем, неважно. ― Он отмахивается, а я тихо смеюсь, думая, как же мне повезло.