2

— Эта дикарка только блюет и извергает проклятия, — ругался наёмник вознице, пока я, скрюченная, валялась в углу крытой повозки, на которой меня везли к гавани.

Оттуда мы должны отправиться к островам.

Всего три дня пути, и я буду куклой для забавы сотен грязных преступников и портовых грузчиков. Но поруганное тело было на самом деле не так страшно, как жизнь моего малыша. Он заслуживал, чтобы появиться на свет и увидеть его своими глазками. Поэтому нужно было найти способ, чтобы меня сочли непригодной, но не убили.

Мне было все равно, девочка это или мальчик. Лишь бы был здоровым.

Он должен жить! Только об этом я могла беззвучно молиться все это время.

Я готова была кричать об этом всему свету, и мои молитвы рано или поздно должны достигнуть небесной канцелярии.

Ради малыша я не сдамся и буду бороться!

А Эйнар… Мне все еще не верилось, что он мог так поступить с нами. Он меня любил… Шептал, что я его единственная с того самого момента, как наши взгляды встретились.

Тогда я только переместилась в этот мир. Была напугана и сбита с толку.

Меня окружили военные в форме, и я не понимала ни что происходит, ни где я. Но появился он на смоляном коне, почти как в сказке. Подал мне руку, и весь мир заиграл новыми красками.

С той самой минуты я жизни без него не видела, а сердце сурового генерала растаяло, хотя к своим бойцам он был все так же строг и требователен.

Зато его мать…

— Оприходуй ее, и дело с концом, — гнусаво посоветовал ему возница, и парочка тут же заржала, возвращая меня в реальность.

Скоты!

— Доберемся до порта, и непременно. Она мне ответит за всё, и не раз. Как представлю ее под собой, аж поднимается настроение… — мужчины громко заржали, а меня передернуло от мерзости его слов.

Плевать.

Меня ему не тронуть, оторву своими же руками всё, чем он посмеет попытаться в меня тыкать…

Собрав остатки сил, я приподнялась.

— Только попробуйте ко мне прикоснуться, — прохрипела я, выплевывая слова с такой злобой, что даже сама удивилась своему голосу. — Клянусь, я вас обоих на куски разорву!

Наёмник расхохотался.

— Ого, а она ещё и огрызается! Люблю строптивых. Только это тебя не спасёт, кошечка.

Возница снова заржал, ударив по лошади плетью. Повозка затряслась ещё сильнее, и меня снова замутило. Но я не позволила себе упасть. Не сейчас.

Забившись в угол, я прижалась к стенке повозки, стараясь унять тошноту. Погладила по животу и постаралась успокоиться.

Нельзя было позволить, чтобы они узнали о моем положении. Понятное дело, что я им нужна была для продажи, а от ребенка они избавятся любым доступным способом, будь то снадобье знахарки или простой пинок ногой в живот…

Этого я никак не могла позволить.

— Ты будешь жить, — устало прикрыв глаза, прошептала я, приложив руку чуть пониже пупка. — Мы справимся. Мы обязательно выберемся отсюда.

Внезапно повозка резко накренилась, и я едва не завалилась на пол. Снаружи послышались крики и звон металла. Что-то происходило.

— Что там? — заорал наёмник, хватаясь за оружие.

— Не знаю! Похоже на засаду!

Моё сердце пропустило удар. Засада?

Может, я смогу бежать?

Собрав все силы, я метнулась к выходу из повозки, готовая использовать любую возможность для побега. Но прежде чем успела что-либо предпринять, наемник забрался внутрь, схватил меня за волосы, намотал их на кулак и притянул к себе.

— Стоять! — зло прошипел он. — Рыпаться команды не было.

Пока я пыталась вырвать руку, он одним движением со всего размаху влепил мне пощечину. Челюсть, показалось, что хрустнула, и перед глазами заплясали звездочки. Я начала оседать на грязный пол повозки, но спасительная тьма так и не накрыла меня, оставив валяться у его ног.

Будь ты проклят, мерзавец! Я найду способ отомстить!