41 глава

***

Никогда не думала, что мужчины, вызывающие дрожь в теле своими жгучими глазами, могут оказаться чуткими, заботливыми, хозяйственными и работящими. Артём меня пугал своим бешенным блеском, хотелось спрятаться и не дышать. Руслан держал себя в руках по отношению ко мне. Он меня удивлял. Ни разу, с момента выписки из больницы, с его стороны не было и намёка на секс. Ни взглядом, ни жестом, ни словом не выдавал своей жажды к близости. Присматриваясь к нему, пыталась понять, есть ли у него кто-то на стороне, подслушанный разговор с Натаном как-то на днях дома расставил все по местам. Руслан не ходил на сторону, девочек не снимал, всегда спешил домой. И от этого факта на сердце стало теплее.

— Мне нравится, как ты оформила комнату, — вешает последнюю полочку в форме облака над письменным столом, убирает в сторону дрель и, уперев руки в бока, смотрит по сторонам. В комнату для Лизы я вложила всю себя, все, что во мне копилось, вся нежность, вся любовь. Получилась «сладкая» комната, воздушная, мимишная, с преобладанием пастельных тонов в цветовой гамме и стиля шебби-шик.

— Осталось повесить шторы и положить на кровать декоративные подушки её имени, — улыбаюсь Руслану, он усмехается, берет белую тюль. Я передвигаю стремянку к окну, залезаю наверх. Протягивая одну руку вниз, другой поправлю крючки. Наши пальцы случайно соприкасаются, испуганно сгибаю руку в кулак, смотрю на Руслана. Уголки его губ отпущены, но взгляд не отводит.

Каждый день убеждаю себя, что теперь мне нечего бояться, что Руслан не бывший муж, тот бы не стал так долго держаться в стороне. Он полтора месяца после родов меня не трогал, потому что трахался на стороне.

Я могу поверить, даже поверю в то, что сегодня — завтра дотронусь до Руслана, проведу ладонью по его небритой щеке, прикоснусь к его губам. Только это все длится ровно до того момента пока меня не накрывают воспоминания последней близости, заставляя вспоминать издевательства, что были ранее. Боль, унижение, обида, непонимание — все во мне.

— Сама справишься? — ровным голосом спрашивает, вымученно улыбаясь. Мне безумно его жалко, я не понимаю, почему он со мной, почему столько времени терпеливо решает мои проблемы, ничего не требуя взамен.

— Думаю, да.

— Я тогда приготовлю нам чай, — отворачивается и уходит из комнаты. Чай мне не хочется, вряд ли Руслан его тоже будет пить.

Тюль, шторы, подушки на кровать — на все уходит полчаса. Неторопливо спускаюсь на первый этаж, замираю на последней ступеньке. Руслан стоит возле раковины, скрестив руки на груди, смотрит в окно. Сейчас там завораживающая картина, утром пошёл снег и лужайка, деревья теперь белые — белые.

— Красиво сегодня, правда? — встаю рядом, но не совсем близко. Украдкой бросаю на Алиева внимательный взгляд. Он выглядит сейчас безумно уставшим и не спешит скрыть это состояние. Словно устал скрывать свою усталость. Парадокс.

— Да, красиво, — бесцветным голосом соглашается, берет две большие чашки. На столе уже стоит чайник, сладости и нарезка на бутерброды.

— Руслан…

— Чёрный или зелёный? — себе заваривает чёрный чай.

— Зелёный. Я чувствую себя виноватой перед тобой.

— Почему?

— Ты столько всего делаешь для меня, ничего не просишь, не требуешь, хотя имеешь право. Я очень тебе благодарна за Лизу, за то, что держишь свое слово. В своей жизни мне мало доводилось встречать людей, которые выполняют свои обещания.

— Это самое меньше, что я могу для тебя сделать. Садись, — кивает на стул, послушно присаживаюсь. Вновь он о своей вине. Я его лично не обвиняю в произошедшем, Артем бы меня достал где угодно, вопрос времени. Сейчас, находясь в этом доме, рядом с Русланом чувствую себя больше в безопасности, чем в квартире. Это дом стал моей крепостью.

— Ты не виноват.

— Действительно, — усмехается, берет сыр и хлеб. — Я не хочу об этом говорить. Я беспокоюсь о тебе.

— А что со мной не так? — поспешно хватаюсь за чашку, прикрываю ею, как щитом.

— Ты считаешь, что все в порядке?

— Да. Когда Лиза окажется рядом, все будет замечательно! — широко улыбаюсь, Руслан скептически приподнимает бровь. — Все хорошо, правда.

— Я так не считаю, Женя. И твое отрицание, как раз говорит о том, что проблема есть. И ты с ней сама не справляешься. Не надо от этого убегать.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пожимаю плечами, еще крепче сжимаю чашку. На самом деле понимаю, Руслан хочет вывести меня на разговор. Хочет, чтобы я вновь пережила кошмар, только на словах, но я его каждую ночь переживаю, когда закрываю глаза. Он тяжело вздыхает, трет ладонями лицо и смотри на меня с немым упреком.

— У меня создается впечатление, что бьюсь головой об стенку. Я пытаюсь тебе помочь, Жень, пытаюсь не давить, сделать все, что в моих силах и даже больше.

— Я ценю это, — улыбаюсь ласково, он отрицательно качает головой. — Не совсем понимаю, почему ты возишься со мной, зачем тебе это.

— Не понимаешь?

— Нет.

— Может потому что я хочу на тебе жениться.

Смотрим друг другу в глаза, я оглушена его признанием. Если бы он признался сейчас мне в любви, я бы не так сильно была удивлена, как его желанием на мне жениться. Он хочет на мне жениться? После всего случившегося? И ему не противно? Его не смущает наличие у меня ребенка? Не боится, что в мою жизнь может в любую минуту ворваться Градовский?

— Ты пошутил?

— Нет. Я не шучу такими вещами. Я хочу от тебя ребенка. Хочу, чтобы после работы ты меня встречала. Хочу засыпать рядом с тобой, просыпать. Это ведь элементарно.

Опускаю глаза, грустно улыбаюсь. Точно такие же слова произносил мне и Артем, правда, еще добавлял, что любит меня до безумия, до трясучки. Ведь в начале отношений тоже был ласков, мил, холил и на руках носил. После свадьбы его будто подменили. Где гарантия, что Руслан останется таким же, как сейчас? Если он действительно Чечен, связан с криминалом, темная лошадка, то он может оказаться не хуже Градовского.

— Жень?

— Ты как-то связан с криминалом? — выпрямляется, в глаза арктический холод, складывает руки в замок. И сразу мне становится как-то неуютно рядом с ним, потому что этот человек напротив не мой Руслан, стремящийся меня понять и помочь.

— Если ты думаешь, что я, будучи наполовину чеченцем, как-то причастен к террористам, то ошибаешься.

— Я спросила про криминал. Это немного разные вещи. Ты говоришь, что хочешь семью, детей, но где гарантия, что у тебя не найдутся доброжелатели, которые воспользуются твоим слабым местом. Я не знаю, какие сейчас авторитеты, — из груди вырывается смешок, но Руслан даже не усмехается. — но мне они кажутся жестокими людьми. Так чем же они будут отличаться от Градовского?

— Я немного тебя не понимаю, Жень. Спроси прямо, — хмурится, у рта появляется складка, взгляд тяжелый, как кувалда. Я столько раз мысленно спрашивала его, правда ли он способен убить, как однажды говорил. Казалось этот вопрос слетит с губ без труда, но сейчас я прям робею пред ним и жалею, что вообще завела об этом разговор.

Молчание становится слишком долгим и неприличным, Руслан молчит, и я словно в рот воды набрала. Если вдруг скажет да, связан с криминалом, что мне делать? Бежать от него? Остаться и дрожать от страха, бояться его гнева, хотя ни разу не попадала под раздачу.

— Знаешь, Жень, если нет доверия, значит ничего другого тоже нет. Я не перепишу свою жизнь. Что есть, то есть и это все мое, — встает, я испуганно на него смотрю.

— Ты куда? — что-то во мне обрывается, когда вижу, как Руслан направляется в комнату, где обитает. Оборачивается, долго на меня смотрит без каких-либо эмоций.

— Сейчас во двор, воздухом подышу, приведу свои мысли в порядок.

— А потом?

— А потом, Женя, я уйду.