14 глава

***

— И на эту жизнь ты променяла меня? — подпрыгиваю на месте, услышав голос за спиной. Оборачиваюсь, рука сжимает ворот куртки, в панике озираюсь по сторонам, с явным облегчением выдыхаю, заметив за спиной Артёма прохожих.

Возле запасного выхода между домами никого нет. И то, что где-то рядом люди, немного успокаивает, но руки все равно начинают мелко дрожать.

На улице светло, бояться, что нападет при свете дня, глупо. Артем хоть и поднимал руку, но это происходило наедине, когда рядом никто из посторонних не присутствовал. В моих интересах находиться с ним на людях, в случае чего можно закричать.

— Ты меня напугал.

— Да ладно? Отвыкла от меня? — ухмыляется, медленно скользя по мне оценивающим взглядом. Выдерживаю этот осмотр. Артем поджимает губы, видимо, рассчитывал обнаружить тут умирающую от голода и от тоски.

— Раз ты здесь, думаю, можно договориться по поводу встречи, чтобы я отдала тебе ключи от квартиры и машины.

— Ты себе папика нашла? — угрожающе двигает челюстью, опасно прищуривая глаза. — Хотя… какой папик, раз ты работаешь официанткой. Наверное, какой-нибудь слесарь из ЖЭКа.

— Тебе какая разница, сам тоже зря время не теряешь, — задираю подбородок, Артем в два шага преодолевает расстояние и хватает меня за локоть, дернув на себя.

— Что позволено Юпитеру, не позволено быку. И ты, моя дорогая женушка, забываешь свое законное место, — его глаза блуждают по моему лицу. Еле дышу от страха, так как Артем похож на безумца, у которого случилось обострение болезни. Глаза лихорадочно блестят, губы подрагивают, и весь он в каком-то напряжении.

— Ведьма, — шепчет, прислоняясь к моему лбу.

Страшно пошевелиться, подать признаки жизни, стою, как статуя, только глаза мечутся в разные стороны. Никому до нас нет дела, со стороны выглядим как парочка.

— Вот чего тебе не хватает? — заглядывает мне в глаза, смотрит проникновенно, с нежностью, но это так обманчиво. Знаю, как эти глаза могут метать молнии и убивать своей жестокостью иль равнодушием.

— Я ж люблю тебя, дура ты такая, — свободная рука касается моего лица, дергаю головой в сторону, Артем сжимает мой подбородок. Больно, стискиваю зубы, не отвожу глаза в сторону, хоть и хочется.

— Чтобы ты не вытворяла, я готов тебя простить, принять обратно, — очерчивает большим пальцем мои губы, смотрит на них вожделеющим взглядом. — Ты прочно засела у меня в мозгах и в яйцах. Никто не нужен.

— Извини, но назад пути нет. Между нами ничего не может быть.

— Не может? — усмехается, хватает мою руку и кладет ее к себе на ширинку. Под пальцами сквозь ткань брюк чувствуется его возбужденный член.

— Я хочу тебя! — жаркое дыхание опаляет мою шею, передергиваю плечами.

— Артем, поезжай домой, тебя ждет дочь… или отдай ее мне, раз она не нужна, — умом понимаю, что вряд ли мои слова как-то повлияют, но глупое сердце верит в чудо.

Артем смеется, отпускает меня и отходит назад.

— Забудь, Женя. Лизка будет со мной при любом раскладе. В твоих интересах засунуть свою гордость в одно место и забрать заявление о разводе. Съездим куда-нибудь вдвоем на море, где я с удовольствием вытрахаю всю дурь из твоей головы. А там родишь второго, третьего и перестанешь рыпаться вообще.

— Какие радужные перспективы, душить перестанешь?

— Я люблю тебя, Жень, что бы между нами ни происходило, другую бы на твоем месте укатал в асфальт и забыл бы ее имя. Папа до сих пор удивляется, что не припер тебя к стенке, а я понимаю, что тебе нужно почувствовать себя самостоятельной, показать мне, что сможешь прожить сама. Верю, сможешь, но без ребенка. Будешь упрямиться, Лизку не увидишь вообще. Даже о встречах договариваться будешь с моими адвокатами, предоставив справки от нарколога и психиатра.

Открыв рот от удивления, тут же его закрываю. Артему хорошо кто-то прочистил мозги, сам бы он до такого не додумался из-за того, что ему попросту это не надо. Или действительно слишком большие деньги Федор Львович отписал Лизке, что ее боятся выпустить из виду.

— Я могу написать отказ от денег.

— Каких денег? — благодушное выражение лица моментально слетает, Артем настораживается и присматривается ко мне. — Откуда ты знаешь про деньги?

— Неважно.

— Неважно? — он звереет и вновь оказывается возле меня, впечатывая в стену соседнего дома. Я не успеваю испугаться, как его рука оказывается на моей шее и пальцы стискивают горло. Впиваюсь ногтями в его запястье, но он даже бровью не ведет.

— Кто тебе об этом сказал? — встряхивает и прикладывает головой об стену. Боль вспышкой ослепляет меня на мгновение, часто моргаю.

Мне не хватает воздуха, а пальцы мужа все сильнее и сильнее сжимают горло. Перед глазами уже появляются черные точки, и гул города становится каким-то отдаленным.

Меня спасает звонок на телефон Артема. Он его не сразу слышит. Звонивший оказывается настырным. Ругнувшись сквозь зубы, Градовский разжимает пальцы, и я, как подкошенная, оседаю на землю, жадно вдыхая воздух, боясь, что сейчас умру от избытка кислорода в легких.

у него получается коротким и неинформативным для посторонних ушей. Муж стоит рядом, спрятав руки в карманы пальто, смотрит холодным взглядом на меня в ногах и молчит.

— Если что, звони моим юристам, они ответят на все твои вопросы. И про деньги не вякай направо и налево, думаю, ты понимаешь, что в твоих интересах держать свой рот на замке, иначе можешь навсегда лишиться способности разговаривать, — приседает на корточки, смотрит в глаза. — Ясно сказал?

— Да… — шевелю губами, не в силах выдавить из себя и звука.

Артем секунду смотрит в мои глаза, резко хватает меня за волосы и припадает к губам. Сразу просовывает свой горячий язык мне в рот, всасывает губы, кусает, лижет их. Нет никакой последовательности, сплошной хаос в движениях. Он насилует мой рот, не обращая внимания на мои упирающиеся ладони в его грудь, на мычание, на сопротивление.

страшно. Страшно, когда тебя ни во что не ставят, ты на уровне рабыни, которой можно пользоваться на свое усмотрение. Я порадовалась, что мы на улице, что трахнуть Артем меня не сможет, хоть его и раздирало от животного желания.

— Сучка, — шипит мне в губы Артем, прикусывает до крови, облизывает прикус. Как схватил, так и резко отпускает, поднимается на ноги и, не оглядываясь, оставляет меня возле служебного входа в ресторан, уходит.

Ненавижу! Ненавижу, что он сильнее, что может меня растоптать в любую минуту. Ненавижу, что позволяет испытывать свою значимость, свою самостоятельность, когда на самом деле это иллюзия. Он просто позволяет мне поступать так, как я считаю нужным. Если Артему вдруг все надоест, он без усилий меня вернет к себе. Или закопает, сверху положив добротный слой асфальта.