7 глава

***

Просыпаюсь я довольно рано и в хорошем настроении. Предвкушение от скорой встречи с дочкой заставляет меня порхать, как бабочку, и постоянно улыбаться.

Так как Артем выбрал развлекательный центр для детей, решила сильно не выдумывать с одеждой: брюки, джемпер, минимум макияжа, обычный хвост, улыбка до ушей — и готова к самой долгожданной встрече за последние два месяца.

Приезжаю в центр заранее. Безумно волнуюсь. Постоянно озираюсь по сторонам в поисках светловолосой макушки. Я боюсь не увидеть Лизу в толпе людей, которые так же пришли сюда с детьми в выходной. Была ужасная мысль, что не узнаю собственного ребенка, но этого, к моему счастью, не происходит.

Лизку замечаю еще издалека, сердце екает. Она за два месяца подросла, но все такая же непоседа, какой я ее запомнила. Бегает, кружится, натыкается на людей, смеется и опять убегает куда-то, возвращается с беззаботным смехом. За ней по пятам ходит женщина в брючном костюме со строгим выражением лица. Истинная гувернантка.

Замечаю и Артема, который стоит в сторонке, уткнувшись в телефон и совсем не следя, где бегает дочь и что вытворяет. Наивно полагать, что его отношение к ребенку изменится за два месяца. Он и раньше не проявлял к ней внимание, всегда прикрывался работой, не брал малышку на руки без необходимости.

Ускоряю шаг, не бегу, хотя очень хочется. Я понимаю, что нельзя ее сейчас сгребать в охапку, чтобы не напугать, поэтому всего лишь стремлюсь попасть ей на глаза, услышать «мама» и увидеть радость в глазах.

Дочка почти рядом, стискиваю ручки сумки и пакета с подарком, жадно слежу за каждым шагом свой лапулечки. Лиза замирает, кружится вокруг своей оси и останавливается прям напротив меня. Я опускаюсь на колени перед ней, готовая сразу же распахнуть свои объятия.

Мы смотрим друг другу в глаза. У нее мой цвет — голубые-голубые, как васильки. Густые темные ресницы Артема, пухленькие щечки и губки бантиком. Она похожа на маленького шаловливого херувимчика.

Жду, когда улыбнется и кинется ко мне. Лиза смотрит на меня насторожено, засовывает палец в рот, отходит на шаг назад, когда протягиваю в ее сторону руку. Сводит свои бровки к переносице, отворачивается и бежит к Артему.

Папа, — мне хватает сил сдержаться и не расплакаться от разочарования, от того, что собственная дочь меня не узнала, что между нами нарушена связь. Поспешно встаю на ноги. Артем не берет дочку на руки, вскидывает голову. Лиза цепляется своим ручонками за полы его пиджака, тянет на себя, подпрыгивает на месте, а он лишь убирает телефон в карман джинсов и треплет Лизу по голове.

У меня жгучее желание схватить дочь и убежать, окружить ее лаской, заботой и любовью. Постоянно держать на руках и зацеловывать ее всю с ног до головы, баловать и никогда не отпускать.

— Лиза, смотри, кто пришел! — муженек приседает перед Лизой на корточки и смотрит ей в глаза. — Мама пришла, — скованно улыбается ей, явно не зная, что сказать еще годовалому ребенку. Я оказываюсь рядом с ними и тоже приседаю.

— Лиз, посмотри, что тебе мама купила, — достаю сундук «Lego», дочка пытается прижаться к отцу, ищет в нем защиту, а Артем не стремится ее приобнять и успокоить. Он подталкивает упирающуюся дочь в мою сторону, она ищет глазами женщину, которая все это время стоит где-то рядом, вне поля моего зрения.

— Ня, — бежит к ней, вытащив палец изо рта. Не спешу оборачиваться, поспешно вытираю влагу под глазами и встаю.

— Она тебя забыла, — сухо замечает Артем.

— Было бы странным, если бы помнила.

— Ты какая-то бледная. С тобой точно все хорошо? — тянет руку к моему лицу, гладит по щеке. Я стискиваю зубы, чтобы не дернуть головой в сторону.

— Нормально все со мной.

— Так, что с документами?

— Я тебе говорила.

— Жень, давай договоримся по-хорошему. Мы не будем проходит процедуру примирения, нас разведут сразу. Не будем делить имущество, я оставлю тебе квартиру, машину, деньги на счетах, тебе всего лишь нужно подписать отказ.

— И забыть о существовании собственной дочери? Ты это мне предлагаешь? — зло смотрю на Артема, он поджимает губы, хватает меня за руку чуть выше локтя и отводит в сторону в закоулок, подальше от посторонних глаз.

— Послушай меня внимательно, повторять не буду, — он взбешен, и мне страшно. Мельком смотрю по сторонам, но никто не обращает на нас внимание.

— Мне порядком надоело кружиться вокруг тебя, словно ты последняя баба на этой земле. Хватит ломаться, хватай то, что предлагают, и будь довольна. Как ты там говорила: не против встреч, — я тоже не против. Будешь встречаться с дочкой, когда у меня возникнет свободное время. Ты же не хочешь, чтобы я заставил суд лишить тебя материнских прав и запретил приближаться к ребенку без предварительного осмотра психиатра и нарколога? — с ужасом смотрю в перекошенное от гнева лицо Артема.

Я верю ему. И не сомневаюсь, что он так и сделает, но… Смотрю в сторону дочери, она уже забыла свой испуг, бегает между людьми, прыгает, хлопает в ладошки, умиляя всех проходящих мимо посетителей центра, смеется. Как можно от этого отказаться? Как? Я никогда не понимала матерей, которые оставляли своих детей, едва те появлялись на свет. Не понимала и не принимала поступки тех, кто собственноручно убивал своего ребенка, пройдя уже все муки рождения и первые бессонные ночи. Для меня и аборт неприемлем, только в особых случаях типа изнасилования. Мое изнасилование вылилось в златовласую кудряшку с васильковыми глазами. Только за это во мне есть чувство благодарности к Артему. И ради нее буду бороться до последнего.

— Я не подпишу, — Артем отпускает меня, засовывает свои руки в карманы брюк. Презрительно смотрит, недовольно хмыкает.

— Значит так?

— Так. Лиза моя дочь, я не хочу быть приходящей мамой, не хочу ждать твоего позволения. Я буду бороться до конца, пока есть хоть какой-то маленький шанс забрать ее к себе.

— У тебя появился влиятельный любовник? — его ирония, неверие в то, что мной могут заинтересоваться и другие мужчины, уязвляют.

— Да, есть, — стараюсь пренебрежительно смотреть на краснеющего от ярости мужа, не двигаться, не провоцировать дальше. Это было лишнее с моей стороны, но уже поздно себя ругать за сказанные слова.

Артем смотрит на меня дикими глазами, сжимает кулаки, делает шаг в мою сторону. Еще шаг, и я впечатываюсь спиной в стену. Вскидывает руку и сжимает мою шею, полностью закрыв меня своей спиной от людей. Можно подумать, что мы милуемся.

— Сучка ты драная! Вылетишь на улицу в одних трусах. Еще подумаю, оставлять ли их, но перед этим выебу так, что ты у меня ходить и сидеть не сможешь очень долгое время, — пальцы стискивают горло, я рефлекторно обхватываю его запястья и пытаюсь разжать их. Сердце колотится в груди, в голове от страха шумит, и я вновь чувствую, что задыхаюсь. Хватаю ртом воздух, а вдохнуть не получается.

— Папа, — раздается голос Лизки, Артем секунду смотрит на меня уничтожающим взглядом, расслабляет пальцы и указательным проводит по моему подбородку.

Мне требуется полноценная минута, чтобы прийти в себя. Муж отворачивается, я провожу ладонью по лбу, пытаясь нормализовать дыхание.

— Готова развлекаться? — хватает дочь под мышки и подбрасывает, та счастливо хохочет и смотрит на меня. Я пытаюсь ей улыбнуться более приветливо, надеюсь, у меня это получилось.

Артем не ограничивает меня в попытках сблизиться с Лизой, меня эта щедрость поначалу настораживает, а потом перестаю оглядываться на него, главное, что дочь рядом. Я хожу за ней по пятам, ловя ее улыбку, как лучики солнца, даря ей через свою всю нежность и любовь.

Она подпускает меня к себе, позволяет строить с ней башню из кубиков, ловить с горки, кружить на карусели и вместе прыгать на батуте. Каждый раз, прикасаясь к ней, к ее ладошке, я не спешу убирать свою руку, наслаждаюсь ее теплом, ее близостью.

Я забываю о присутствии мужа, представив, что мы вдвоем выбрались в детский центр. Когда Лиза с улыбкой кидает в меня мягкий мячик, а потом сама обнимает меня за шею. Осторожно обхватываю ее маленькое тельце, уткнувшись на мгновение в светлую макушку. Она пахнет собой, еще какой-то сладостью. Моя сладкая девочка… моя булочка…моя кудряшка…

— Лиза, осторожно, — пытаюсь поймать руку своей егозы, но та отмахивается от меня и пытается залезть в лабиринт, где бесились и активно играли дети постарше. Они носились по мягкому тоннелю, залезали куда-то выше по канатной лестнице, кричали так, что порой закладывало уши.

— Лиза! — строго зову дочь к себе, беспокоясь, что эти дети просто снесут ее на своем пути, если она окажется перед ними. Лизка отбрыкивается от моих рук, лезет наверх, цепляясь за мягкие выступы, как на стене для скалолазания.

Шестым чувством, еще толком не понимая, что сейчас случится, резко подаюсь вперед, хватаю дочь за руки, дергаю на себя. Мимо нас проносится детский смерч, совсем не обращая ни на кого внимание. Если бы я не среагировала, они бы затоптали мою зайку как стадо бизонов.

Лиза заходится в плаче от испуга. Прижимаю ее к себе, шепчу ей на ушко что-то бессмысленное, а она отпихивает меня от себя. Упирается своими ручонками в мои плечи, крутит головой, кого-то ищет глазами.

— Тише-тише, солнышко, — шепчу ей в висок, качая на руках. Ее тельце напряжено, машет ручками, брыкается ногами, у меня не получается ее успокоить, и от этого чувствую себя беспомощной, бесполезной, никчемной матерью.

— Женя! — громыхает голос Артема, подпрыгиваю на месте, Лиза хнычет на мои руках, тянется к нему. Он ее не берет к себе, зато, как черт из табакерки, появляется женщина в брючном костюме, отбирает у меня дочь и уходит. Я на автомате следую за ними, но муж хватает меня за руку.

— Ты… — шипит он, раздраженно смотря на меня. — Ты какого хрена дергаешь ее за руку?

— Там дети старшие были, ее чуть не затоптали!

— Не ври! Никого там не было! Я все видел своими глазами! Вывернула ребенку руку, а еще мать называется!

— Я не… — не понимаю его обвинений, а он не слушает меня.

— Молчи, Женя! — тычет мне в лицо указательным пальцем. — Встретимся в суде!

— Но… — меня никто слушать не собирается, не дает даже слово сказать и объяснить, что произошло.

Артем уходит, оставив меня одну в игровой комнате. Я смотрю ему в спину, перевожу взгляд на стоящий рядом диванчик, там моя сумка и подарок для Лизы. Хватаю вещи и бегу к выходу из игровой. В гардеробной комнате мне сразу дают мою куртку и пакет с обувью. Я еще никогда так быстро не одевалась.

Очень надеюсь, что успею догнать мужа и вручить дочери подарок. Конечно, на парковке в выходной день мне не сразу удается найти машину Градовского. Когда замечаю знакомый джип, бегу к нему. Мне не хватает немного времени, чтобы преодолеть разделяющие нас метры, автомобиль трогается с места. Легкие горят огнем, в боку неприятное покалывание, в душе тоска, сердце разбито.

По щекам текут слезы. Я облизываю губы, неприятное предчувствие гложет изнутри. Что-то будет… Предупреждающие задние фары мигают, машина выезжает на дорогу и скрывается из вида.