65 глава

Фабиан медленно поворачивается ко мне. Закусываю губу от того, как больно на него смотреть. Он почти поглощен проклятием. Долго же боролся. И теперь, внутри бездонника, все еще борется, не сдался окончательно.

― Как это возможно? ― шепчет он так хрипло и прерывисто, что мне хочется его обнять, прижать к себе и… исцелить даже без его согласия. Хотя, конечно, так не получится.

― Порошок, который ты вдохнула, не только убивает память. Он изменяет личность, ― слышу я, немного погрузившись в свои мысли. ― После того, как ты… умерла, я долгое время не мог смириться. Я искал, перелопатил гору книг, узнал, что есть такой порошок и лишь догадывался, кто ― черный маг. Но доказательств не было, а потом…

― Фабиан, ― прерываю, умоляюще складывая перед собой руки. ― У нас будет много дней, чтобы наговориться и рассказать, как мы жили эти два года вдали друг от друга. Но сейчас нужно спешить. Проклятие ― оно усилилось и поглощает тебя…

― Ты ничего не сможешь сделать, ― заводит он старую шарманку.

― Знаешь что, хватит! ― присаживаюсь к нему и стараюсь сделать лицо посердитее. ― Мы много чего не знали о бездонниках. Например, то, что внутри него можно жить, дышать, говорить… а еще увидеть то, что было скрыто. Твой бездонник уничтожил действие того порошка во мне… так ли они ужасны эти монстры? И возможно, мы не все знаем об этом проклятии и как его можно вылечить…

― Я не могу так тобой рисковать, как ты не понимаешь! ― Его голос изменяется с каждой секундой, видимо, проклятие поражает постепенно и голосовые связки. ― Я не позволю…

― В таком случае, я останусь здесь, вместе с тобой, ― сообщаю ему. ― И мы вдвоем погибнем. Хотя могли бы попробовать ― просто попробовать… ведь я больше, чем та сгоревшая бумажка, ― вспоминаю последние слова отца.

― Это невозможно. ― Он отводит взгляд.

Мне хочется взять его за плечи и встряхнуть. Привести в чувство. Да только не уверена, можно ли так со смертельно больным человеком.

― Я не за такого человека выходила замуж, ― начинаю тихо, глядя перед собой. ― Я выходила за смелого, уверенного в себе мужчину, который не боится сложностей и всегда находит выход…

― Все это уже не имеет значения…

― Имеет, потому что ты жив, а я все еще твоя жена! ― перебиваю его. ― Или ты думаешь, что чувства можно убить… какими-то глупостями?

― Я хотел… хотя бы их не возрождать. ― Он сжимает руки в кулаки и зажмуривается. ― У меня не вышло. Я проиграл. И тебя не спас. Все, что ты сказала… это не обо мне. Я слабый и жалкий. И таким всегда был. Даже предложение тебе не сделал, как следует, действовал за твоей спиной… Это все, на что я способен.

― Дай мне руку, ― прошу мягко. Голос дрожит, потому что Фабиан сейчас мне близок, как никогда раньше. Раскрывает душу, выворачивая ее наизнанку…

― Позволь мне тебя исцелить, ― продолжаю я. ― Пока мой дар не поглотила эта тьма. Прошу… ты ведь знаешь, я никуда не уйду без тебя.

Наступает тишина, в которой слышно, как завывает ветер, гуляя по пустыне, словно умоляет нас поторопиться.

― Если ты дотронешься до меня ― погибнешь, ― тихо говорит он.

― Однажды ты не дал согласие, из-за чего я чуть не погибла, ― напоминаю ему. ― А сейчас ― просто доверься мне. Я поборюсь напоследок… за нас. За нашу любовь.

Он поднимает на меня глаза.

― Как это возможно? ― хрипит он. ― Ведь я… я уже не тот, кем был раньше. Несчастный инвалид с дикими приступами и эгоистичными желаниями…

― Ты во всем хорош, ― говорю я, ― кроме актерства. Не удалось тебе меня убедить, что ты ― прожженный эгоист.

― Но приступы были взаправду…

― Приступы ― да. И что с того? Ты хотел меня оттолкнуть или напугать ― не вышло. И я ― твоя жена. Не смей больше меня прогонять.

Вокруг нас сгущается тьма. Песок вздымается сильнее, попадая в лицо и забивая дыхание.

― Фабиан… ― почти касаюсь его. ― Прошу тебя… время на исходе…

― Перемещайся… кольцо… прикоснись к рубину… умоляю.

― Никогда тебя не брошу, ― беру его за руки не с намерением исцелить, а просто так. И… ничего не происходит.

По крайней мере, ничего плохого.

Мы встречаемся взглядами.

― Доверься мне, ― шепчу. ― В последний раз. Позволь…

― Позволяю, ― хрипло выдыхает он.

На миг замираю.

Услышала то, что так ждала все дни. Стоило ли тянуть до последнего момента?

Ладно, поругаю его потом. Когда он будет здоров и без этих жутких черных прожилок на лице.

― С-спасибо, ― даже заикаюсь от волнения. ― Но прежде чем начну, ответь мне на один вопрос.

А то вдруг и впрямь ничего не получится с исцелением. А я так и не узнала правду.

― Какой?

― Ворон Трюфель… это правда ты?

― Правда, ― отвечает он, выдохнув и опустив голову.

― Значит, это ты прилетал ко мне, наблюдал за моей жизнью… ― пытаюсь уложить все в голове, но как-то не укладывается.

― Благодаря второй ипостаси я нашел тебя… живую, ― хрипит он. ― Я был счастлив снова стать твоим другом… хотя бы в таком виде.

― Фабиан, ты превращался в ворона, но это же… магия! ― не могу понять, качая головой. ― И это никак на тебя не влияло…

― Это не та магия, ― говорит он. ― Вторая ипостась ― как мое второе обличие. Оно по-другому работает, ведь я даже мог летать, хотя в человеческом виде не ходил и был парализован. А магические способности я развил уже будучи осознанным человеком.

― Но почему ты не рассказал мне об этом раньше?

― Было как-то стыдно, что я не дракон, а какая-то птица, которая к тому же питается падалью. ― Он пытается усмехнуться, но вместо смеха вырываются жуткие хрипы.

Это означает, что нужно торопиться. Иначе еще чуть-чуть ― и станет слишком поздно.

― Что ж, благодаря твоему бездоннику, я так много узнала и о себе, и о тебе…

― Почему он мой? ― Он поднимает голову.

― А чей же еще? Ладно, ― складываю руки перед собой. ― Бездонник может и хорош, но он выпивает твои силы, и нам нужно… с ним немного сразиться. Совсем чуточку. Он нас послушает. Нас обоих. Не сдавайся, прошу. У нас все получится.

Тяну к нему руки и вместо того, чтобы прикоснуться  к больным местам ― а теперь это все его тело, ― я просто обнимаю его. Прижимаюсь всем телом и вызываю свой дар из глубины души. Мои руки на его спине вспыхивают золотым светом. Как тогда, когда я исцеляла ворона.

Меня трясет от мощи, с которой целительский дар вырывается наружу. Все озаряется яркими лучами, как будто нас посетило наше личное солнце. Потом пустыня закручивается в спираль, с шумом по нарастающей. Мы проваливаемся в темноту и... наступает тишина.