16

— Что вы сделали⁈ — закричала я, сама не ожидая от себя такой смелости.

Страх придавал сил, несмотря на то, что голос дрожал.

Огромный, он словно заполнял собой всё пространство.

Пронзительные синие глаза прожигали насквозь. В них читалась абсолютная власть.

Прямой нос, чётко очерченные скулы, квадратный подбородок с лёгкой щетиной. Губы — тонкие, сжатые в жёсткую линию.

Почти чёрные волосы были безупречно уложены в тугой хвост на затылке.

Он держался так, будто весь мир принадлежал ему.

«Шкаф» медленно повернулся в мою сторону.

Наши взгляды встретились.

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Казалось, само время остановилось в этот момент, а меня поймали в гипнотический плен.

— Что ты здесь делаешь? — хоть его голос прозвучал тихо, от этого стало только страшнее.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Не теряя ни секунды, я бросилась на пол к девушке. Ей было плохо.

— Вы её отравили? — мой голос сорвался от ужаса.

Его губы искривились в зловещей усмешке. От такой мороз по коже.

— Если бы. Но быстрая и легкая смерть для нее были бы спасением.

Девушка на полу продолжала корчиться, но он не обращал на неё внимания. Его взгляд был прикован ко мне и пронизывал насквозь.

— Она умирает? — прошептала я, не отрывая взгляда от страдающей девушки.

Он наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мне ухо. Мурашки пробежали взбудораженной толпой по всему телу.

— Эта настойка для таких, как она. Избавляет от… проблем.

Я непонимающе уставилась на него, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Почему-то казалось, что я догадывалась от каких, и это было ужасно.

— От каких проблем?

Я перехватила голову несчастной и положила к себе на колени, не зная, чем помочь. Её волосы стали мокрыми, а по лицу крупными каплями стекал пот.

— От нежелательных беременностей, глупышка, — его слова прозвучали как приговор.

Меня замутило. То, что я приняла за отраву, оказалось чем-то ещё более ужасным.

— Но она же… — воскликнула я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

«Шкаф» выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз:

— Молчать! — прорычал он.

Девушка на полу застонала, её лицо исказилось от боли. Я хотела помочь ей, но не понимала чем. Оставалось только гладить её по слипшимся волосам и шептать что-то успокаивающее, хотя маловероятно, что это могло помочь.

Я с трудом сдерживала слёзы, чувствуя, как сердце разрывается от боли и ужаса.

Его глаза сверкнули:

— Не считай меня монстром. Я защищаю мир людей от большей опасности, чем они могут себе представить.

«Разве?» — пронеслось в моей голове.

— Вы чудовище… — прошептала я, едва сдерживая рыдания.

Он только рассмеялся:

— Аэрон Блэкхарт, приятно познакомиться. Я просто поддерживаю порядок. А теперь убирайся отсюда, пока я не решил, что ты тоже нарушила правила… Ты ведь не успела с уборкой, не так ли?

С трудом поднявшись на ноги, я попятилась к выходу.

Но не чтобы уйти. Мне нужно было найти помощь. Девушку нельзя было так оставлять. Тем более что под ней уже образовывалась лужа крови, а спазмы сотрясали тело.

Ноги едва слушались меня, когда я добежала до небольшой каморки рядом с кухней. Там уже суетилась пожилая повариха — единственная, кто относился к нам с подобием сочувствия.

— Помогите! — выдохнула я, врываясь в помещение. — Скорее, помогите!

Женщина обернулась, и её лицо исказилось от тревоги:

— Что случилось? Почему ты вся в слезах?

Я пыталась собраться с мыслями, но слова вырывались бессвязным потоком, слёзы застилали глаза:

— Там… девушка… Ей плохо… Он… он дал ей какое-то зелье…

Кухарка мгновенно всё поняла.

— Где она?

— В холле… Проклятый синеглазый её…

Женщина отряхнула руки и схватила какую-то сумку.

— Иди к себе. Я разберусь.

— Но…

— Никаких «но»! — строго оборвала она меня. — Иди к себе. Рабыню за ослушание в лучшем случае ждут плети. А мне уже ничего не страшно.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Эмоции переполняли меня, грозя выплеснуться наружу неудержимым потоком слёз. Ужас сковывал моё сердце.

Добежав до своей комнаты, я заперлась изнутри и сползла по стене, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Теперь я знала наверняка, что в этом месте нет ничего святого. Эта новая реальность была слишком жестокой. И я должна быть осторожнее, чем когда-либо. Потому что следующая в очереди на «лечение от беременности» могла оказаться я сама.