25 глава

*** Руслан

Задумчиво слежу за толпой детей, которые носятся босиком по идеальному газону, хохочут, догоняют друг друга. Старшие дети обливают малышей из водных пистолетов, те визжат так, что хочется закрыть уши ладонями. Против воли представляю светловолосую девчушку среди этих кареглазых, черноволосых сорванцов. Она бы выделялась, но, думаю, точно так же бы задорно смеялась, бегая по мокрой траве своими маленькими ножками.

Ильяс с Эльдаром обливают малышей, гогочут, вызывая на губах улыбку. Хорошие парни у Эмина, где-то глубоко в душе завидую ему, что у него такие замечательные дети. И дочка-лапочка, очаровательная Лина, которая бесстрашно атакует братьев, в попытке отобрать водный пистолет.

— Твоё задумчивое выражение лица, глядя на детей, пугает, — Натан ставит на середину стола глиняную тарелку шашлыка, завернутого в лаваш. Следом на террасе появляется Эмин, неся тарелки с овощной нарезкой, за его спиной идёт Стелла с подносом стаканов и графина с соком. Она быстро сервирует стол, не смотрит на нас из-под густых тёмных ресниц, голова опущена. Жена мусульманина, белокурые волосы и голубые глаза — это больше украшение, чем недостаток. Ради нее Эмин на многое пошел, даже заложил свой бизнес мне за услугу, ничто не предвещало возникновению между нами мужской дружбы. Натан стал связующим звеном, он сотрудничал с нами двумя, как-то незаметно вывел наше общение за пределы кабинетов. Теперь вот собираемся по-семейному то в Москве, то в Питере, сейчас вот завалились дружной толпой к Эмину.

Стелла, окинув придирчивым взглядом стол, поднимает глаза на Эмина, тот ей мельком дарит улыбку, думая, что никто не видит. На людях они держатся без сентиментальностей, я ни разу не видел, чтобы на официальных мероприятиях Стелла висела на Эмине, со стороны никто бы и не подумал, что они муж и жена. Она внимательно слушает все, что он говорит, кивает головой, редко вставляет свое слово, и это при условии, что они вместе работают в собственном бизнесе, который достался Стелле после смерти родителей.

Она всегда соблюдала некоторые правила, важные для мусульманина, с уважением относилась к религии Эмина и не протестовала, что дети принадлежали вере отца. Может быть, наедине между ними и возникали споры на данную тему, но посторонние никогда об этом не узнают.

Каждый раз, когда мы собираемся, она никогда не садится за стол без разрешения Эмина. Он её зовёт к нам, когда мы обсудим все мужские вопросы, бизнес, и разговор начинает крутиться вокруг обычной жизни, быта, общих знакомых.

— Ты, случаем, не заболел? — насмешливо подаёт голос Натан, Эмин хмурится, видимо, заметил мое пристальное внимание к Стелле. Отворачиваюсь от девушки, беру тарелку. Эмин хоть и сдержан в своих эмоциях, но чеченский нрав никто не отменял.

— Ты в курсе о проблемах на границе? — он заметно расслабляется, когда Стелла уходит к детям. Ревнивец хренов. Не нужна мне его «звезда», хоть и блондинка, хоть и глаза по цвету напоминают мне совершенно другие.

— В курсе, мои юристы решают вопрос. Думаю, завтра-послезавтра машины пропустят через таможенный контроль.

— Тем временем платить неустойку нам.

— Это издержки, Эмин, не вижу смысла наводить панику. Заплачу, — раздаётся счастливый смех за спиной, оборачиваюсь.

Дети бегают, Стелла с ними. Они смеются, хватают друг друга, кружатся. От них так прёт во все стороны счастье, его невозможно скрыть. Почему я раньше не замечал этого? Не кололо в груди от толпы беззаботных детей, не задерживал взгляд на светловолосой девушке, которая обнимала своих детей. Как-то раньше мне было ровно до ора вокруг, не трогали меня слезы в детских глазах и обиженно выпяченная нижняя губа. Старею, блин… Семья… Пробую каждую букву на вкус, и что-то теплое растекается в животе, светлое, хочется шире улыбнуться.

Ради всего этого стоит жить. Зарабатывать. А ведь никогда не думал об этом, пока одна девушка не задала вопрос. В восемнадцать лет и до сегодняшнего дня мне было важно встать твёрдо на ноги, иметь в кармане наличку, чтобы позволить себе все, что хочет душа. Оказывается, это… Херня. И вспоминаю Женьку, её спокойный голос, грустные глаза. Каждое утро вспоминаю, глядя на себя в зеркало.

С нашей последней встречи прошло три месяца. Водоворот деловых вопросов, планов, сделок — все закружило, завертело. С наступлением тепла не было свободной минуты поинтересоваться, как у девушки дела. Да и не хотел себя провоцировать, потому что до сих пор помню запах лаванды от её волос, пальцы помнят прохладу шёлка её ночнушки, дикое желание прижаться к ней, кожа к коже.

— Все это херня, задержки, просрочки, новые проекты, — Стелла хватает дочку, кружит её, а у меня щемит в сердце. На их месте вижу других девочек, стискиваю зубы. Отвожу глаза в сторону, чужое счастье режет живьём, особенно больно, зная, что у кого-то просто нет возможности обнять своего ребёнка. Не отпускает меня история Жени, заставляет то и дело задумываться посреди рабочего дня. Дима размышляет. Звонил, вслух рассказывал достоинства и недостатки различных вариантов, но толкового пока ничего предложить не мог, чем очень злил, хотелось приложить его ухоженную морду к стене, да так, чтобы штукатурка обвалилась. Давно меня так никто не злил.

— Ты о чем, Руслан? — Натан сощуривает глаза, ухмыляется.

И этот тоже счастьем посыпан на свою голову. Не планировал, не загадывал, а в дом вошло двойное счастье. Кто бы мог подумать, что эта еврейская шкура будет отцом разнополых двойняшек. Эмин предсказуемо идеальный семьянин: любимая жена, которую боготворит и носит на руках, хоть на людях держит все чувства при себе. Чудесные дети, до сих пор не понимаю, почему его мать упорно отрицает существование двух внуков и внучки. Подумаешь, невестка не вписывается в представление чеченской семьи, главное, что семья счастлива.

— Я говорю, что даже ты, холостяк до мозга костей, имеешь смысл жизни.

Натан с Эмином переглядываются, не комментируют, знают, что если я решу, я расскажу, спрашивать бесполезно.

— Я никогда не задумывался, для чего рву жилы, не высыпаюсь, мотаюсь между двумя городами. Ради чего? — надкусываю ломтик перца, жую, смотря задумчиво перед собой. — Пока мне не задали на напрямую вопрос. И вот три месяца думаю, вот нахера мне все это?

— Если ты решил продать бизнес, назови цену, я его у тебя выкуплю, — Эмин сразу включает делового человека, уверен, что просчитывает в уме доходы и расходы.

— Ты можешь не жениться, но обзавестись детьми, — Натан бросает быстрый взгляд на лужайку, где бегают его двойнята. — С бабами вечно одни проблемы.

— Я не хочу растить детей в одиночку. Если уж заводить их, то с женщиной рядом, не обязательно жениться.

— А потом она уйдет, прихватив детей, и будет из тебя тянуть деньги, манипулировать, запрещать видеться, шантажировать. Поверь, я за свою практику разного говна насмотрелся, поэтому пусть уж лучше будут рядом дети, но без жены.

— А как ты им объяснишь, почему у них нет мамы? Почему они растут с отцом, а если узнают, что их выносила суррогатная мать за деньги? Ты понимаешь, какой удар будет для их психики?

— Во-первых, тот, кто хоть слово ляпнет по поводу того, как они появились на свет, будет иметь от меня иск на внушительную сумму. Во-вторых, есть матери-одиночки, почему общество отвергает понятие отец-одиночка? Даже ты, Руслан, мыслишь шаблонно, — Натан хмуро на меня смотрит.

— Извини. Я просто этого не понимаю. Неужели тебе не хочется иметь рядом кого-то?

— Нет. Мне комфортно одному с детьми. Никто не пилит, не ноет по поводу шмоток, отсутствия внимания, редкого секса. Потрахаться я найду с кем.

— Эмин? — перевожу взгляд на молчаливого Эмина. — Что ты скажешь?

— Это его жизнь, Руслан. И разговор был не о нем, а о тебе. Ты последнее время выпадаешь из реальности.

— Я… Просто я не люблю проигрывать, — мужики иронично приподнимают брови. — Впервые я хотел помочь, а не смог.

— Оу, оу, — Натан смеется, подается вперед. — И расскажи-ка, что тебе пообещали в качестве платы? Алмазный завод в Якутии? Личный телефон президента?

— Это личное, — бросаю на Натана предупреждающий взгляд, понимает, поэтому всего лишь хмыкает. — Я впервые понял, что не все могу решить, — задумался, крутя в руке вилку, — в рамках закона.

Эмин и Натан одновременно перестают улыбаться. За столом возникает тягостное молчание.

— Это всего лишь мысли, — пытаюсь беззаботно улыбнуться, но мне не верят.

Я старался не светиться в сфере криминала, хотя есть у меня там и знакомые, и должники, и неприятели. Транспортный бизнес подразумевал столкновение закона и беззакония. В свое время был дурной, лез, куда не просили, не думал о последствиях, рубил с плеча. И вместо того, чтобы находить точки соприкосновения с конкурентами, я принципиально шел на конфликт. Мозги включились, когда все мои фуры подожгли вместе с товаром заказчика, на меня повесили охрененный долг, что проданной почки не хватило бы его закрыть. Пришлось учиться дипломатии, лавировать и быть местами гибким, местами жестким и порой жестоким, с годами я приобрел железное терпение, бесчувственность. И теперь вот, благодаря Жене, не понимаю, куда мне деться с невнятными для меня мыслями, полными хаоса и противоречий.

— Руслан, если требуется моя помощь, я помогу, — Натан прерывает мои размышления о моих изменениях за последнее время. — Нарушать закон — дело неблагодарное.

— Я надеюсь, что Дима все решит в ближайшее время.

— Э, так это дело Градовских?

— Да.

— Я тебе уже говорил по этому поводу. Не лезь, малый больной на всю голову.

— Там ребенок, Натан. Понимаешь? Маленький ребенок, который отнят у матери, не нужен отцу! — стискиваю зубы, кулаки. Сейчас бы прикурить, но Эмин запрещает дымить, где находятся дети.

— Руслан, как друг советую, не лезть туда. Такие люди, с больной головой и кучей денег, не имеют тормозов.

— Я тебя услышал, — встречаюсь с карими глазами Эмина, потом перевожу взгляд на серьезного Натана. — Но поступать буду так, как решу я сам.

Никто со мной не спорит, а через минуту наше молчание нарушает толпа детей, которые внезапно захотели пить. Сразу же становится шумно, дети говорят одновременно, и их невозможно перебить. Я с улыбкой наблюдаю за ними. Сначала двойняшки лезут к Натану, заставляя хмурого папку расплываться в улыбке, выражение глаз смягчается, когда сын и дочка обнимают его с двух сторон. К Эмину бежит Лина, он ее подхватывает, усаживает на колено, она сразу же доверчиво прижимается к его груди, наблюдая хитренько за братьями, которые сели на соседний диванчик. Стелла присаживается к сыновьям.

Как-то все вокруг правильно. Даже отсутствие жены у Натана правильно. Понимаю, что тоже хочу эту правильность в своей жизни, сидеть в окружении людей, которым доверяешь, держать на коленках своего ребенка и встречаться глазами с той, которой нужен я.